Почувствовав на себе взгляд, мать того мальчика повернула голову.
Это была женщина чуть старше тридцати, с искусно завитыми волнами волос, в брендовом костюме и с сумочкой от Hermes в руках.
Она с ног до головы окинула взглядом Лю Сяоли, после чего расплылась в лучезарной улыбке и придвинулась вместе с ребенком.
─ Красавица, впервые привезла малыша на прослушивание? ─ с порога заговорила женщина на ломаном путунхуа с густым кантонским акцентом.
Лю Сяоли, тихонько похлопывая Лю Ичэня по спинке, вежливо кивнула в ответ.
─ Да, в первый раз.
Улыбка в глазах незнакомки стала еще шире, и она сама протянула руку.
─ Моя фамилия Ван, Ван Мэйцинь. А это мой сынок, Джейсон.
Лю Сяоли высвободила руку для рукопожатия.
─ Я Лю, а это мой сынок, Сяочэнь.
Ван Мэйцинь опустила взгляд на Лю Ичэня.
─ Ой, какой ладный симпатяга. Только для прослушиваний одной миловидности мало, дорогая. Вы ведь из внутренних провинций, да?
Лю Сяоли кивнула: ─ Да, только вчера прилетели.
Ван Мэйцинь демонстративно прикрыла рот рукой, изображая крайнее удивление.
─ Ой-ой, притащиться такую даль – это же с ума сойти как тяжело. Скажите, а вы дома водили малыша на какие-нибудь развивашки или модельные курсы?
Лю Сяоли покачала головой.
─ Нет, ему всего семь месяцев, зачем ему это сейчас?
Услышав такое, Ван Мэйцинь едва сдерживала торжество в уголке рта.
Она потрепала сына по голове, источая всем видом неприкрытое превосходство:
─ Ну тогда вам придется туго. Нынче режиссеры к отбору подходят очень строго. Моему Джейсоном всего восемь месяцев, а он уже снялся в трех рекламных роликах для товаров по уходу за младенцами. В прошлом месяце вот для детской смеси Wyeth проморолик делал, так режиссер прямо рассыпался в похвалах, говорил, у него феноменальное чувство камеры.
Лю Сяоли почувствовала себя неловко и лишь выдавила вежливую улыбку: ─ Надо же, как здорово.
Лю Ичэнь, устроившись у мамы на ручках, закатил глаза так высоко, что едва не увидел собственные мозги.
Снял пару рекламных роликов с детским питанием – и уже тут распинается перед всеми.
Какое там «чувство камеры»?
Да у меня чувство камеры прокачано на максимум, я хоть слово сказал?
Он скосил глаза на мальчишку по имени Джейсон.
По правде говоря, парень действительно послушный.
Но эта послушность больше походила на выработанный долгими тренировками условный рефлекс, в нем напрочь отсутствовала та живая искра, что должна быть присуща младенцу.
А Ван Мэйцинь продолжала щебетать:
─ Госпожа Лю, поверьте моему опыту, в проектах такого масштаба режиссеры ценят прежде всего способность ребенка подчиняться командам. Когда войдете внутрь, упаси вас бог дать ему заплакать! Чуть что – сразу вылет. Мой Джейсон вообще никогда не плачет, он исключительно послушный.
При этом она боковым зрением косилась на Лю Ичэня.
Смысл этого взгляда читался без труда: вы, мол, дилетанты, притащились сюда просто для массовки.
Лю Сяоли обладала мягким характером, но отличить хамство от любезности была вполне способна.
Она прижала сына чуть крепче к груди, и голос ее заметно похолодал:
─ Благодарю вас за предупреждение, миссис Ван, мы просто пробуем свои силы, а не получится – так хоть ребенка свозим развлечься.
─ Главное – здоровый настрой! ─ Ван Мэйцинь расплылась в еще более фальшивой улыбке. ─ В конце концов, возможностей впереди вагон, потом еще походите с ним по фотосессиям для портфолио, привыкнет.
В этот самый момент двойные деревянные двери в конце коридора распахнулись.
Оттуда вышел молодой человек с бейджем на груди.
Родители, все еще пытавшиеся успокоить плачущих детей, мгновенно умолкли и дружно уставились на него.
Ван Мэйцинь тут же оборвала свою тираду, подхватила Джейсона на руки и вскочила, напустив на лицо подобострастное выражение.
