Как само собой разумеющееся

— …В общем, такие дела.

Мария Роза оперся обеими руками о большой круглый стол и обвел взглядом сидящих членов ZOO.

— Прошу прощения за своеволие, но я, Мария Роза, с этого момента буду действовать в одиночку.

— Хм.

Тома-кун скрестил руки на груди и склонил голову набок.

— То есть, что получается. Эта… Беатричча, кажется?

— Беатриче.

— О, точно. И вот, значит, после того как эту Беатриче похитили вместе с SmC, рюсюсцев передали… а?

— Ты всё перепутал. Правильно так: рюсюсцы похитили Беатриче и меня, а потом передали Беатриче SmC. И теперь я хочу спасти Беатриче, которую удерживают SmC.

— Понятно. Но почему ты должен спасать эту Беарито-тян?

— Какая ещё то-тян! Я же говорю, Беариточе!

— Если уж на то пошло, то Беатриче.

Если спросить, чьи придирки бесят больше всего на свете, то это, конечно же, придирки человека-рыбы. Но чем больше обращаешь на него внимания, тем больше он наглеет, поэтому Мария Роза решил изящно его проигнорировать.

— Н-ну, в общем, я хочу спасти Беатриче, потому что, как бы это сказать…

Содержание того, что он собирался сказать дальше, было таково, что изящно проигнорировать не очень-то получилось.

— Вы ведь знаете, что обо мне часто заботится человек по имени Молли Рипс. Я вам уже рассказывал о Молли. Из Асайлама в 6-м районе.

— Это место, где дают приют сиротам и людям с душевными болезнями, а также проводят лечение медицинскими техниками по дешёвке, верно?

Похоже, Юрика хорошо знала о Молли, возможно, потому, что сама была целительницей, хотя лично они, видимо, не были знакомы.

— О ней говорят разное, но я думаю, что она потрясающий человек, достойный уважения не только как целительница, но и как личность. Эта девочка, Беатриче, случайно не из Асайлама?

— Ага. И я во многом в долгу перед Молли. То есть, не то чтобы в долгу… скорее, обязан ей. Короче говоря, мы д-друзья. Ну, называть нас друзьями как-то, ну, такое…

— …Мария-сан…

Сказала Сафиния, сдержанно улыбаясь.

— Мне кажется… я впервые слышу, чтобы вы сами… назвали кого-то своим другом…

— П-правда? Разве? Ну, у меня и правда бесконечно мало друзей, но…

— Я… я не это имела в виду…

— Но та девочка ведь подруга Марии? Которая была днём… Корона-тян, кажется? Немного странная девочка, но миленькая, как куколка.

— Это другое! Она мне никакая не подруга, серьёзно! И вообще, Юрика куда милее. У Короны волосы растрёпанные, кутикулы ноль, просто ноль!

— Мне-то шоверненно вшё равно, но ражговор как-то жапутался, я вообще ничего не понимаю.

— Заткнись и молчи, тухлая рыба! Уж от кого-кого, а от тебя с твоим запутанным лицом я этого слышать не хочу!

— Што ты шкажал! У кого это жапутанное лицо, а! Ражжуй швои бельма и пошмотри, вот, у меня ешть два глажа, один нош, один рот и два уха! Ну как!

— Хаа… И то, что ты соответствуешь этим минимальным требованиям, повод для такой гордости?

— Да ш чего бы! Это же груштно! Быть на грани — это очень тяжело! Ни дня не проходит, чтобы я не мочил подушку шлезами! — Эй, придурок! На какой ещё грани, между чем и чем, между человеком и нечеловеком, што ли! Я вшё-таки полношенный человек!

— Тебе не обязательно так упорно настаивать на том, во что ты сам не веришь, знаешь?

— Я верю!

— Если ты не будешь убеждать себя в этом, то просто не сможешь жить дальше, да?

— Да, это ради выживания! Ничего не поделаешь! Ну и ладно! Пушть так! Пушть так и будет!

Когда Ката-ри в отчаянии сдался, неожиданный человек задал Марии Розе неожиданный вопрос.

— Вы влюбились?

— А?

Сначала он не понял, о чём речь.

Пимпернел был с серьёзным лицом, точнее, как всегда, без всякого выражения, и то, что слово «влюбились» слетело с его губ, было несколько неожиданно.

Но, разумеется, смысл вопроса Пимпернела он понял сразу.

И задумался.

Влюбился? Кто? В кого?

Неужели он сам — в Беатриче?

— Ч-…

Ему такое и в голову не приходило. Немыслимо.

Однако, вспомнив, каким на редкость холодным был голос Азиана, когда тот говорил о Беатриче, он понял: ах вот оно что, можно воспринять это и так.

