Я проснулся от того, что кто-то осторожно касался моей грудной клетки. Не больно, скорее даже нежно. Чьи-то пальцы методично, почти нежно прощупывали рёбра, и каждое лёгкое надавливание отзывалось тупой ноющей болью, заставляющей морщиться даже сквозь странную заторможенность.
— ...перелома нет, слава богу, — донёсся откуда-то сверху тихий женский голос с лёгким акцентом. — Но трещина точно есть. Надо же так умудриться...
Я попытался открыть глаза. Получилось не сразу, веки словно налились свинцом, и каждая попытка разлепить их давалась с трудом. Первое, что увидел — незнакомый потолок. Нет, стоп, нельзя цитировать Синдзи, а то ещё в него превращусь. Знакомый потолок, знакомый, моей съёмной квартиры.
Вторым увиденным было склонившееся надо мной лицо.
Девушка. Лет двадцати пяти, может чуть старше. Короткие тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, из которого выбилось несколько прядей. Серые глаза, внимательные и какие-то... беспокоящиеся что ли? С лёгкой складкой между бровей — та самая сосредоточенность, которая бывает у людей, привыкших заботиться о других. На ней была форма, не совсем военная, скорее полевая; плотная оливковая рубашка, разгрузка, красный крест на нарукавной повязке. На груди поблёскивал металлический жетон с выбитым именем, которое я не разобрал.
Медик.
Я лежал на полу своей комнаты, головой на скомканной подушке с моей же кровати, а она сидела рядом на корточках, методично заканчивая осмотр. Рядом валялась раскрытая медицинская сумка, из которой торчали упаковки бинтов и какие-то ампулы.
— Что... — голос вышел хриплым, будто я неделю не пил воды, и я поперхнулся, закашлялся.
— Тихо-тихо, не дёргайся, — девушка тут же подняла руку, придерживая меня за плечо. Прикосновение было тёплым, успокаивающим. — На, попей.
Она протянула мне стакан с водой, помогая приподняться настолько, чтобы я мог сделать глоток. Вода была прохладной, и я жадно сделал несколько глотков, чувствуя, как пересохшее горло наконец отпускает.
— Полегче, не захлебнись, — она забрала стакан, когда я отпил половину. — Ещё попьёшь потом. Сначала надо, чтобы желудок принял.
Я кивнул, всё ещё пытаясь сообразить, что происходит. Она осторожно уложила меня обратно, поправляя подушку под головой.
— Кто ты? — выдавил я наконец.
Девушка замерла, и на её лице мелькнуло странное выражение — смесь растерянности и беспокойства. Она медленно опустила взгляд на свои руки, потом снова посмотрела на меня.
— Я... — она запнулась, нахмурилась. — Это хороший вопрос. Я медик. Это я точно знаю. Но как я здесь оказалась... — она покачала головой, явно пытаясь что-то вспомнить. — Я помню, что шла по коридору. Потом была вспышка света. А потом ты. Лежишь в прихожей, весь бледный, еле дышишь. Я... — она сглотнула, — я просто начала действовать. Притащила тебя сюда, начала осмотр, сбивала температуру. Ты горел, понимаешь? Под сорок. Бредил что-то про лес и людей в масках.
Она говорила быстро, нервно, и я видел, как её пальцы сжимаются и разжимаются, словно она пытается собраться.
— Сколько я... — я осёкся, чувствуя, как во рту снова пересыхает.
— Почти двое суток, — она протянула мне стакан снова, и я сделал ещё глоток. — Ты проспал почти двое суток. Температура начала спадать только вчера вечером. И рёбра... — она снова нахмурилась, — срастаются быстрее, чем должны. Намного быстрее. Это странно.
Двое суток, господи. Я просрал учёбу...
Память возвращалась медленно, обрывками, словно пыталась пробиться сквозь вату.
Бункер. Чистильщики. Тяжёлый ублюдок в полном бронежилете, которого я... зарезал? Боль в боку, острая и пульсирующая. Патрульный, которого я вытащил наверх, почти волоком. Потом... Что потом?
Лес. Да, точно, лес. Сумерки, холодный ветер, запах хвои и сраная сырость. Я брёл куда-то, спотыкаясь о корни и камни, придерживаясь за стволы деревьев. Звуки сирен вдалеке, приглушённые расстоянием. Вертолёт. Точно был вертолёт, я прятался от него под густыми еловыми лапами, вжимаясь в землю, пока луч прожектора скользил по верхушкам деревьев, не находя меня. Потом снова темнота, снова лес, снова эта чёртова боль в боку, которая с каждым шагом становилась всё хуже.
