Адреналин — коварная штука. Пока он бурлит в крови, ты чувствуешь себя непобедимым, тем, кто сможет всё. Окрылённые им люди действительно способны превзойти свои пределы. Но стоит ему схлынуть, как ты превращаешься в дрожащий кусок мяса, который мечтает только о двух вещах: пожрать и упасть лицом в подушку минут на шестьсот.
Я брел прочь от доков, стараясь не отсвечивать. Город гудел, как растревоженный улей, но чем дальше я уходил от Рыбного ряда, тем тише становились крики. Здесь, в этих 'Трёх Угрях', идущая войнушка ощущалась гораздо слабее. Изредка хлопали ставни на окнах, кто-то закрывал двери на засовы, в щелях заборов появлялись испуганные лица. А ещё что-то забурлило. Но это уже мой живот, откровенно требующий хоть какого-то топлива.
На остатки медяков я купил у какой-то торговки пирожок с мясом, которое, судя по запаху, сдохло очень давно и явно не принадлежало к тому, из чего пирожки обычно делаются. Может, псину какую подзаборную туда пустили? Черт его знает, но это всё же лучше, чем ничего. Стоя в арке под полуразрушенной статуей какого-то святого покровителя города, я жевал, наблюдая за патрулями стражи. Они были растеряны и нервозны. Неудивительно — такой бойни порт не видел давно. Для этих людей это была какая-то трагедия и редкое явление. Я доел, запихивая остатки пирожка в рот и побрёл дальше.
Точка на карте, которую я снял с документов Теней, указывала на здание с вывеской Лазурный Занавес.
Это был бордель. Причем явно не самый дешёвый. Он был кричаще приметным. Дом был оштукатурен в вызывающий, вульгарно-синий цвет. Все окна были увешаны тяжелыми пурпурными занавесками, а на фасаде, несмотря на всеобщую панику, горело с десяток масляных ламп, отбрасывая на мостовую золотистые блики. Даже запах здесь был другой — приторный микс цветочных духов и дорогого табака.
Это... Да это охренеть как нагло. Словно это здание говорило 'да, мы бордель, да, мы богаты, да, нас не трогают; свали мимо, чернь'.
Перед входом стояли два вышибалы, каждый ростом с Кракена, но без его животной неряшливости. Они были одеты в одинаковые черные жилеты, а их руки небрежно покоились на рукоятях сабель. Они не патрулировали, просто стояли, но этого было достаточно, чтобы в радиусе десяти метров никто не рискнул присесть с протянутой рукой.
Я толкнул дверь. Вместо запаха старой пыли и пороха, меня обдало волной сладковатых духов, жасмина и дешёвого вина. На меня тут же уставилась женщина в синем, почти невесомом шёлке, подчёркивающим гораздо больше, чем скрывающим которая курила длинную трубку и явно выполняла роль привратницы.
— Мы не работаем, красавчик, — проговорила она томным, но жестким голосом. — Стража запретила шум. Иди-ка, отдохни.
— Не за этим, — я подошёл ближе и тихо, почти на выдохе, произнес кодовое слово, которое нашел в одной из накладных: — Мне к Юлиану. У меня есть кое-какая 'ржавчина'.
Женщина выдохнула дым. Её глаза сфокусировались.
— Пройди. Вторая дверь справа. Постучи три раза: громко, тихо, громко.
Я кивнул и двинулся по коридору, нашёл нужную дверь и постучался как мне описали.
— Заходи, — прозвучал голос. Тихий, бархатный, без единой эмоции.
Я открыл дверь. Комната была небольшой: красный бархат, тяжёлые шторы, приглушенный свет. За столом сидел человек. Лет пятьдесят, худой, с аккуратно подстриженной бородкой и тонким, изучающим взглядом. Он пил вино из бокала. Импозантный такой мужчина.
— Садись, — он указал на стул. — Я — Мастер Юлиан.
— Вальтер, — бросил я, небрежно присаживаясь. Я даже не стал называть его Мастер, как он сам себя назвал. Не заслужил, пожалуй, да и мне тут стоит попытаться зайти с интересной позиции.
Проявляя свои способности перед ним, я бросил на стол один из арбалетов Теней — новенький, в смазке.
— Пятьдесят серебряных.