─ Братец А-Хуэй, неужели наша очередь подошла? Мы тут уже почти два часа кукуем.
Сотрудник по имени А-Хуэй бросил на нее прохладный взгляд, не выказав ни капли теплоты.
─ Миссис Ван, будьте добры подождать еще немного, режиссер все еще просматривает записи предыдущего малыша.
Хотя Ван Мэйцинь слегка разочаровалась, она тут же закивала: ─ Ничего-ничего, режиссер человек занятой, мы можем и подождать.
А-Хуэй больше не стал с ней любезничать, опустил глаза в список бумаг и обвел взглядом коридор.
Затем его взор остановился на Лю Сяоли.
Лицо А-Хуэя вмиг просветлело.
Он быстрым шагом направился в их сторону, а прежняя отчужденность испарилась без следа, уступив место предельно исступленному радушию.
Он даже слегка согнулся в поклоне: ─ Прошу прощения, вы госпожа Лю Сяоли? —
Лю Сяоли слегка растерялась и кивнула: ─ Да, это я.
А-Хуэй шумно выдохнул, и в голосе его прорезалось еще большее почтение:
─ Здравствуйте, уважаемая госпожа Лю! Я кастинг-координатор этой съемочной группы. Большой Брат Чэн Лун строго-настрого приказал: как только вы появитесь, немедленно проводить вас к нему. Вы так устали с дороги, пожалуйста, проходите!
С этими словами он отступил в сторону и сделал безупречный жест рукой в стиле «прошу вас».
Коридор погрузился в абсолютную, мертвую тишину.
Все взгляды сфокусировались на Лю Сяоли и младенце у нее на руках.
Улыбка на лице Ван Мэйцинь окончательно окаменела.
Она с тупым недоверием переводила взгляд то на А-Хуэя, то на Лю Сяоли.
─ Братец А-Хуэй… это… это как понимать? ─ Голос Ван Мэйцинь сорвался на визг.
─ Мы тут торчим с восьми утра, и нас до сих пор не пустили. А она пришла десять минут назад, с какой стати ее пропускают без очереди? —
А-Хуэй повернулся к ней, и прежнее благодушие испарилось так же быстро, сменившись казенной суровостью: ─ Миссис Ван, на кастинге существуют свои правила.
─ Но это же несправедливо! ─ взвилась Ван Мэйцинь, тыкая пальцем в сторону Лю Сяоли. ─ Она даже в рекламе ни разу не снималась, почему ей можно без очереди? —
Брови А-Хуэя сошлись на переносице, а голос опасно понизился: ─ Миссис Ван, выбирайте выражения. Госпожа Лю не нарушает очередь.
Он сделал небольшую паузу и, обведя взглядом других родителей с отчетливо недовольными физиономиями, заговорил чуть громче:
─ Маленький Лю Ичэнь приглашен на прослушивание лично по звонку Большого Брата Чэн Луна.
Лично приглашен.
Сам Большой Брат Чэн Лун позвонил.
Стоило прозвучать этой фразе, как любые пересуды в коридоре стихли на корню.
Челюсть Ван Мэйцинь отвисла так широко, что долгое время не закрывалась.
Она глянула на заурядную ветровку Лю Сяоли, а затем на чистенькое, прелестное личико Лю Ичэня.
Как такое возможно?
Младенец с материка, у которого за душой ни малейшего опыта, приглашен на пробы лично самим Чэн Луном?
И это она-то только что хвасталась перед ними рекламными роликами своего сыночка!
Лицо Ван Мэйцинь залилось багровой краской, а руки, державшие Джейсона, судорожно замерли в нелепом положении.
Лю Ичэнь, притаившись у матери на груди и наблюдая за перекошенной гримасой Ван Мэйцинь, приподнял головку и приветливо скабился ей, обнажая беззубые десны.
Улыбка вышла наивной, чистой и ангельски прелестной.
Но для Ван Мэйцинь этот оскал был хуже пощечины.
─ Госпожа Лю, на сквозняке прохладно, давайте я провожу вас, нечего ребенку тут простужаться. ─ А-Хуэй вновь повернулся к Лю Сяоли, обретя прежний угодливый тон.
Лю Сяоли женщина бывалая: хоть сердце и колотилось от неожиданности, внешне она держалась с безупречным достоинством.
─ Хорошо, благодарю вас за хлопоты.
