Неведение (5)
Глава 77 из 90
Настройки чтения
18px
1.8
1

Неведение (5)

Глава 77

Неведение (5)

С искренним, хищным удовлетворением Лилиан наблюдала за тем, как в глазах Эдит впервые за этот вечер промелькнула тень зыбкого сомнения, после чего сделала к ней еще один плавный, вкрадчивый шаг.

— В отличие от тебя, твоя матушка прекрасно умела отрабатывать свой хлеб и крышу над головой, Эдит.— Что... что ты хочешь этим сказать?— О, неужели ты настолько глупа? Даже громкое и древнее имя Рейнольдс не способно заставить благородных господ расставаться со своими колоссальными капиталами и делать баснословные инвестиции просто за красивые глаза. В лучшем случае они расщедрились бы на пару жалких монет из чистой жалости. Но стоило твоей дражайшей матушке переступить порог спален этих мужчин... как их кошельки тут же распахивались без малейших колебаний.

В эту самую секунду Эдит напрочь перестала дышать.

— Подумай об этом на досуге, Эдит. С какой стати, по-твоему, её во всеуслышание именовали не иначе как «порочной ведьмой»? Неужели только из-за того, что она когда-то нагло бросила своего прежнего супруга и выскочила замуж за моего отца? О нет, это случилось слишком давно, чтобы свет помнил об этом. Неужели в твоей пустой голове ни разу не зародилась мысль, что должна была существовать куда более веская, грязная причина, по которой она так и не смогла избавиться от этого позорного клейма вплоть до самого дня своей кончины? Правда ведь?

В то же мгновение вся кровь отхлынула от лица Эдит, оставляя её фарфоровую кожу смертельно бледной.

Заметив, как её тонкие пальцы инстинктивно и судорожно потянулись к хрустальному бокалу с вином, Лилиан лишь ядовито и торжествующе усмехнулась.— Неужели ты действительно вознамерилась выплеснуть это мне в лицо? Серьезно? Да ради богов, дерзай! Вот только даже если ты решишься на эту глупость, всё, чего ты добьешься — это то, что светские кумушки снова примутся вовсю трубить на углах, будто порочная дочь безумной ведьмы окончательно лишилась остатков рассудка.

Видя, как сильно дрожит рука Эдит, когда та мертвой хваткой сжимает хрустальные грани, Лилиан с ослепительной улыбкой точно так же плавно подняла свой собственный бокал.— Что ж, давай выпьем за это, Эдит. Это ведь поистине великолепный, радостный момент — ты наконец-то приоткрыла завесу тайны, которую твоя матушка унесла с собой в могилу. Впрочем, если тебе так хочется, можешь смело облить меня этим вином. Мне не составит труда примерить на себя образ бедной, несчастной Лилиан — сострадательной сестры, вынужденной терпеть безумные выходки своей сумасшедшей родственницы.

Лилиан замерла в томительном предвкушении, бдительно ожидая, какой именно шаг предпримет Эдит.Времени прошло более чем достаточно.Бокалы за перегородкой уже совершенно точно были безупречно подменены Аароном.

Если Эдит послушно сделает глоток — это станет для них самым блистательным и желанным исходом.Но даже если в порыве дикого гнева она просто опрокинет содержимое бокала на её роскошный наряд — этот исход тоже нельзя было назвать проигрышным.

В любом случае, прямо сейчас Эдит обречена была устроить безобразное, грязное зрелище на глазах у Их Величеств короля и королевы, всей королевской семьи Райли и, что самое главное, на глазах у самого Грейсона.Разумеется, все они изначально согласились принять её в свой благородный род, прекрасно помня о тех гнусных слухах, что вещали о её безумии.Однако стать непосредственными, живыми свидетелями подобного позора в реальности — было совершенно иным опытом.

«И все же, будет намного лучше, если ты всё-таки выпьешь это, тварь. Совсем скоро ты начнешь задыхаться, твое лицо перекосит порочная, грязная маска вожделения, и ты примешься в диком исступлении вешаться на первого встречного мужчину, униженно умоляя о близости прямо посреди зала».

С вычурным, демонстративным изяществом Лилиан высокомерно приподняла свой бокал в приветственном тосте и плавно поднесла его к губам.Эдит, чьи пальцы до сих пор мелко подрагивали, удерживая хрусталь, на долю секунды застыла в мучительном колебании, после чего наконец точно так же решительно поднесла напиток к своему рту.

Лилиан мертвой хваткой зафиксировала свой хищный взор прямо на её глазах и одним уверенным, резким движением запрокинула голову, осушив свой бокал до самого дна.Эдит в точности повторила её жест, послушно выпив всё до последней капли.

В ту же секунду в сознании Лилиан запустился лихорадочный, беззвучный отсчет.«Один. Два. Три...»