Я помню, как упал лицом в мокрую траву, и как долго не мог заставить себя встать. Потом всё же встал. Шёл дальше. Упал снова.
КПК. Я помню, как доставал КПК дрожащими руками. Буквы размывались и плыли перед глазами. Я ткнул куда-то, едва ли не наугад, открывая окно характеристики. Живучесть, в которую я вложил сразу два очка, потому что если не сейчас, то уже не было бы никакого 'потом'.
И тепло. Странное, разливающееся изнутри тепло, которое притупило боль и дало сил подняться, дойти до... до чего-то. До дороги? Нет, не помню. Помню только, как дрожащими пальцами нашёл в меню КПК кнопку возвращения, как ткнул в неё, почти не глядя, и ощущение падения в никуда.
А потом моя прихожая. Знакомый затёртый линолеум под ногами, запах пыли и старого дерева. Я стоял, держась за стену, потому что ноги не держали. Всё плыло перед глазами, КПК всё ещё был в руке. Я открыл меню, пальцы не слушались, но я смог открыть Вербовочный терминал.
Я не думал. Просто нажал на призыв, не думая о том, кто же мне попадётся, потому что понимал, в таком состоянии я не доживу до утра. Вспышка света, яркая, заставившая зажмуриться и силуэт, который материализовался из воздуха прямо передо мной, в узком коридоре моей квартиры. Женщина в форме с сумкой через плечо.
А потом темнота.
Я посмотрел на неё внимательнее. Она сидела, скрестив руки на коленях, и смотрела на меня с тревогой и... ожиданием? Словно ждала объяснений.
— Как тебя зовут? — спросил я осторожно.
Она кивнула.
— Катя. Екатерина Соколова. Медик третьего класса. Полевая хирургия, неотложная помощь, — она сглотнула. — Это я помню. Но всё остальное... — она провела рукой по лицу, — размыто. Я помню свою работу, навыки, помню, где я работала до этого. Но не понимаю, почему оказалась здесь, — она подняла на меня взгляд, и в её глазах читалась растерянность. — Что со мной происходит?
Я закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она ничего не понимала. Система призвала её, вырвала из её реальности — или создала с нуля, чёрт его знает, — и теперь она сидит здесь, в моей комнате, пытаясь понять, что с ней не так.
— Я... — я открыл глаза, встретился с её взглядом. — Я объясню. Обещаю. Просто... не сейчас. Мне нужно прийти в себя.
Катя молчала несколько секунд, изучая моё лицо. Потом медленно кивнула.
— Ладно, — сказала она тихо. — Но ты объяснишь. Потому что мне... мне страшно. Я не понимаю, что происходит.
— Понимаю, — я попытался сесть, и она тут же протянула руку, помогая мне подняться и опереться спиной о диван. Боль в боку вспыхнула, но была терпимой. — Спасибо.
— Не за что, — она взяла стакан с водой, протянула мне снова. — Допей. И вот, — она достала из сумки две таблетки, — противовоспалительное. Поможет с болью и отёком.
Я взял таблетки, запил водой. Она молча наблюдала, потом достала шприц-ручку.
— Это обезболивающее. Пролонгированное, на восемь часов. Можно?
Я кивнул. Она протерла кожу спиртовой салфеткой, холодной, щекотно, блин, и сделала укол. Быстро, почти безболезненно.
— Ты хорошо колешь, — заметил я.
Катя слабо улыбнулась, заклеивая место укола пластырем.
— Руки помнят, даже если голова не очень, — она убрала шприц в сумку, потом начала раскладывать медикаменты на столе. — Вот антибиотики. Пить два раза в день, утром и вечером, после еды. Это обезболивающее, если станет совсем плохо. А это противовоспалительное, его тоже дважды в день.
Она достала блокнот из кармана разгрузки и начала что-то записывать, склонившись над столом. Почерк у неё был аккуратным, разборчивым.
— И да, — она обернулась, — тебе нужен постельный режим. Минимум неделя. Никаких нагрузок. Понял?
— Понял, — кивнул я.
Она оторвала листок из блокнота и положила рядом с медикаментами. Потом замерла, глядя на дверь кухни.