Юлиан даже не моргнул. Он взял оружие, повертел в тонких пальцах, как пушинку. Сильный, явно привык работать с оружием как минимум. И, скорее всего, убивал.
— Клеймо Теней Гавани. Самое свежее. Ты, должно быть, очень смелый или очень глупый, парень. В городе из-за этого сейчас режут друг друга. Ты забрал это со склада, который вынесли сегодня ночью.
Юлиан отложил арбалет и взял салфетку.
— Ты просишь за него пятьдесят серебряных, но я могу дать тебе только пятнадцать. Я рискую, торгуя краденым у Лисы.
Я усмехнулся, не чувствуя страха, только приятное возбуждение перед хорошим блефом.
— Пятнадцать? Ты сам себя слышишь, Юлиан? — я намеренно не использовал никакого звания. — Ты торгуешь в этом городе, где Береговые только что лишились своего вожака. Я только что избавил тебя от самого крупного конкурента.
Я достал Глок из подпространства, но не положил его на стол. Поигрался с ним, перекидывая из одной руки в другую, чтобы он был заметен, но не выглядел угрозой. Просто как часть моего рабочего инструментария.
— Ты, кажется, не понял. Я не мародер. Я — посредник. А то, что ты сейчас видишь, это не просто клеймо Лисы. Это клеймо мертвеца. Ты же знаешь, что случилось не так давно. Кракен мертв. А Лиса скоро будет следующей.
Я убрал Глок.
— Ты застрял, Юлиан. Ты торгуешь мечами, а я торгую будущим. Цена не зависит от того, откуда взялся товар, она зависит от монополии. Я не просто сбываю тебе оружие. Я продаю тебе право на торговлю оружием Лисы после её кончины. Пятнадцать серебряных? Или ты хочешь, чтобы это право получил кто-то другой?
Я выдержал паузу.
— Я понимаю, ты осторожен. Я дам тебе шанс на эту сделку. Семьдесят серебряных за арбалет. Но остальные, скажем, две сотни я тебе не продам, пока ты не докажешь, что можешь быть полезен. Я даю тебе первоочередное право выкупа.
Юлиан долго смотрел на меня, и впервые его губы тронула не расчетливая, а настоящая, хищная улыбка.
— А что я должен сделать, чтобы доказать свою полезность, Вальтер?
Я выдержал паузу.
— Информацию, — сказал я. — Мне нужно знать, где прячется Лиса. Кто её охраняет. Когда она покидает своё логово. Даже когда она ложится спать, к каким продажным мужикам ходит и какое вино пьёт. Мне нужна вся информация.
Юлиан взял бокал, сделал медленный глоток. Его глаза опасно сузились.
— Ты хочешь убить Лису.
— Я хочу закончить войну, — поправил я. — Кракен мёртв. Лиса будет следующей. А ты... — я постучал пальцем по столу, — получишь монополию на торговлю оружием в этом городе. Без конкурентов. Без гильдий. Чистый рынок. И всё для одного тебя, Юлиан.
Юлиан долго молчал. Потом медленно кивнул.
— Хорошо. Я дам тебе то, что ты хочешь. Но сначала... — он наклонился вперёд, — принеси мне доказательство, что Кракен действительно мёртв.
Я поднял бровь.
— Доказательство?
— Его печатку, — Юлиан сложил руки на столе. — Золотую, с клыком акулы. Все знают эту печатку. Принесёшь её — я поверю, что ты не болтун. И дам тебе информацию о Лисе.
Я медленно откинулся на спинку стула, не сводя глаз с Юлиана. Внутри кольнуло неприятное осознание: когда я оставлял остывающее тело Кракена в луже собственной крови, я думал о шуме и о том, как бы быстрее свалить, но никак не об антиквариате. Мародерство не входило в мои привычки, и теперь это становилось проблемой. Нужно будет исправлять такую досадную оплошность, всё же, денег мне понадобится много.
Разве что нужно будет удерживать своего внутреннего хомяка, когда я его взращу.
Юлиан ждал. Его взгляд впился в мои пустые руки, и я кожей почувствовал, как в кабинете сгустилось недоверие.