Например, любовь с первого взгляда, несмотря на крайне недолгое знакомство. Или чувства, вспыхнувшие из-за того, что они вдвоём пережили экстремальную ситуацию. Частое явление. Возможно, такое недоразумение неизбежно. Но это невозможно. Такого просто не может быть.

Это, в принципе, — невозможно.

— Н-нет! Ничего подобного! Просто я думаю, что если ничего не сделаю, то обязательно пожалею, и вообще, я просто не могу бросить её в беде!

— …Вы не можете бросить её в беде… потому что влюбились…

— Са-фи-ни-я? Ты уверена, что тебе стоит такое говорить? Не пожалеешь? Точно? Я ведь прямо здесь всё скажу. Прямо при всех, сказать?

— А…? А? А? Ч-что сказать…?

Сафиния в панике обхватила голову руками, словно пытаясь спрятать покрасневшие уши. Этот жест показался ему до того милым, что он вновь осознал свою ситуацию — то, что он окружён такими товарищами и может вот так болтать о всякой ерунде, — и ему вдруг стало тяжело дышать.

Что сейчас переживает Беатриче?

И вообще, с какими чувствами жила эта девушка, которая с малых лет махала мечом и после суровых тренировок стала Стражем?

Конечно, насчёт Тома-куна он не был уверен, но и Сафиния, и Юрика, и даже этот Ката-ри, и, наверное, Пимпернел — все они пережили много тяжелого и, преодолев это, оказались здесь. То же самое касалось и Марии Розы.

Но, что бы ни случилось в прошлом, сейчас они могут вот так смеяться.

В бою они доверяют друг другу спины и прикрывают друг друга, а в мирное время у них есть товарищи, с которыми можно влюбиться, пошутить и посмеяться вместе.

А что же Беатриче?

Её мать убил мелкий негодяй, её спасли Стражи Порядка, она стала Стражем, размахивала мечом ради какой-то там справедливости, и в конце концов эти самые Стражи Порядка её бросили.

Что это за жизнь с таким концом?

Молли сказала, что она тоже была к этому готова, но разве готовность всё оправдывает?

Разве можно спокойно умереть брошенной, если ты к этому готова?

Даже если кто-то ответит «да», Мария Роза не поверит.

Это ложь.

Не скажу за всех и каждого, но большинство людей не хотят умирать в одиночестве.

Одиночество — это тяжело.

Мария Роза очень хорошо знал это на собственном опыте. Потому что Мария Роза тоже долгое время был один. По крайней мере, у него был такой период.

— Так вот, Мария.

Услышав, как Тома-кун зовёт его по имени, Мария Роза поднял голову. Видимо, задумавшись о Беатриче, он опустил взгляд.

Посмотрев на них, он увидел, что Юрика, Сафиния, Ката-ри и даже Пимпернел — все четверо по-своему обеспокоенно смотрят на него.

Нынешняя Беатриче, наверное, лишена даже такого ободряющего взгляда.

— Что конкретно ты собираешься делать дальше?

— Эм… ну…

Разумеется, он не стал бы заявлять о самостоятельных действиях, не имея никакого плана. Кое-какой план у него был. Честно говоря, план был из разряда «лучше, чем ничего», и в значительной степени опирался на чужую помощь.

— Для начала я думаю рассказать Стражам Порядка о местонахождении Беатриче. Как ни крути, пытаться спасти её в одиночку — это слишком безрассудно. Поскольку я был в плену вместе с Беатриче, думаю, они хотя бы выслушают меня. К тому же, у Молли я уже один раз объяснял Стражам ситуацию с SmC. Правда, у меня нет доказательств того, что информация Азиана правдива…

— Хм. Азиан, значит.

Тома-кун знал Азиана. Однажды они уже сцепились.

Причём дело было в Обители Железных Цепей, а поводом послужил Мария Роза. Такая формулировка может вызвать недопонимание. Короче говоря, Азиан пытался совершить извращенные действия по отношению к Марии Розе, а Тома-кун, случайно оказавшийся поблизости, остановил его, и дело едва не дошло до поножовщины.

Кстати, тогда он подумал: какие же дерзкие ребята, раз обнажили мечи в Обители Железных Цепей.

А в последнее время рюсюсцы буйствуют, Беатриче рубит их насмерть техникой иай — ни неписаных правил, ни запретов, ни черта не осталось.

Стало больше сумасшедших людей? Или ему просто везёт на знакомства с таким типом людей?

Так или иначе, между Тома-куном и Азианом была небольшая предыстория. О том, что тот является Мастером клана «Ланчтайм», он тоже позже рассказал Тома-куну.