Это было средство колоссальной, разрушительной силы.Первые сокрушительные симптомы обязаны были проявиться максимум в течение каких-то десяти секунд.

Сперва её дыхание обязано стать тяжелым, рваным и прерывистым.«Ха... кха...»Затем лицо должно обдать пунцовым, жгучим и неестественным жаром.«Почему... почему мое тело так странно горит?..»Следом за этим в самых потаенных, интимных глубинах живота начнет разрастаться жгучая, мучительная пульсация.«Что за чертовщина?.. Почему именно я?..»

И в самом финале накатит столь дикое, умопомрачительное наслаждение, что её взор мгновенно затуманится, а сознание с треском рухнет в бездну безумия.Даже мимолетное прикосновение грубой ткани платья к коже или случайное дуновение прохладного воздуха будут отзываться во всем существе сокрушительными разрядами электрического тока.И той, кто прямо сейчас обязана была мучительно корчиться от этих симптомов, являлась...

«Постойте... Но почему... почему всё это происходит... со мной?!»

Будучи внезапно сломленной накатившим сокрушительным, неистовым ощущением, природа которого была пугающе очевидна, Лилиан в диком оцепенении уставилась на Эдит, судорожно и тяжело ловя ртом воздух.

Она отчетливо видела, как Эдит плавным, невозмутимым движением руки опустила свой абсолютно пустой бокал обратно на мраморный выступ, и на её губах в этот миг играла едва заметная, хитрая полуулыбка.

В следующую же секунду выражение лица Эдит молниеносно преобразилось. Она безупречно, как по нотам, отыграла роль смертельно напуганной младшей сестры, которая столкнулась с чем-то ужасным и непостижимым.— Сестрица!.. Лилиан, боги, что с тобой?! Что случилось?!

Звонкий, испуганный голос Эдит сокрушительным эхом разнесся над залом, мгновенно приковав к ним абсолютное внимание всех присутствующих гостей.

Она в порыве родственной заботы крепко обвила руками обмякающий силуэт Лилиан. Но стоило их телам соприкоснуться, как от этого невинного объятия в глубине существа Лилиан взорвался столь мощный, неистовый разряд порочного наслаждения, что она физически не смогла сдержать жуткий звук. Из её груди вырвался глухой, сладострастный стон — тот самый порочный звук, которому место исключительно за плотно запертыми дверями спальни в присутствии одного-единственного мужчины.

Музыка в зале продолжала греметь, однако этот постыдный звук был настолько громким и отчетливым, что абсолютно все стоящие неподалеку аристократы расслышали его более чем безупречно.

И посреди этого внезапно вспыхнувшего хаоса Лилиан, чье сознание стремительно плавилось от жара, отчетливо и ясно расслышала леденящий душу шепот Эдит, скользнувший прямо ей в ухо:— Я-то наивно полагала, что ты вознамерилась выставить меня безумной сумасшедшей и устроить безобразную сцену прямо на балу. Но неужели твой план на поверку оказался вот таким? Что именно ты подмешала в это вино, Лилиан?— Кх... Эдит... тварь...— Ты поистине пугающая, жуткая женщина. Но раз уж мы остались наедине, существует один вопрос, который я страстно мечтала озвучить тебе на протяжении очень и очень долгого времени. Ответь мне предельно честно... Это ведь твои грязные руки лишили жизни мою родную матушку?

Глаза Лилиан в ту же секунду дико, дико округлились от первородного ужаса.

Эдит лишь сладостно, безмятежно улыбнулась в ответ, и легкое касание её горячего дыхания на мочке уха заставило Лилиан окончательно потерять остатки разума. В этот миг ей до боли в сердце хотелось, чтобы хоть кто-нибудь на свете — да вообще абсолютно любой человек — немедленно сделал хоть что-то с её телом, которое буквально полыхало изнутри неистовым, удушающим огнем.

И именно в этот судьбоносный момент Уайатт и Матео, которые вовремя почуяли неладное, стремительным шквалом бросились к ним сквозь толпу практически одновременно.Маркиз с дикой яростью грубо вырвал Эдит из их объятий, силой отпихнув её в сторону с такой свирепостью, словно швырял ничтожную вещь.

Бесчисленное множество высокопоставленных дворян стали безмолвными свидетелями этой безобразной, шокирующей сцены.— Что всё это значит?! — истошно взревел Уайатт.

Его лицо перекосило от бешенства, и он со всей силы крикнул прямо в лицо Эдит:— Что ты... что ты сотворила с моей родной дочерью, Эдит?!