— Тебе нужно поесть. Нормально поесть. — Она обернулась ко мне. — В холодильнике у тебя что-то есть?
Я покачал головой.
— Там пусто. Совсем.
Катя вздохнула, потом решительно кивнула.
— Тогда я схожу в магазин. Куплю что-нибудь нормальное. Супа сварю, может быть. — Она взяла куртку с вешалки в прихожей, мою, старую и слегка потрёпанную жизнью. — Одолжу на время, ладно? На улице прохладно.
— Катя, — позвал я, прежде чем она успела выйти.
Она обернулась, подняв бровь.
— Спасибо, — сказал я тихо. — Серьёзно. Спасибо, что... вытащила меня.
Катя помолчала, потом слабо улыбнулась — тепло, но с тенью тревоги в глазах.
— Не за что. Просто... просто потом объяснишь, ладно? Что происходит. Со мной, с тобой... Со всем этим.
— Обещаю, — кивнул я. — Карту не забудь, она должна быть в моей сумке. Песочный однолямочник на стуле, там где рабочее место.
Она кивнула, подошла к стулу, порылась в моей сумке и вытащила карту. Подержала её в руках секунду, будто взвешивая, потом сунула в карман куртки.
— Я быстро, — сказала она и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Щелчок замка, шаги по лестнице — и тишина.
Я остался один. Лежал на диване, уставившись в потолок, и пытался собрать мысли в кучу. Голова всё ещё была ватной, но уже не так сильно. Обезбол начал действовать, боль в боку превратилась в глухое, терпимое нытьё. Живучесть на девятке, мать её. Работает, зараза. Без этих двух очков я бы, наверное, уже остывал где-нибудь в роноградском лесу.
КПК лежал на столе, экран тускло мигал уведомлениями. Я потянулся к нему — движение отдалось в рёбрах, но не так сильно, как раньше. Открыл логи вербовочного терминала.Призыв успешен.Тип: Необычный (**)Имя: Екатерина СоколоваУровень: 1Класс: Полевой медик / ХирургЛояльность: 67%Особенности: Повышенная эффективность лечения союзников, навык «Неотложная помощь III».
Джекпот. Мне выпал не просто санитар, а настоящий полевой хирург. Система решила, что я заслужил подарок за то, что чуть не сдох. Или просто рандом улыбнулся. В любом случае повезло. Невероятно повезло.
Меня прошиб холодный пот от осознания глупости собственных мыслей. Повезло?..
Я откинулся обратно на подушку, чувствуя, как усталость накатывает волной. Не физическая, та уходила благодаря Живучести и уколам, а какая-то внутренняя. Моральная, что ли. Я призвал человека. Живого, настоящего человека, с памятью, с эмоциями, со страхом в глазах. Выдернул её из её мира (или создал, чёрт его знает, как это работает на самом деле) и теперь она здесь, в моей квартире, идёт в магазин за продуктами, потому что я чуть не угробил себя.
Это... Тяжело. Каким бы я моральным уродом себя ни считал, а я считал, поверьте, после всех тех миссий, после крови на руках и трофеев в инвентаре, но это ощущается гораздо тяжелее, чем убивать человека, пусть я и старался думать об этом как можно меньше и всё больше в положительном ключе, но... Там всё понятно и просто, как в тире; или ты их, или они тебя. И ещё кучу людей заодно, если они того захотят. В доках, на том переулке с инкассаторами, в бункере — там был выбор без выбора. Почти выживание. Адреналин, расчёт, пуля в цель, и ты идёшь дальше. Ты не думаешь об их семьях, о том, что у них было до того момента, как ты нажал на спуск. Они враги, угроза, сухие цифры статистики. А потом — бац, и всё, совесть притупляется, потому что иначе сойдёшь с ума.
...Я, кажется, всё же вырубился на несколько минут. Просто бац, и всё, вот уже валяюсь в полусне-полудрёме, где время тянется очень медленно, а звуки доносятся отдалённо, приглушенно. Но щелчок замка я услышал как-то даже слишком отчётливо, тут же разлепляя глаза.
Дверь приоткрылась тихо, без скрипа, и Катя вошла, придерживая дверь ногой. Мой бомбер сидел на ней не очень хорошо, рукава были слишком длинными, а капюшон слегка перекосило. В руках она тащила два пакета, один легкий, второй явно потяжелее — слегка перекосило и саму Катю.
