Пятнадцать минут спустя.
Съёмочную площадку снова расчистили.
Гу Тяньлэ стоял возле дивана в декорациях съёмной квартиры. Няня в последний раз осмотрела Лю Ичэня и осторожно передала его на руки Гу Тяньлэ.
Сегодня предстояло снимать сцену, в которой Осьминог ухаживает за младенцем.
По сюжету, Перчатка уходит за молочной смесью, и в квартире остаются только Осьминог и голодный малыш. Осьминог, чьи мысли обычно заняты женщинами и картами, никогда толком не заботился о доме. Но, оставшись наедине с этим хрупким созданием, он впервые чувствует, как в его душе пробуждается чувство вины перед женой.
Гу Тяньлэ, опустив взгляд, посмотрел на Лю Ичэня.
Карапуз был одет в голубой комбинезон, а на его голове красовалась мягкая шапочка.
Козырёк шапочки был низко опущен, из-под него виднелись только большие чёрные глаза.
─ Малыш, ─ почти беззвучно, так, чтобы слышали только они двое, проговорил он, ─ сделай одолжение Гу Цзаю, давай постараемся снять с первого дубля.
Лю Ичэнь моргнул и слегка надул губки, словно говоря: не волнуйся, за то, что ты меня только что спас, считай, что договорились.
Чэнь Мушэн сел за монитор и поднял руку, давая знак всем отделам приготовиться.
─ Гу Цзай, с эмоциями надо держать себя в руках, ─ дал он последнее указание. ─ Сначала играй беспечного, а потом постепенно показывай вину. Не надо играть слишком трагично, у нас комедия, а не мелодрама.
Гу Тяньлэ кивнул. ─ Понял.
Хлопушка щёлкнула.
─ «Проект “Мэдисон”», сцена 73, дубль 1, мотор!
─ Эй, мелочь, ─ начал он с бесшабашным видом, ─ я тебе скажу: для мужика в этом мире самое главное что?
Лю Ичэнь, широко раскрыв глаза, внимательно на него смотрел.
Гу Тяньлэ, выждав пару секунд, сам себе и ответил. ─ Самое главное – верность!
Он поднял руку и погладил Лю Ичэня по шапочке.
Лю Ичэнь, воспользовавшись моментом, приоткрыл ротик и попытался укусить его за палец.
Гу Тяньлэ, среагировав мгновенно, отдёрнул руку. ─ Эй, без обид, я тебе не бутылочка.
Он, держа Лю Ичэня, откинулся назад. С его лица постепенно сползло выражение беспечности.
Он опустил голову и посмотрел на ребёнка.
Оказалось, что маленькая ручка уже вцепилась в воротник его рубашки, крепко сжимая короткие пальчики.
Гу Тяньлэ посмотрел на это, затем перевёл взгляд с ребёнка на пустой дверной проём.
─ Моя жена… она, наверное, до сих пор ждёт меня дома, ─ его голос стал тише.
Лю Ичэнь повёл глазками, продолжая смотреть на него.
Гу Тяньлэ сжал губы и помолчал. ─ Она была беременна, а я каждый день ходил играть в азартные игры.
─ Она одна ходила в больницу, одна возвращалась домой, одна ела.
─ А я? Проиграю – прихожу злой. Выиграю – ухожу пить.
Гу Тяньлэ говорил медленно, и в его голосе уже слышалась хрипота.
Он не хмурился нарочито, не пытался состроить скорбное лицо. Он просто постепенно крепче прижимал к себе Лю Ичэня.
Лю Ичэнь, заметив перемену в нём, поднял пухлую ручку и легонько похлопал Гу Тяньлэ по крепкой груди. Словно утешая. Словно подбадривая.
Гу Тяньлэ опустил на него взгляд.
На его суровом лице явно отразилось удивление. Затем он поднял руку и осторожно прикоснулся к затылку Лю Ичэня.
─ Как думаешь… если я сейчас попрошу у неё прощения, не поздно?
Лю Ичэнь не ответил. Он просто смотрел на Гу Тяньлэ и медленно расплылся в улыбке, обнажая розовые дёсны.
Гу Тяньлэ, глядя на его улыбку, немного расслабился.