— Печатку я не снимал, — ровно произнес я, не дожидаясь вопроса. — Там, где сейчас Кракен, слишком грязно и много лишних глаз. Если тебе так дорого это кольцо, то сходи на его склад сам. Но предупреждаю: там сейчас полно парней с железом, которые очень расстроены смертью босса.
Торговец прищурился, его лицо превратилось в морщинистую маску.
— Это плохой ответ, Вальтер. В нашем деле слова стоят дешево.
— Послушай меня, Юлиан, — я наклонился вперед, понизив голос так, что он стал похож на шелест заточенной стали. — Я не собираю сувениры. Я устраняю угрозы. Кракен сейчас лежит на полу своего склада с кучей дыр в теле. Его Береговые братья еще не поняли, что они сироты, но через пару часов запах крови привлечет крыс — и тех, что на четырех ногах, и тех, что в городской страже.
— И всё же… — начал было торговец, но я его перебил.
— У тебя есть два варианта. Первый: ты ждешь до рассвета, пока слухи не подтвердятся официально, и теряешь фору в несколько часов. За это время помощники Кракена успеют выгрести кассу и забаррикадироваться. Второй: ты веришь мне сейчас, даешь информацию по Лисе, и к утру ты останешься единственным хозяином доков.
Я положил на стол Глок. Тяжелый, холодный, он явно вновь привлек его внимание.
— Эта штука не ошибается. Если я сказал, что он мертв — значит, он мертв. А если ты решишь, что я тебя обманываю… что ж, тогда тебе стоит начать беспокоиться о собственной печатке.
Юлиан долго смотрел на пистолет, потом на меня. В его глазах боролись алчность и страх. Алчность, как обычно, победила.
— Хорошо… — он нервно облизнул губы. — Допустим, я тебе верю. Но Лиса… С ней всё будет сложнее. Она не просто бандитка. Она — 'перворожденная'. Из тех, кого выгнали из лесов за излишнюю тягу к крови.
— Где она? — коротко спросил я, не желая слушать лекции по этнографии этого мира.
— Склад Теней у старой верфи. Белое каменное здание. Она там почти безвылазно. И будь осторожен, Вальтер. Она видит в темноте лучше, чем ты дышишь.
Колокольчик над дверью лавки Юлиана звякнул за моей спиной, обрывая тяжелую тишину кабинета. Я вышел в узкий переулок, и ночной воздух ударил в лицо смесью гнилых водорослей, дегтя и дешевого табака.
Я не обернулся, но лопатками чувствовал взгляд торговца. Этот тип был умным, а значит — опасным. Он не поверил мне до конца, он просто сделал ставку на сильнейшего, как он думает и как я себя преподнёс, игрока. Сейчас этим игроком был я, но в этих сраных доках статус фаворита меняется быстрее, чем направление ветра.
Нужно было всё-таки обыскать того уродца, — промелькнула циничная мысль.
Я проверил магазин Глока — полный. Тяжесть металла в кобуре немного успокаивала, но отсутствие глушителя висело над душой. В замкнутом пространстве склада каждый мой выстрел будет звучать как канонада, на которую сбежится половина города, и стелс-миссия, которую я надумал себе в голове, медленно превращалась в громкую зачистку.
Я двигался к северным причалам, стараясь избегать патрулей городской стражи и пьяных матросов. Доки жили своей ночной, подпольной жизнью. Слышались крики из кабаков, плеск воды о гнилые сваи и чей-то приглушенный стон в подворотне.
Чем ближе я подходил к нужному месту, тем меньше становилось случайных прохожих. Территория Теней была вычищена от лишних людей. Здесь каждый встречный — это либо мой враг, либо будущий труп.
Наконец, впереди показался массивный силуэт склада. Красивый, белокаменный, и за ним явно ухаживают. Вокруг ни души, только двое часовых у входа, чьи арбалеты тускло поблескивали.
Уже второй склад Теней, на который я врываюсь... Богатенькие ребятки, и явно влиятельные.
Доки окутал густой, как кисель, туман, пришедший с залива. Это было мне на руку. Я двигался вдоль береговой линии, стараясь держаться в тени штабелей досок и пустых бочек.
Я замер за штабелем пустых бочек, выравнивая дыхание. Сердце колотилось очень-очень быстро, будто готовясь сбежать из груди.
— Ну что, рыжая, — прошептал я, делая пресс-чек ещё раз. — Посмотрим, насколько быстро ты умеешь бегать от свинца.