Она поставила пакеты на пол в прихожей, разулась, замерла на секунду, будто прислушивалась, не шевелюсь ли я. Потом посмотрела в комнату.
— Не спишь? — спросила тихо, почти шёпотом.
— Не совсем, — ответил я. — Как прогулялась?
— Нормально, — она прошла на кухню, зашуршала пакетами. — Магазин за углом ещё открыт. Взяла курицу, овощи, рис. Хлеб свежий. Йогурты, яблоки. — Она обернулась, выглянула из-за косяка. — Ты вообще ел что-то за последние дни?
— Нет, вообще ни хрена не ел, если честно. Если только дикорос какой.
— Ладно. Тогда начнём с лёгкого. Бульон сварю. Желудок не надо сразу грузить.
Она принялась за дело без лишней суеты — достала кастрюлю, налила воду, бросила курицу, нарезала морковь и лук. Движения точные, привычные, как у человека, который и в полевых условиях умел готовить на костре. А я просто смотрел. Не вмешивался, Не зная, что сказать.
Через минут пятнадцать она вернулась с кружкой в руках.
— Пока варится, — сказала, протягивая её мне. — Чай сладкий, тёплый. Маленькими глотками, не торопись.
Я взял кружку. Пальцы наши соприкоснулись — на миг, случайно. Она не отдёрнула руку сразу, но и не задержала. Просто отпустила и села на стул рядом всем телом, положив голову на колени и обняв их руками.
Напряжение повисло в воздухе, густое, как дым. Не плохое — просто... тяжёлое.
— Катя, — сказал я после первого глотка.
— М-м?
— Когда на улицу выходила... ничего странного не было?
Она нахмурилась, посмотрела на меня внимательно.
— В каком смысле?
— Ну... — я подбирал слова, — ощущение, что что-то не так. Что ты здесь... лишняя. Или наоборот — что всё слишком обыденное, как будто всегда так было.
Катя задумалась по-настоящему. Не ответила сразу, просто сидела, глядя в пол.
— Было, — сказала наконец тихо. — У выхода из подъезда. На секунду кольнуло. Как будто... забыла что-то важное. Или кого-то. Но без деталей. Просто дыра в памяти. — Она подняла на меня глаза. — Это из-за тебя, да?
Я кивнул.
— Да.
Она приняла это спокойно. Не вздохнула с облегчением — просто кивнула, как будто внутри уже всё прикинула и ждала только подтверждения.
— Тогда рассказывай, — сказала она. Голос тихий, но твёрдый. — Не всё сразу, если тяжело. Но хоть часть. Потому что... я врач. А когда не понимаю, что с пациентом — или с собой — это хуже всего.
Я вдохнул глубже. Рёбра ныли, но терпимо. И я принялся объяснять. Начал издалека. Про себя, про то, как пришёл к жизни такой. Про Систему.
— Есть штука... Система. Она выбирает людей. Даёт задания в разных мирах. За силу, за деньги, за новые, буквально магические способности. И я как раз был на одном из них. В другом мире.
Катя молчала, слушала.
— Я вернулся оттуда весь в крови, — продолжил я. — Еле дошёл. Понял, что сам не справлюсь. Использовал одно из своих умений... и выпала ты.
— 'Выпала', — повторила она медленно.
— Да.
Она хмыкнула. Потом долго-долго молчала. На кухне тихо булькало в кастрюле. Потом встала, пошла помешивать бульон, вернулась и села ближе, уже не на стул, а на край дивана.
— Внутри, — она коснулась груди ладонью, — нет ощущения, что я... умерла. Ни пустоты, ни ощущения конца. Просто обрыв. Как страницу вырвали из середины.
— Прости, — сказал я. И правда извинялся.
Катя посмотрела на меня долго. Потом вдруг усмехнулась — коротко, без веселья.
— Знаешь, — сказала она, — я всегда боялась сдохнуть глупо. В автокатастрофе. Или от случайной пули не по адресу, — она пожала плечами. — А тут... хотя бы смысл есть.
Она встала, пошла на кухню — разливать бульон.
Я смотрел ей вслед и чувствовал, как внутри что-то потихоньку отпускает. Не полностью, но чуть-чуть легче мне всё же стало.
И всё же мне действительно повезло.