То, что Тома-кун это запомнил, было маленьким чудом, но, видимо, «Ланчтайм» и так был довольно известен в определённых кругах. Кроме того, в нём состояла маг Бетти, которая приходилась Сафинии сестрой и ученицей. Не только для Марии Розы, но и для ZOO «Ланчтайм» был кланом, с которым их связывало немало нитей.

— Его действия тоже странные. Похоже, то, что «Ланчтайм» перешёл под крыло SmC, — правда, но если так, то он ведёт себя слишком рискованно.

— …Ага.

— Как-никак, он несёт ответственность за жизни нескольких десятков человек. Не думаю, что он просто обезумел от любви.

— К-какой ещё любви.

— Он ведь влюблён в тебя, так?

— Я не знаю! Ничего такого!

— Ну, бывают такие люди, до которых, сколько ни испытывай к ним чувств, всё равно не достучишься.

Из всех людей именно Тома-кун сказал такое, поэтому Мария Роза невольно бросил взгляд на лицо Сафинии.

Как и ожидалось, у Сафинии было такое мрачное лицо, словно на неё разом взвалили все несчастья мира. Сафиния и без того была мрачной, точнее, слишком мрачной, но Тома-кун, который продолжал говорить, совершенно не обращая внимания на эту перемену, — разве не он тот самый человек, до которого не достучаться, сколько ни испытывай к нему чувств?

— Но ладно ещё то, что он спас тебя, а вот дело с Бариато-тян выглядит совсем скверно.

— Беатриче.

— Угу. Точно.

Тома-кун излишне многозначительно кивнул.

— В любом случае, возможно, у него тоже есть какие-то замыслы. Но вряд ли он пытается заманить тебя в ловушку. Думаю, нет особой нужды сомневаться в достоверности информации.

— Думаешь?..

Лично он считал, что так легко верить Азиану крайне опасно, но если отбросить все эмоции и подумать, то, возможно, Тома-кун прав.

Если так, то если удастся заставить Стражей Порядка действовать, есть шанс опередить SmC.

Что будет дальше, честно говоря, совершенно неясно, но это всё же лучше, чем сидеть сложа руки.

— …Да. В таком случае, кажется, и я смогу что-то сделать. Если Стражи начнут действовать, не знаю, что из этого выйдет, но можно попросить их взять меня с собой.

— В любом случае, лучше поторопиться.

Тома-кун встал со стула, и почти одновременно с ним поднялся Пимпернел, а затем по очереди Ката-ри, Юрика и Сафиния.

Сидеть остался почему-то только Мария Роза.

— А? Вы все… куда собрались?

— М? А ты разве не идёшь?

Тома-кун приподнял одну бровь.

— Как же мы пойдём без тебя, главного виновника торжества.

— Нет, я-то, конечно, иду. Я не о том, я спрашиваю, куда собрались вы.

— Нынешняя база Стражей — это Серебряный Форт, кажется?

— Ага. В 4-м районе.

Ката-ри кивнул Тома-куну, а затем посмотрел на Марию Розу и недовольно скривил своё рыбье лицо.

— Чего рашшелся. Дело-то шрочное. Давай быштрее. Мы уже полноштью готовы.

— Да я-то тороплюсь, но… почему это вы полностью готовы?

— Потому што торопимшя.

— Я и спрашиваю, почему вы-то должны торопиться? Я же сказал, что буду действовать в одиночку, так?

— А-а, што-то такое ты говорил. Ну и што ш того.

— Что с того…

Марии Розе начало казаться, что он совершает какую-то ужасную ошибку.

Но действительно ли он ошибается?

Ведь это личная проблема Марии Розы, и, хотя они товарищи по клану, он не хотел втягивать в это остальных. К тому же, если весь ZOO ввяжется в это дело, это может привести к тому, что клан окажется в состоянии полномасштабной войны с SmC. В нынешней ситуации, когда на них уже положил глаз альянс рюсюсцев из S*K, «Королевского Дракона» и «Костяного Дракона», наживать новых врагов было бы нежелательно.

Верно. Он не должен ошибаться.

Однако, прежде чем Мария Роза успел высказать свои доводы, Тома-кун преувеличенно приподнял одну бровь и уголок губ и сказал:

— Давайте-ка решим большинством голосов. Кто против одиночных действий Марии, поднимите руку.

Никто не выказал ни малейшего колебания.

Все, кроме Марии Розы, одновременно подняли руки.

— Тогда следующий вопрос. Кто пойдёт с Марией?

Результат был тем же. Особенно впечатляло то, как Юрика вскинула руку с такой силой, словно пыталась потянуться вверх.

Тома-кун, как ни в чём не бывало, кивнул в сторону двери.

— Пошли уже.

— …Ага.

Мария Роза больше ничего не сказал. И не мог сказать.

Потому что с его губ готовы были сорваться лишь такие смущающие слова, которые он ни за что не смог бы произнести им в лицо.