Свадьба, обагренная кровью (2)
Глава 45 из 90
Настройки чтения
18px
1.8
1

Свадьба, обагренная кровью (2)

Глава 45

Свадьба, обагренная кровью (2)

«Единственное, что...»

Единственное, что по-настоящему тревожило Матео, — это действие яда пларин.

Если Эдит выживет...

Если яд окажется недостаточно сильным или если что-то пойдет наперекосяк и Эдит умудрится зацепиться за жизнь, это обернется колоссальной катастрофой. Эдит, которая после гибели матери частично лишилась рассудка, ни за что не станет держать язык за зубами ради спасения чести семьи Рейнольдс. Судя по её последним дерзким выходкам, она вполне способна заявиться на Королевский тракт с плакатом, где во всех деталях перечислит преступления дома Рейнольдс.

От этого дикого напряжения у Матео неистово запульсировало в висках.

Он с силой прижал пальцы к голове, и как раз в этот миг его взгляд пересекся с Уайеттом, когда маркиз обернулся в его сторону. Уайетт, словно мгновенно разгадав панику сына, беззвучно одними губами произнес: «Не беспокойся».

«Точно. Это ведь дело рук отца. Всё просто не может пойти не так. Даже та история с Элианой прошла тише воды ниже травы...»

А значит, всё будет в порядке. Всё пройдет строго по намеченному плану.

***

Грейсону удалось впервые увидеть Эдит лишь перед самым началом официального обряда.

Ожидая её у парадной арки, которая вела прямиком в венчальный зал, Грейсон вопреки строгому дворцовому протоколу поймал себя на смутном, необъяснимом чувстве тревоги.

Он стоял, скрестив руки на груди и мерно постукивая пальцем по предплечью, когда вдалеке показалась Эдит в окружении нарядных горничных, и в ту же секунду Грейсон буквально застыл на месте как вкопанный.

Солнечный свет... был ослепительным.

Эдит шла, словно окутанная этим божественным сиянием, и виной тому было не только солнце.

Её огненно-рыжие волосы полыхали в лучах, точно драгоценные рубины, а бледная, безупречная кожа казалась куда чище и благороднее, чем знаменитый жемчуг Анора. Свадебное платье, идеально подчеркивавшее её тонкую талию и пышно расходившееся к низу, превращало Эдит в прекрасный цветок в самом пике своего цветения.

Всё в её облике было настолько ослепительным, что у него физически заныли глаза, но Грейсон упорно не мог заставить себя отвернуться.

Осторожно, шаг за шагом, Эдит шла прямо к нему, явно не привыкшая к столь высоким каблукам туфель. Оказавшись перед Грейсоном, она медленно вскинула голову и заглянула ему прямо в глаза:— Я... красивая?

Лишь услышав легкую, испуганную дрожь в её голосе, Грейсон наконец пришел в себя.

Этот вопрос показался ему едва ли не кощунственным. Она просто не могла не знать, насколько она сейчас ослепительна.— Очень.

От этого лаконичного ответа Эдит с явным облегчением улыбнулась.— Они ведь удивятся, правда? — прошептала она, устремив взор на длинный проход венчального зала.

Грейсон уверенно протянул ей руку и ответил:— Удивятся. Абсолютно все до единого.

***

Это был прекрасный день, прекрасный зал для церемоний, прекрасный жених и ослепительная невеста — по крайней мере, именно так думали собравшиеся гости.

Даже те дворяне Сентарда, которые были наслышаны о «безумии» Эдит, вынуждены были признать, что сегодня она выглядела безупречно и стояла выше любых упреков.

Молодожены шли бок о бок, держась за руки, и невеста сияла настолько чистой, первозданной красотой, что даже самые роскошные цветы и свадебные декорации, украшавшие их путь, казались блеклыми и ничтожными по сравнению с ней.

И пока большинство приглашенных завороженно созерцали эту чудесную картину, Лилиан и Джулия были не в силах вынести вид этого триумфа.

«Что? Что здесь вообще происходит?!»

Лилиан, яростно прищурившись, мертвым взглядом впилась в лицо Эдит.

«Откуда в ней эта безупречность?»

