Ледяные струи дождя продолжали хлестать по земле, но Эльвин уже почти не чувствовал холода. Холод кинжала у пояса был куда пронзительнее. Он стоял под старым, почерневшим крестом, отрабатывая движения «Звериной Тропы». Его деревянное подобие меча рассекало мокрый воздух, движения были резче, агрессивнее, чем раньше. В них была не только молитва, но и ярость — ярость от безысходности, от знания, что он носит на себе проклятие.
«...вечный голод... разлагающаяся плоть...» — слова купца звенели в его ушах громче шепота клинка.
Именно в этот момент он почувствовал это. Взгляд. Не тот, тяжелый и безразличный, что приходил с другого берега реки. Этот был иным. Пристальным, изучающим, но без злобы.
Эльвин замер в стойке, медленно поворачивая голову. И увидел её.
На краю деревни, под раскидистым, но бессильным против ливня дубом, стояла девушка. Дождевая вода стекала с её коротко остриженных каштановых волос по лицу с тонкими, но решительными чертами. Её плащ-мантия из плотного серого сукна была намокшей и тяжелой, но на левом плече четко проступала вышивка — та самая, пылающая золотая чаша на белом поле, символ Астрариума. Но не рыцарская. Меньше по размеру, проще в исполнении. Знак оруженосца или послушника.
Она не двигалась, просто смотрела на него. Смотрела на его странный, непохожий на рыцарские упражнения, боевой танец под покосившимся крестом. В её глазах — серых, как осеннее небо, — читалось не осуждение, а живое, неподдельное любопытство.
Сердце Эльвина заколотилось уже по-другому. Не от страха, а от внезапно вспыхнувшей надежды. Она из Бастиона.
Он опустил своё деревянное оружие, чувствуя внезапную неловкость. Он, покрытый грязью, в рваной одежде, под дождём, а она — вестница из мира его грёз, стояла всего в двадцати шагах.
Девушка вышла из-под дуба и уверенной походкой направилась к нему. Дождь, казалось, не причинял ей никаких неудобств.
— Ты житель этой деревни? — её голос был чистым и звонким, легко перебивая шум ливня.
Эльвин лишь кивнул, не в силах подобрать слов.
— Меня зовут Лианна, — продолжила она, остановившись на почтительном расстоянии. Её взгляд скользнул по поклонному кресту, а затем вернулся к Эльвину. — Я оруженосец Ордена Серебряного Рассвета. Мы ищем одного человека. Вернее, след одного... существа.
Эльвин сглотнул. «Существа». Он знал, о ком она.
— Здесь много... существ, — осторожно сказал он. — Оборотни, гнусь крапчатая...
— Не их, — Лианна покачала головой, и её взгляд стал твёрже. — Аристократа Ночи. Вурдалака из старинного рода. Он скрывается в этих землях, и мы имеем сведения, что он был здесь. Недавно.
Она сделала паузу, снова глядя на Эльвина, словно пытаясь прочитать ответ на его лице.
— С ним что-то случилось. Он был ранен. Или обезоружен. Мы чувствуем его ярость. Он будто... ищет что-то здесь.
Лёд в жилах Эльвина сменился огнём. Он чувствовал, как вурдалачий кинжал у его пояса словно пульсирует, отвечая на её слова. Он ищет его. Ищет свой клинок.
— Я... я видел его, — тихо признался Эльвин. Глаза Лианны вспыхнули.
— Расскажи.
И он рассказал. О ночи, когда погиб Вальтер. О твари в плаще, о её скорости и силе. Он умолчал только о кинжале. Страх быть принятым за слугу тьмы оказался сильнее желания довериться.
Лианна слушала внимательно, не перебивая. Когда он закончил, она кивнула.
— Это он. Спасибо. Ты проявил храбрость, просто выжив после такой встречи. — Она окинула взглядом утопающую в грязи и унынии деревню. — Ты здесь один тренируешься? Этот стиль... он незнаком мне.
— Это «Звериная Тропа». Наследие моих предков, — с гордостью сказал Эльвин.
— «Звериная Тропа», — повторила Лианна, как бы пробуя на вкус. — Интересно. В Бастионе ценят любое умение, что может послужить против Тьмы.
Она повернулась, чтобы уйти, но Эльвин, движимый внезапным порывом, сделал шаг вперёд.
— Постой! Я... я хочу в Бастион. Хочу стать крестоносцем.
Лианна обернулась. В её взгляде не было насмешки, как у Вальтера. Была печальная умудрённость.
— Путь в Орден нелёгок, — сказала она мягко. — Нужен дар. Вера — это основа, но нужна искра, связь со Светом. Без этого... — она пожала плечами, — ...можно стать лишь солдатом. Хорошим, но не Рыцарем.
— А как узнать, есть ли этот дар? — с надеждой спросил Эльвин.
— Он сам даёт о себе знать. Обычно. — Её взгляд снова стал изучающим. — Ты чувствуешь что-то? Какой-то внутренний свет? Или... может, что-то иное?
Вопрос прозвучал как удар кинжалом. «Иное». Она что-то чувствовала? Чувствовала ли исходящий от него холод?
— Я... не знаю, — сдавленно ответил он.
Лианна смотрела на него ещё несколько секунд, а затем кивнула.
— Я пробуду здесь день или два. Буду искать следы. Если передумаешь... или вспомнишь что-то ещё о той ночи, найди меня.
Она развернулась и ушла, её серая мантия быстро растворилась в серой пелене дождя.
Эльвин остался стоять один. В его душе бушевала буря, посильнее той, что была над головой. Встреча с ней была знаком, ответом на его молитвы. Но её слова о «даре» и «ином» были словно обнажённый клинок, направленный ему в сердце.
У него не было внутреннего света. У него был ледяной, голодный шёпот за поясом. И он чувствовал, как этот шёпот теперь был направлен на ушедшую оруженосцу — с любопытством, смешанным с древней, холодной ненавистью.
Теперь его тайна была ещё страшнее. Рядом был человек из Ордена, который мог распознать её в любой момент. Его мечта была так близко, но один неверный шаг, один намёк на правду о кинжале — и она превратится в приговор.