У главного входа маячили две тени. Огромные мужики в стеганых поддоспешниках, вооруженные тяжелыми топорами, чего я раньше не заметил, и короткими арбалетами. Они перетаптывались с ноги на ногу, выдыхая облачка пара. Прорываться здесь будет моим самоубийством. Без банки я соберу всех Теней в радиусе квартала раньше, чем переступлю порог.
Я двинулся в обход, вдоль западной стены. С этой стороны склад почти вплотную примыкал к воде. Узкий парапет, скользкий от водорослей, шириной едва в полторы ладони. Один неверный шаг, и я в ледяной воде, а тяжесть снаряги утянет меня на дно очень-очень быстро.
Прижавшись спиной к холодному камню, я боком пошел по парапету.
На уровне второго этажа я заметил грузовое окно — через него раньше поднимали тюки с помощью лебедки. Сама лебедка, ржавая и скрипучая, всё еще висела на массивной балке, выступающей из стены.
Рискнём.
Прыжок получился дерганым. Я вцепился в мокрый канат, вызывая звук, который в ночной тишине показался мне грохотом. Я замер, вжавшись в стену и чувствуя, как капля пота скатывается по позвоночнику. Секунда, две, пять... Тишина. Охранники внизу были слишком заняты обсуждением эля и портовых девок.
Подтянувшись на руках, я почувствовал занывшие мышцы, которые напоминали о недавних приключениях, и забрался на балку, проскальзывая в проем окна.
Внутри пахло солью, старой кожей и чем-то острым, напоминающим восточные пряности. Я оказался на узком техническом помосте, опоясывающем весь зал на высоте около четырех метров. Внизу было темно, лишь в дальнем конце склада, за импровизированной перегородкой из ящиков, горел свет.
Я лег на живот, медленно продвигаясь вперед по доскам помоста.
Внезапно внизу послышались голоса.
— …она не в духе сегодня, — пробасил кто-то. — С тех пор как узнала, что Кракен затих, мечется как ошпаренная.
— Я бы тоже метался, — ответил второй, более тонкий голос. — Если Лысый сдох, то кто-то очень зубастый пришел в наши воды. А Лиса не любит, когда кто-то претендует на её кусок.
Я заглянул за край помоста. Прямо под мной двое бандитов возились с арбалетами, проверяя натяжение тетивы. Чуть дальше, в освещенном круге, я увидел её.
Внизу, в круге света от масляных ламп, стояла Лиса. Юлиан не соврал — она была эльфийкой, но совсем не той сказочной девой из книжек. Высокая, болезненно стройная, почти плоская, в облегающем сером доспехе из вареной кожи. Её длинные светлые волосы отливали серебром, а длинные, растущие почти горизонтально уши чутко вздрагивали. Но самым жутким были глаза. Глаза... Они слабо светились в полумраке фосфорическим зеленым светом, будто в них был встроен работающий на ресурсах организма ЭОП.
Я медленно потянулся к кобуре. Рука привычно легла на рукоять Глока. Глушителя нет. Как только я нажму на спуск, этот склад превратится в сраный ад.
Я выдохнул, стараясь успокоить сердце, и прицелился. Мушка замерла на её светлой макушке. Палец лег на холодный металл спускового крючка.
Она была опасна. Я чувствовал это кожей. Каждое её движение было пропитано ленивой грацией бойца, готового сорваться в смертельный бросок. Она была мастером своего дела. Но у неё была одна проблема.
Она пришла на перестрелку с ножом.
— Поехали, — прошептал я одними губами.
Я прицелился в затылок, плавно выжимая спуск.
В замкнутом пространстве склада, среди каменных стен и высоких сводов, звук выстрела ударил по ушам, как кувалда. Но в ту самую долю секунды, когда палец коснулся крючка, Лиса дернулась. Инстинкты, обостренные столетиями эльфийской селекции, или какая-то лесная магия, не знаю, но пуля лишь чиркнула её по плечу, выбив фонтанчик крови и щепу из стола за её спиной.
— Кто здесь?! — её голос прозвучал как скрежет ножа по стеклу.