─ Ты тоже думаешь, что не поздно, да?
Он взял со стола телефон и набрал номер.
Из трубки доносились лишь монотонные гудки. Звонок остался без ответа.
Гу Тяньлэ, не меняя позы, смотрел, как его надежда с каждой секундой тает, пока на лице не осталась лишь пустота. Он опустил голову и бессознательно пару раз постучал пальцами по столу.
Затем он набрал номер ещё раз.
Снова никто не ответил. В этот раз он решил оставить голосовое сообщение.
Кадык Гу Тяньлэ дёрнулся.
─ Жена, это я.
─ Я знаю, что ты не хочешь сейчас брать трубку. Но я должен кое-что тебе сказать.
Он посмотрел на Лю Ичэня, и на его губах появилась вымученная улыбка.
─ Раньше я думал, что мужчина должен делать большие дела, а все эти домашние мелочи вы, женщины, как-нибудь сами решите.
─ А теперь я понял… никакие мои «великие дела» не сравнятся с тобой и ребёнком.
На этих словах Гу Тяньлэ запнулся. Его глаза на глазах покраснели, а голос стал ещё тише.
─ Я виноват… Прости меня.
Когда он произнёс последнее слово, его пальцы, сжимавшие телефон, побелели от напряжения.
Через несколько секунд звонок автоматически прервался.
Он не сразу убрал телефон. Так и сидел на диване, обнимая ребёнка, и безучастно смотрел перед собой.
─ Стоп! ─ Чэнь Мушэн встал из-за монитора. ─ Дубль готов.
Гу Тяньлэ пришёл в себя, с облегчением выдохнул и, улыбнувшись, легонько ущипнул Лю Ичэня за пухлую щёчку.
─ Молодец, не подвёл.
.........
После этой сцены утренняя работа Лю Ичэня была окончена.
Няня отнесла Лю Ичэня обратно в зону отдыха.
Подойдя ближе, они увидели зрелище, заставившее персонал удивлённо перешёптываться: Лю Ифэй и Гао Юаньюань сидели рядышком под тентом.
В руках у Гао Юаньюань был стакан холодного напитка, а Лю Ифэй держала вскрытую пачку печенья. Они сидели плечом к плечу и так увлечённо болтали, что со стороны их можно было принять за давних подруг.
И никаких следов недавней ссоры.
Лю Ичэнь подумал про себя: женщины – существа переменчивые.
Лю Ифэй, заметив его, тут же лёгкой походкой подбежала к няне и забрала у неё драгоценного братика.
Она, гордо прижимая его к себе, повернулась к Гао Юаньюань.
─ Сестра Юаньюань, мы же обо всём договорились, ─ произнесла Лю Ифэй, и в её голосе слышалась плохо скрываемая гордость.
Гао Юаньюань, держа стакан с напитком, с улыбкой кивнула. ─ Конечно, я держу своё слово.
─ Братик, смотри сюда. ─ Лю Ифэй приподняла Лю Ичэня повыше, указывая на Гао Юаньюань. ─ Скажи: «крёстная сестра».
В её голове уже созрел план.
Если Лю Ичэнь назовёт Гао Юаньюань крёстной сестрой, то главенство в отношениях будет чётко установлено.
Разве может крёстная сестра сравниться с родной?
Так она и Гао Юаньюань угодит, позволив ей общаться с братиком, и сохранит за собой титул «единственной родной сестры».
Просто идеальная стратегия!
Лю Ичэнь моргнул, переводя взгляд с полной ожидания Лю Ифэй на улыбающуюся Гао Юаньюань.
И когда это его сестра стала такой щедрой?!
Однако, пошевелив своими маленькими извилинами, он быстро разгадал её замысел.
Что это? Мирный договор?
Но для него эта сделка – просто невероятная удача!
Гао Юаньюань – же национальная звезда, красивая и с лёгким характером, а главное, в будущем она станет шишкой в этом мире.
Даром получить такую красивую крёстную сестру – тут только дурак откажется!
Лю Ичэнь тут же расплылся в самой сладкой улыбке и, обратившись к Гао Юаньюань, пролепетал:
─ Крё-сна-я сё-стра…