Прижимая к себе сына, она под ошеломленными взглядами всего коридора проследовала за А-Хуэем к тем самым двустворчатым дверям.
Дверь за ними закрылась.
Отрезав внешний мир.
А-Хуэй провел их по устланному ковром коридору и распахнул дверь в самую дальнюю комнату для совещаний.
Помещение оказалось огромным.
Центр зала был полностью свободен: толстый ковер, разбросанные яркие детские игрушки.
Впереди стояли две профессиональные видеокамеры.
А за ними сидело трое человек.
По центру – мужчина в простой белой футболке со взъерошенными волосами, углубившийся в изучение каких-то бумаг.
Сам Чэн Лун.
Слева сидел мужчина средних лет в очках – режиссер этой картины Чэнь Мушэн.
Справа расположилась стильно одетая женщина, кастинг-директор.
Услышав звук открывающейся двери, Чэн Лун поднял голову.
Увидев Лю Ичэня на руках у Лю Сяоли, его фирменное лицо мгновенно озарилось широчайшей улыбкой.
Он тут же встал и широкими шагами двинулся навстречу.
─ Госпожа Лю, здравствуйте, здравствуйте! Извините, что заставили вас ехать в такую даль! ─ Чэн Лун сам протянул руку.
Лю Сяоли поспешно ответила на рукопожатие.
─ Здравствуйте, мистер Чэн, что вы, никаких хлопот, так и должно быть.
Внимание Чэн Луна уже полностью принадлежало ребенку.
Он наклонился ближе. ─ Ого, а этот парень вживую выглядит еще бодрее, чем на фото! —
Лю Ичэнь смотрел снизу вверх на это лицо.
Живая легенда китайского кинематографа.
Человек, которого он в прошлой жизни видел лишь на киноэкране, сейчас смотрел на него с неподдельной теплотой.
Он ни капли не смутился.
Мало того, он сам протянул вперед две пухлые ручки и забавно ими загреб в сторону Чэн Луна.
─ А-а… у-у… —
Звук вышел звонким, исполненным детской приязни.
Чэн Лун опешил на секунду, а затем раскатисто рассмеялся.
─ Ай да малец, совсем не дичится! —
Он повернулся к Чэнь Мушэну: ─ Мушэн, глянь-ка, какие у него живые глаза! —
Чэнь Мушэн тоже поднялся со своего места, подошел и принялся с любопытством рассматривать младенца.
─ И вправду хорош, черты правильные, да и взгляд сфокусированный, камеры совершенно не боится.
Кастинг-директор рядом листала папочку.
─ Лю Ичэнь, семь месяцев. Госпожа Лю, а есть ли у малыша какие-нибудь особые привычки дома? Ну там, любимые игрушки, звуки, на которые он сразу начинает улыбаться?
Лю Сяоли призадумалась.
─ Он вообще спокойный, любит наблюдать за людьми, если кто-то заигрывает – сразу улыбается. А из игрушек больше всего уважает погремушки, которые издают звонкие звуки.
Женщина кивнула и сделала пометку в блокноте.
Чэн Лун потер руки, глядя на Лю Ичэня: ─ Госпожа Лю, можно мне его подержать? —
Хотя Лю Сяоли слегка засомневалась, она все же осторожно передала ребенка.
Лю Ичэнь очутился в крепких, надежных объятиях.
Движения Чэн Луна оказались на удивление уверенными: одной рукой он поддерживал спинку, другой бережно фиксировал головку.
Лю Ичэнь запрокинул голову, уставившись на его подбородок.
Он отлично понимал: это первый серьезный барьер.
Взаимодействие с исполнителем главной роли.
Если он сейчас разревевется или выкажет хоть каноническое недовольство, все прежние авансы пойдут прахом.
Он глубоко вздохнул и с максимальной сосредоточенностью уставился прямо на знаменитый нос Чэн Луна.
Посмотрев пару секунд, он выбросил вперед короткий пальчик и безошибочно ткнул актера в его визитную карточку – нос.
А затем широко разинул рот.
─ А-ха-ха… —
Заливистый смех эхом разнесся по пустой переговорной – чистый, звонкий, заразительный.
Получив тычок в нос, Чэн Лун не только не рассердился, но расхохотался еще громче.
─ Ха-ха-ха! Ах ты пацан, смелости тебе не занимать! —