Она не стала искать укрытие. Вместо этого она сорвалась с места, превратившись в размытую серую тень. Я выстрелил еще дважды, целясь на опережение, но она зигзагами неслась к лестнице, ведущей на балки. Скорость была запредельной, человеческий глаз едва фиксировал её перемещения.
— Наверх! Все наверх! Смерть чужаку! — закричала она, и снизу, из подсобных помещений, отозвался топот десятка ног и лязг металла.
Оставаться на балках означало стать мишенью для арбалетчиков. Я рванул к краю и спрыгнул вниз, на тюки с шерстью. Приземление выбило дух, но я всё же на волевых перекатился и вскочил на ноги.
Лиса уже была там. Она перемахнула через перила второго яруса с грацией кошки и приземлилась в пяти метрах от меня. Её светящиеся зеленые глаза в полумраке склада горели чистой, концентрированной ненавистью. Длинные горизонтальные уши едва заметно вибрировали, улавливая мой сбивчивый ритм дыхания.
В её руке блеснул метательный нож. Я едва успел качнуть корпусом влево, и лезвие только распороло рукав рубахи, оцарапав кожу. Я улыбнулся, или, скорее, оскалился, как и всегда, когда адреналин начинал превышать адекватные показатели.
— Ты... пахнешь не как местный, — прошипела она, заходя с фланга. — Твое железо громкое, но медленное.
Я вскинул пистолет, пытаясь поймать её в прицел, но эльфийка сделала невероятный финт. В высоком прыжке она ударила меня ногой по руке. Удар был сухим и точным, как щелчок кнута. Глок вырвался из онемевших пальцев и, кувыркаясь, отлетел в сторону, запутавшись в развешанных рыболовных сетях.
Твою мать!
Лиса оскалилась, обнажив мелкие острые зубы, и бросилась в атаку с коротким мечом. Времени лезть за пистолетом не было.
ПП материализовался в руках — тяжелый, надежный, холодный. Я едва успел выставить его перед собой, блокируя выпад. Сталь эльфийского клинка с противным визгом скользнула по ствольной коробке Хеклера.
Эльфийка была сильнее физически, и её натиск напоминал работу швейной машинки. Удар, еще удар, кувырок под руку, я едва успевал разворачивать ствол MP5, используя его как дубинку. Она была слишком близко, чтобы я мог нажать на спуск.
Снизу уже лезли её бойцы. Первый арбалетный болт пропел над моим уходом, с глухим стуком вонзившись в деревянную опору в паре сантиметров от виска. Ситуация из откровенно дерьмовой быстро превращалась в безнадежную.
Мир внезапно застыл, окунувшись в кисельную густоту. Время субъективно замедлилось. Я видел, как Лиса замахивается для решающего удара в горло, как её светящиеся глаза расширяются от предвкушения триумфа. Видел, как охранник внизу, щурясь от пыли, медленно взводит арбалет.
Я не стал стрелять в неё — на такой скорости, даже в замедлении, был шанс, что она дернется и я просто потрачу магазин впустую.
Я вскинул MP5 чуть выше её головы и нажал на спуск, целясь в массивную железную цепь, на которой под самым потолком висела грузовая платформа с камнями.
Короткая очередь десятимиллиметровых пуль высекла сноп искр из металла. Ослабленное звено не выдержало.
БАМ!
Платформа рухнула вниз с грохотом. Тяжелые камни и обломки дерева накрыли Теней, поднимая облако густой серой пыли и ломая доски пола.
Лиса на мгновение потеряла равновесие — пол ушел у неё из-под ног. Этого мгновения мне хватило.
Я рванулся вперед, буквально впечатываясь в неё всем весом, сокращая дистанцию до нуля, чтобы она не могла размахнуться мечом. Одной рукой я перехватил её тонкое, как у птицы, запястье, выворачивая сустав до хруста, а другой прижал ствол MP5 прямо к её плоскому животу, защищенному лишь тонкой кожей доспеха.
— Слишком... быстро... — выдохнула она, и в её мерцающих глазах впервые отразился настоящий, первобытный человеческий страх. Она поняла всё в последний миг.
Я нажал на спуск. В упор.
Три пули прошли навылет. Звуки выстрелов в этой тесной сцепке заглушили её последний вздох. Хрупкое, почти невесомое тело эльфийки обмякло в моих руках. Свет в её глазах мигнул и погас, как догорающая лампа.