Аристократы вокруг уже вовсю принялись испуганно и оживленно перешептываться, однако Уайатту в этот момент было абсолютно плевать на их мнение. Он был свято, непоколебимо уверен в том, что Эдит всё-таки умудрилась провернуть против Лилиан какую-то изощренную, грязную подлость.И он физически не мог позволить себе упустить столь идеальную, золотую возможность, дабы раз и навсегда выставить Эдит в глазах высшего света самым настоящим, кровожадным монстром во плоти.

— Что вы имеете в виду под этими обвинениями, господин маркиз? Сестрице внезапно стало дурно, и она рухнула без чувств прямо во время трапезы, — с самым невинным, кротким видом парировала Эдит.

Несколько дворян из числа гостей мельком обменялись испуганными, приглушенными репликами.«Прямо во время трапезы?.. Совсем как тогда, на свадьбе?..»«Неужели это снова... неужели это смертоносный яд пларин?!»

Те из гостей, кто до этой секунды вальяжно удерживал в руках свои хрустальные бокалы с вином, в панике побросали их прямо на пол с таким омерзением и ужасом, словно коснулись мерзкой, ядовитой жабы.Звонкий, оглушительный скрежет бьющегося стекла сокрушительной лавиной прокатился по всему бальному залу, со всех сторон начали стягиваться закованные в латы рыцари гвардии, и грандиозное торжество в мгновение ока окончательно погрузилось в кромешный хаос.

Пока вокруг бушевал этот умопомрачительный переполох, Матео, который на протяжении последних секунд с ледяным хладнокровием досконально изучал пугающие симптомы Лилиан, плавно наклонился к самому уху отца и едва различимым шепотом произнес:— Отец, мы обязаны немедленно, прямо сейчас увести Лилиан отсюда.— С какой стати?! Это ведь очевидная, прямая вина дома Майерс!..— Отец.

Матео мертвой, стальной хваткой сжал предплечье маркиза, заставив его замолчать на полуслове.— Это «Савен».

При этом коротком, страшном слове Уайатт мгновенно застыл как вкопанный, а его глаза испуганно округлились.— Лилиан... Лилиан выпила «Савен». Тот самый состав, который находится в исключительном ведении нашей стороны.

И лишь тогда до Уайатта наконец-то дошел весь истинный, сокрушительный масштаб произошедшей катастрофы.Эта глупая, импульсивная девка Лилиан каким-то образом умудрилась раздобыть редчайший афродизиак «Савен» и предприняла отчаянную попытку тайно споить его Эдит — вот только её грязный заговор с треском провалился, и она сама угодила в собственную ловушку.

Сейчас было абсолютно не время для того, чтобы замирать на месте и судорожно выстраивать новые коварные козни.Если факт существования и применения этого специфического, запрещенного зелья выплывет наружу перед лицом короны, это обернется для их рода самым настоящим, смертельным крахом, а и без того критическое положение Лилиан ухудшится в сто крат.Если это умопомрачительное, порочное действие порошка проявится в полную силу прямо здесь, на глазах у сотен людей, Лилиан до самого конца своих дней уже никогда в жизни не отмоется от этого грязного, чудовищного скандала.

Матео резким, уверенным движением подхватил обмякшее, извивающееся тело сестры на руки.Дворяне то и дело испуганно окликали их со всех сторон, однако ни Уайатт, ни Матео не соизволили обратить на это ровно никакого внимания.

И в тот самый миг, когда они наконец-то практически добрались до парадного выхода из банкетного зала, дорогу им бесшумно и плавно перекрыл силуэт, выросший прямо на их пути.

Отец и сын в едином порыве попытались с самым независимым видом проигнорировать эту преграду и обойти её стороной, однако стоило им сделать шаг вбок, как мужчина точно так же зеркально сместился на один шаг, мертвой хваткой блокируя их маршрут.

— Что вы себе позволяете, герцог?! Неужели вы ослепли и не видите, что моя родная дочь находится в смертельной опасности?! — в ярости прикрикнул Уайатт.— Вы сами соизволили во всеуслышание объявить, будто этот жуткий инцидент является прямой и очевидной виной моего герцогского дома, господин маркиз. Именно по этой причине я уже отдал строгие указания немедленно призвать сюда нашего личного, высококлассного лекаря, — с абсолютным, ледяным хладнокровием ответил Грейсон.

В отличие от этих двоих, чьи лица с каждой секундой становились всё более бледными и испуганными, Грейсон продолжал сохранять идеальное, безупречное самообладание.В этот критический момент Уайатту даже в голову не пришла спасительная мысль о том, что эту ситуацию можно попытаться обернуть в свою пользу, дабы выторговать коммерческие уступки и заполучить новые рычаги давления на великий дом Майерс.Сейчас для него существовал один-единственный, фанатичный приоритет — как можно надежнее спрятать от хищных светских глаз Лилиан, чье тело с каждой секундой начинало извиваться и корчиться всё более явно и постыдно.