Еще пару дней назад лицо Эдит представляло собой сплошное кошмарное месиво. Джулия, которая навещала поместье Тидор позавчера, тоже своими глазами видела, что Эдит по-прежнему уродлива.

Неужели она умудрилась полностью замазать это тонной косметики?

Нет. Подобное уродство было невозможно скрыть никаким макияжем. Сколько бы слоев пудры они ни нанесли, они не смогли бы бесследно сгладить те жуткие, бугристые фурункулы.

Кожа Эдит была чище и глаже, чем когда-либо в жизни. Её лицо, на котором не осталось ни единого изъяна или веснушки, сияло подобно чистейшей жемчужине, и этот вид заставлял внутренности Лилиан сгорать от дикой, удушающей зависти.

— Вау... невероятно... Она действительно полностью оправдывает свою былую репутацию.— А разве вы не согласны, что её лицо, пожалуй, можно назвать самым прекрасным во всем королевстве?— Мне искренне жаль герцога Майерса, но сегодня я просто не в силах оторвать от нее глаз.

Тихий шепот знатных гостей со всех сторон вонзался в уши Лилиан, нещадно разрывая её изнутри. Она мертвой хваткой вцепилась в подол своей юбки и продолжала буравить Эдит яростным взором.

И в этот момент, словно повернувшись, чтобы поприветствовать собравшихся, Эдит встретилась с ней глазами.

Эдит ярко, лучезарно улыбнулась, глядя Лилиан прямо в лицо.

В ту же секунду Лилиан пронзила страшная догадка.

«Это была фальшивка».

Она не знала, с каких именно пор, но Эдит водила их всех за нос. Возможно, те первые волдыри, что когда-то высыпали на её коже, и были настоящими, но...

«Всё это жуткое уродство в последнее время было чистейшим обманом!»

Лилиан понятия не имела, какой именно метод или чудодейственное средство использовала Эдит, чтобы вернуть коже прежний вид, но в одном она была уверена железобетонно: Эдит намеренно носила эту фальшивую маску.

Это было невыносимо. От жгучей обиды и осознания того, что их одурачили столь дешевым трюком, Лилиан едва не задохнулась.

Будь у нее такая возможность раньше, она бы хоть раз прикоснулась к этому «изуродованному» лицу. Она бы самолично потерла его пальцами, попыталась бы содрать эту кожу или до крови расцарапала её своими ногтями.

Но горькое сожаление нахлынуло слишком поздно. Лилиан не оставалось ничего другого, кроме как безмолвно признать свое сокрушительное поражение.

«Ну уж нет. Ты думаешь, я так легко проиграю?»

Лилиан продолжала метать громы и молнии в сторону Эдит, которая светилась счастьем, напоминая самую счастливую невесту на свете.

«То, что ты переступила порог герцогского дома, вовсе не означает, что тебе удастся сбежать от меня, Эдит».

***

Улыбаться было невыносимо трудно.

Эдит приходилось непрерывно держать маску абсолютного счастья перед лицом сотен гостей, притворяясь, будто она ни о чём не догадывается, будто этот брак приносит ей чистый восторг и у нее нет ни малейших причин для тревоги. От этого искусственного напряжения уголки её губ начали мелко и болезненно подрагивать.

И пока кардинал торжественно зачитывал священные клятвы, Эдит позволила своей улыбке погаснуть лишь на одно короткое, мимолетное мгновение.

«Уже скоро...»

Стоило официальной речи подойти к концу, как наступило время для ритуальных кубков с венчальным вином. Её сердце испуганно сжалось.

Тугой корсет платья и без того намертво стягивал тело, лишая возможности дышать полной грудью, а из-за нахлынувшего дикого напряжения Эдит всерьез испугалась, что упадет в обморок прямо у алтаря.

Именно в этот миг Грейсон кончиком пальца мягко и невесомо коснулся тыльной стороны её ладони.

Вздрогнув от неожиданности, она повернула голову и встретилась с его глубокими, проницательными глазами, которые были прикованы исключительно к ней.

«С тобой всё в порядке?» — казалось, беззвучно вопрошал его взор.

Было ли с ней всё в порядке?

Конечно же нет. Ей предстояло испить смертельный яд, чей исход — жизнь или смерть — она не могла предсказать даже в самых смелых мыслях. О том, чтобы всё было хорошо, не могло быть и речи.