Снизу доносились крики выживших и топот — обвал задержал их ненадолго, но Лисы больше не было, и их боевой дух явно пошатнётся. Я оттолкнул мёртвое тело, которое повалится на окровавленные доски, и метнулся к сетям. Рванул Глок на себя, проверяя, не забился ли ствол.
...К Юлиану я шел кругами. Ночной Соленый Клык не любил торопливых, а человек с окровавленным рукавом и тяжелым мешком за спиной привлекал слишком много внимания даже в три часа ночи.
Когда я снова оказался в лавке торговца, тот даже не вздрогнул. Он просто молча указал на кресло, не убирая руку с арбалета, лежащего под прилавком.
— Печатки не будет, — я тяжело выдохнул, бросая на стол объемистый сверток. — Кракен сейчас превращается в корм для крабов. Если тебе так нужно кольцо, можешь послать своих людей покопаться в обломках. Лиса, кстати, тоже больше не претендует на долю.
Юлиан замер. Его глаза расширились, когда он осознал масштаб сказанного.
— Оба? За одну ночь? Ты безумец, Вальтер.
— Я промолчу, — я кивнул на принесенный мешок. — Посмотри это.
Я вывалил добычу на стол. Тяжелые золотые кубки с чеканкой, инкрустированные мутным, но ценным камнем ножны, пара массивных золотых цепей и горсть монет разного достоинства. Юлиан взял одну из цепей, прикусил зубом, затем взвесил на ладони кубок.
Но это было только начало. Юлиан округлил глаза, когда я начал доставать один за другим трофейные арбалеты, тяжелые фальшионы, и доспехи, взятые со склада. Стол быстро превратился в склад оружия.
На самом деле, это была даже не большая часть. Сколько я вывалил, по пятьдесят комплектов штук каждого? А у меня там...
До хрена у меня там, если быть откровенным.
— Откуда у тебя столько... — начал было он, но осекся. — Впрочем, неважно.
Я выложил последний короткий меч и выпрямился, разминая затекшую спину.
— Тут добра на целое ополчение. Металл хороший, арбалеты в масле. Сколько дашь за всё это железо и за золото Лисы?
Юлиан подошел к столу, ощупывая арбалетные дуги и проверяя баланс клинков. Его пальцы двигались быстро — он уже считал прибыль.
— Золото Лисы... за него дам восемьдесят золотых монет. Вещи заметные, Вальтер. Такое нельзя продать завтра на рынке. Придется переплавлять или везти в столицу. Дам семьдесят золотых за всё. И ещё сорок серебром сверху. За арсенал — еще шестьдесят. Итого сто сорок золотых за всё. Это честная цена, Вальтер, учитывая, что мне придется всё это прятать и перепродавать по частям.
— Сто пятьдесят золотом, — отрезал я. — И комната наверху. На пару дней. Мне нужно привести в порядок снаряжение. И никакой стражи, Юлиан. Если я услышу скрип сапог на лестнице, ты даже не успеешь купить себе место на кладбище
Торговец криво усмехнулся и вытащил из сейфа тяжелый кожаный кошель.
— Договорились. Сто пятьдесят золотых. Ключ от комнаты в двери. Еду будут приносить, мешать не станут. Я умею быть благодарным.
Забрав золото, я поднялся в каморку. Тесная, пахнущая пылью и старым деревом, но для меня она сейчас была лучше любого люкса. Я запер дверь на засов и сел на кровать. Сто пятьдесят золотых весили... Ну очень уж много. Почти килограмм, не меньше.
А затем оглянулся на уведомление, маячащее на грани сознания всё это время.Миссия «Разборки в доках» выполнена!Получена награда за выполнение основной задачи:+1 уровень.Получена награда за выполнение дополнительной задачи 1:+2 СОТ
О, мать твою, да. Наконец-таки это свершилось. Пришло время вернуться домой.
Друзья, спасибо, что читаете! <3 Если история зацепила — буду очень благодарен, если поставите оценку/лайки и добавите книгу в библиотеку. Для начинающего автора это сейчас самая важная поддержка.
Как вам драка с Лисой? Вывез буквально на тоненького, но победителей не судят, верно?
Арты, скетчи и анонсы — в ТГК: @necrios_fob