Бульон был простым, но после всего этого дерьма казался чуть ли не деликатесом. Горячий, наваристый, с кусочками курицы и моркови. Я доел миску до дна, не торопясь, маленькими глотками, как она и сказала. Хлебом, свежим и ещё хрустящим, словно только что испеченным, зачерпнул остатки, как в детстве. Катя сидела рядом, на краю дивана, и молча смотрела. Не в глаза, скорее, следила за тем, как я ем, как будто проверяла, не скривлюсь ли от боли или не поперхнусь. Профессиональная привычка, наверное. Когда я отставил пустую миску на столик, она взяла её, встала и унесла на кухню. Вернулась с второй порцией — поменьше, но с рисом.
— Доешь, — сказала тихо. — Организму белок нужен. И углеводы.
Я не спорил. Взял миску и благодарно кивнул. Жрать действительно хотелось неимоверно.
— Вкусно, — сказал я. — Правда.
Она слабо улыбнулась, лишь уголками губ, и села обратно, ближе, чем раньше. Нога её почти касалась моей.
Тишина повисла не неловкая, а... выжидающая. Как перед разговором, который оба знаем, что неизбежен, но никто не хочет начинать первым.
Я доел вторую порцию. Отставил миску. Вытер рот тыльной стороной ладони. Катя молчала секунду-другую, после чего начала.
— Я чувствую... Нить, наверное? Тонкую. Которая тянет меня обратно, если я пытаюсь далеко уйти, — я кивнул, и она продолжила. — Дошла до конца улицы, и кольнуло. Отпустило, как только вернулась обратно.
— Прости, — повторил я. Уже в который раз, на что девушка лишь устало пожала плечами.
— Пока не знаю, что с этим делать. Злиться? Плакать? Но ты не выглядишь как ублюдок, который это сделал это специально, чтобы позлить меня.
Я криво улыбнулся.
— Ну спасибо за лестную оценку. Великий Из Ублюдков рад стараться.
Катя хмыкнула. Не засмеялась, но напряжение чуть спало.
— Расскажи ещё, — попросила она через пару секунд. — Не всё, просто... Как это работает с этой твоей Системой. И почему ты вернулся оттуда в таком состоянии, в конце-то концов?
Я вздохнул. Рёбра отозвались тупой болью, но я сдержался, чтобы не выдать состояния.
— Я пока был только в двух мирах. Как это работает, я и сам не до конца понимаю, если честно. Просто моргнул — и вот, ты уже не в у себя дома, а в какой-то жопе.
Я вновь вздохнул. Девушка слушала меня внимательно, ловя каждую деталь.
— Был я пока всего в двух мирах. Первый, средневековье, но с магией. Там я тоже рисковал голову сложить, но повезло, додумался, как выкрутиться, — криво усмехнулся я, вспоминая момент с той длинноухой мымрой. — Другой похож на мой и даже, наверное, твой, но более развитый. Там я тоже успел побывать всего раз, но выполнил сразу две миссии. Остров там есть, на пороге гражданской войны, и мне, не вру, пришлось влезть в заварушку, иначе бы меня грохнули на отходе. Спас одного местного Джи-Ай...
— Прости, кого? — она наклонила голову.
—... которого... А, что? А... У вас так солдат не называют? Джи-Ай, Говернмент Ишью, Правительственное изделие. У нас так на сленге солдат одной страны обзывают.
— Всё, поняла. Продолжай. Спасибо.
— Так вот... Там в бункере зажали одного парня, и я полез его выручать, но переоценил силы. Вступил в схватку с одним тяжеловесом в крутой снаряге, но в итоге сломал ребра. А дальше как видишь...
— Вижу, вижу. Ладно, герой. Я воспользуюсь ноутбуком? Хочу немного почитать... О твоём мире.
— Без проблем. Пароля нет. Только я историю браузера не чищу, сама понимаешь, — я усмехнулся.
— Лежи давай, отдыхай, — она посмеялась в ответ, слегка покраснев, и встала со стула.
А я с улыбкой на лице отлёживался до тех пор, пока не уснул.
Друзья, спасибо, что читаете! <3 Если история зацепила — буду очень благодарен, если поставите оценку/лайки, подпишетесь и добавите книгу в библиотеку. Для начинающего автора это сейчас самая важная поддержка.
Ну что, дождались первого призыва? Пишите свои ставки в комментарии — выживет Катя в этом хаосе или станет первой жертвой сюжета?
Арты, скетчи и анонсы — в ТГК: @necrios_fob