— Нет... Я совершил ошибку, это моя оплошность. У Лилиан... у Лилиан просто обострился её давний, тяжелый хронический недуг.— О? Хронический недуг? Какая поразительная новость, я слыхом не слыхивал ни о чем подобном.— Да, именно так! Это давняя болезнь, о которой совершенно неприятно распространяться в приличном обществе... Так что будьте так любезны, сделайте милость и немедленно уйдите с нашей дороги!— Раз уж господин маркиз столь категорично настаивает на этой версии... наш личный доктор невероятно опытен и искусен в своем деле. Если графиня Тидор действительно бьется в тисках тяжелой хронической болезни, возможно, нам всенепременно следует позволить ему провести тщательный, детальный осмотр прямо сейчас?— Я ведь ясно сказал, что я сам со всем разберусь! — резко сорвался на крик Уайатт.

Однако стоило ему встретиться взглядом с Грейсоном, который в ответ лишь высокомерно и ледяным движением вскинул одну свою безупречную бровь, как маркиз мгновенно осекся, замолчал и судорожно перевел дыхание.

В это самое мгновение Лилиан, окончательно потеряв контроль над разумом, в диком порыве протянула свои дрожащие руки прямо к Грейсону.— Грейсон... ах... ха...

Матео в панике поспешил мертвой хваткой зажать ладонью её рот, дабы заглушить эти позорные звуки, однако удержать на весу её обмякшее, бьющееся в конвульсиях тело было чертовски трудной задачей, и он едва не выронил её прямо на пол.Наблюдая за тем, как несчастная графиня Тидор бьется и извивается в руках брата, гости вокруг лишь брезгливо и осуждающе цыкали языками.

Пребывая на самой грани полного ментального краха, Уайатт в абсолютном отчаянии наблюдал за тем, как Матео из последних сил перехватывает Лилиан поудобнее.— Я умоляю вас... просто отойдите в сторону.— Если дело обстоит именно так... — Грейсон одарил их едва заметной, ледяной полуулыбкой. — ...тогда этот инцидент совершенно точно не имеет никакого отношения к ответственности великого герцога Майерса. Пожалуйста, покиньте зал.

Лишь после этих слов Грейсон наконец-то плавно сместился в сторону, и Уайатт с Матео стремительным шквалом буквально вылетели прочь из банкетного зала, словно спасались бегством из самого преисподней.

Провожая взглядом их удаляющиеся, жалкие силуэты, Эдит с абсолютным, ледяным спокойствием перевела взор на хрустальный бокал, который она незаметно и ловко забрала из рук Лилиан в самый пик хаоса.Даже когда та рухнула без чувств, она до последнего мертвой хваткой цеплялась за свой бокал, что позволило Эдит без лишнего шума изъять его под благовидным предлогом оказания родственной поддержки.И пускай Лилиан осушила его практически полностью, на самом донышке хрустального сосуда всё еще покоилось крошечное количество густой жидкости глубокого багрового оттенка.

Эдит быстрым, уверенным шагом приблизилась к Амиль, которая неподвижно застыла неподалеку в состоянии глубокого, немого шока, и плавным движением передала бокал прямо ей в руки.— Амиль. Спрячь это в самое надежное место и немедленно отнеси в мои личные покои.

Амиль испуганно моргнула несколько раз подряд, после чего наконец окончательно пришла в себя и послушно кивнула головой.— Будет исполнено, Ваша Светлость.

Фиона бесшумным, верным силуэтом последовала сразу за Амиль, едва та неторопливым шагом покинула пределы банкетного зала.Приглушив голос до едва различимого, робкого шепота, она тихо спросила:— Откуда... откуда Её Светлость вообще могла доподлинно знать обо всем этом заранее?

***

Еще задолго до того, как этот грандиозный весенний бал официально начался, Эдит лично призвала к себе двух молодых знатных дам, которые в будущем обязаны были занять почетные посты личных фрейлин при её герцогском дворе.

— Сегодня мне всенепременно потребуется от вас одна крайне важная, неоценимая услуга.

Девушки наивно полагали, что под этими словами новая герцогиня имеет в виду банальное требование свято соблюдать безупречные манеры, контролировать каждое свое дыхание и вести себя максимально благопристойно, как и подобает свите высокопоставленной дамы.

— Мертвой хваткой удерживайте свой зоркий взор на мне. Не смейте отводить от моего силуэта глаз ни на одну единственную секунду. И если вы заметите, что кто-то из гостей начинает вести себя подозрительно в моем непосредственном присутствии... немедленно блокируйте их, поднимайте истошный крик или сознательно идите на подмену бокалов — делайте абсолютно всё, что потребуется, невзирая на рамки приличий.

назадназад
1 ... 75 76 77 78 79 ... 90
впередвперед