Но сейчас, когда на неё смотрели сотни глаз, она лишь одарила Грейсона мягкой, ободряющей улыбкой.

Взгляд Грейсона еще какое-то время задержался на ней, но Эдит поспешно отвела глаза и перевела взор на кардинала.

Слова о супружеской верности, любви и священном долге казались ей невероятно пустыми и пресными, но для Эдит в них таилась странная, щемящая сладость.

«Еще немного... Потерпи еще совсем чуть-чуть».

Наконец торжественная речь подошла к своему финалу, и благочестивый кардинал с доброй, благословляющей улыбкой произнес слова, которые прозвучали для нее как смертный приговор:— А теперь, огласите свои клятвы перед лицом Господа и поднимите кубки с венчальным вином.

Вино было заблаговременно подготовлено силами королевского двора, однако к алтарю его вынес молодой священник.

Юноша в белоснежных одеждах спокоен и нетороплив, неся в руках золотой поднос, на котором покоились два кубка. Эдит уставилась на приближающегося клирика так, словно перед ней стоял самый настоящий палач.

Но стоило лицу молодого человека оказаться совсем близко, как её разум мгновенно прояснился, словно её с ног до головы окатили ледяной водой.

«Биллоан Криста!»

Она слишком хорошо знала это лицо. Она просто физически не могла его забыть.

Это был тот самый младший священник, который в свое время обнаружил бездыханное тело её матери и лично примчался в поместье Рейнольдс, чтобы сообщить ужасную весть о её гибели. Тот самый свидетель, который клялся, будто вышел спозаранку ради уборки и наткнулся на разбитую насмерть маркизу Рейнольдс, — человек, которого Эдит до того дня ни разу в жизни не видела.

«Так значит, ты в итоге стал священником...»

Он был одним из тех ключевых людей, встречи с которыми она так отчаянно и лихорадочно искала всё это время. У нее накопилась целая лавина вопросов к этому человеку.

«Откуда ты узнал, что это была именно моя мать? Ты ведь никогда прежде не видел её в лицо — так каким же образом сумел с первого взгляда опознать то чудовищно изуродованное тело, рухнувшее с такой страшной высоты?»

Биллоан Криста сохранял на лице мягкую, безупречную улыбку, словно искренне поздравлял новоиспеченных супругов. Ни глубокая скорбь, ни яростный гнев, бушевавшие в груди Эдит, не оказали на него ровным счётом никакого эффекта.

Пока что нет.

Биллоан замер прямо перед Эдит и Грейсоном.

В то мгновение, когда Эдит заглянула в его глаза с близкого расстояния, — в эти пустые, безликие глаза, которые не выдавали ровным счётом ничего, — её собственное сердце окончательно успокоилось.

Вся её нерешительность испарилась без остатка. Даже первобытный страх перед скорой смертью отступил на задний план.

Встретившись взглядом с Биллоаном, Эдит синхронно с движением руки Грейсона уверенно потянулась к золотому подносу и подняла свой кубок.

До самой последней секунды она неотрывно, в упор смотрела прямо в глаза Биллоана, и лишь когда священник, судя по всему, начал что-то смутно осознавать и заметно занервничал, она наконец отвела взор и повернулась к Грейсону.

Взглянув на Грейсона, Эдит подняла свой кубок с улыбкой, которая была ярче и ослепительнее, чем когда-либо прежде.

И без малейшего колебания, одним стремительным, точным движением она осушила отравленное вино до самого дна.

***

О том, что произошло в следующее мгновение, в обществе судачили еще очень и очень долго.

Невеста и жених, чья красота не имела равных во всем мире.

Ослепительное, ясное небо, словно благословлявшее этот союз теплыми, струящимися потоками солнечного света. Нежная, чарующая музыка, тихо лившаяся над садом. Доброжелательно улыбающийся кардинал и молодой, статный священник, державший поднос из-под обрядовых кубков.

Этой сказочной, величественной свадьбе не потребовалось много времени, чтобы превратиться в сущий, кромешный ад, разрываемый истошными воплями и криками ужаса.

назадназад
1 ... 43 44 45 46 47 ... 90
впередвперед