Каменные фонари, деревья, гравий, камни, поросшие мхом, — во всём очевидно ощущалась роскошь, не пожалели ничего; пруд с распустившимися лотосами был изыскан до невозможности, и всё же что-то в этом саду оставалось щемяще-печальным.
В саду в восточном стиле, без всяких сомнений, было заложено нечто загадочное, чего одним глазом не разглядеть.
Азиан, опустившись на камень подходящего размера у края пруда, не оборачиваясь к подошедшему со стороны главного входа товарищу, спросил.
— Сколько времени?
— Четырнадцать пятьдесят девять, — отозвался полным недовольства голосом. На нём был тяжёлый багрово-белый доспех «Ройял Гёрл», в левой руке круглый щит той же расцветки, в правой — болтающаяся утренняя звезда «Морнинг Стар»; это была знаменитая дробильщица «Ланчтайма». — Ни малейшего интереса как к схватке, чёрт бы её побрал, мерзкая работёнка. А ещё противнее — то, что ты, Азиан, ни хрена не работаешь, а прохлаждаешься тут, в таком местечке! Хочешь, чтобы тебя раздробили?!
— Я вовсе не прохлаждаюсь.
— А что же тогда делаешь?
— Отдыхаю.
— Да ты же ничего такого утомительного и не делал!
— Тело — нет. Душа измотана в лоскуты.
— Азиан, ты… — дробильщица собралась было повысить голос ещё громче, но осеклась. Медленно подошла. Положила щит, утреннюю звезду «Морнинг Стар» и снятый шлем на гравий и присела рядом с Азианом.
— Азиан. Я… не такая бойкая на язык, как Бетти или Нацуко, и умом не блещу, поэтому толком сказать не сумею… но хватит копить всё в себе одном.
— Я ничего не коплю. Спасибо тебе за заботу.
— Н-не в заботе дело, я не о том. То есть, конечно, я не сказать чтобы не беспокоилась, но это, как бы это, не личное моё беспокойство, а… ах, чёрт, ты в миллион раз хитрее меня, так что и без слов понимаешь, о чём я говорю!
— Ага. — Азиан поднялся, улыбнулся и легко положил ладонь на голову дробильщицы. — Ты как товарищ по клану беспокоишься обо мне. Так ведь, Кай?
— Д-да. Именно так! Ты ведь понимаешь.
Лицо Кай — с большими, чуть приподнятыми, как у кошки, глазами — было ярко-красным.
Как товарищ.
Так и должно быть. Так лучше.
— Я ничуть не устал. Просто бил баклуши.
Азиан направился к главному входу. Кай шла следом, метрах в трёх позади. Видимо, такое расстояние было самым уместным. Кай прямолинейна и не приспособлена к сложным размышлениям, но она не глупа. Чутьё у неё хорошее. Поэтому она знает: подойдёшь слишком близко — оттолкнут. Что Азиану не остаётся ничего иного, кроме как поступать так, — Кай, должно быть, чувствует. Поэтому, словно дикий зверь, опасливо примеряет дистанцию между собой и Азианом.
Эта робкая осторожность чем-то немного похожа на самого Азиана.
Однако та алая роза была подобна ему ещё больше. Между их душами было созвучие. Это была судьба.
Настолько хрупкая, эфемерная и одновременно неистовая, что не решишься заговорить и заставить её обернуться, словно вот-вот сама себя сломает, — хотелось защитить, укрыть. Не сумел.
Роза…
Азиан тихо пробормотал это про себя.
— …Каждую ночь во сне ты ко мне всегда спиной. Я бегу, бегу, а твоя спина всё уменьшается…
Но прежде чем раскаиваться в собственных ошибках и грехах, он должен исполнить клятву, данную потерянному — нет, убитому по собственной вине — другу. Да, теперь хочется звать его другом.
Кланни. Не прошу, чтобы ты простил меня, неверного.
Я трус. Только тебе, мёртвому, я могу рассказать всё. Только тебя я могу назвать другом. Наверное, ты подумаешь, что я жалок — раз могу говорить лишь с мертвецами. Жалей. Мне ничуть не обидно.
Потому что ты умер.
Тебя больше нет. Если в чём ты и виновен, то лишь в этом. Это величайший грех, и нести этот крест должен я…
Азиан, ведя за собой Кай, вошёл в главное здание.
Главное здание — это входная часть строений, разбросанных по обширной территории «Сэнри» и соединённых крытыми галереями; пройдя его, попадаешь в зал, который называют «омоя».
По правилам полагалось бы оставить обувь у входа в главное здание, но Азиан вторгся в омоя прямо в обуви.
В омоя были собраны человек шестьдесят — официантки, повара и прочая прислуга, со связанными за спиной руками. Десяток бойцов «Ланчтайма», окружив их, сурово сторожил.
— Это все?
— В глубине ещё есть. — Облизнув губы и пожав плечами, ответила обладательница магической робы «Сан-Тьен-Дю-Сибо» с глубоким декольте, что выставляло напоказ не такую уж и пышную грудь — впрочем, неважно, гениальный маг, которой можно было дать как двадцать с чем-то, так и подростковые годы, «Бетти Друпинг-Айз». — Их вроде заперли на кухне, но туда отправился Дариэло, так что я не знаю, что там сейчас творится. На всякий случай я попросила Ликуэля как-нибудь сдержать этого болвана.
— Я схожу проверю. Если он там что-нибудь учудил, в порошок сотру.
Кай, чуть пробежавшись, пересекла омоя и скрылась за крытой галереей.
— …Что-то случилось?
Бетти проницательна. Иногда до неприятного.
— Да ничего особенного.
Однако в этот раз и впрямь ничего не было. Всё как обычно. И в поведении Кай тоже ничего особо странного. Хотя что она чувствует, что про себя думает и о чём размышляет — этого, конечно, не понять.
Бетти не доверяла Азиану ровно в той же мере, в какой Азиан не доверял самому себе.
— Ну-ну.
— Цепляешься. Есть у тебя какие-то основания, чтобы сомневаться?
— Достаточно посмотреть на тебя в последнее время. Положение, конечно, такое, что слегка унывать — это, может, и неизбежно, но не надо вымещать это на Кай и обижать её.
— С чего бы мне обижать Кай? Хватит выдумывать.
— Тогда был бы поласковее с ней, а?
— Я не пытаюсь быть холодным.
— Конечно. Азиан, ты как раз с Кай ласков. Но как-то на полпути. Это не настоящая, искренняя ласка, и я говорю, что давать ей зря надежду, обнадёживать впустую — это грех. Размытые границы в итоге никому не на пользу.
— Может, и так, но… — Азиан откинул чёлку и улыбнулся одним уголком губ. — Не место для таких разговоров, я думаю.
— И впрямь. — Бетти тоже положила руку на рукоять висевшего у бедра «Меча мага. Клыка „Григюэнр“» (Клык «Дредстарз. „Григюэнр“») и тихо хихикнула. И тут же не преминула вставить ещё одну колкость — это было в её духе. — Мужик, ловкий на отговорки, — последнее дело.
— Даже если и последнее, минимум ответственности я в последнее время стараюсь нести.
— Ну, мы с тобой связаны давно — куда ж теперь.
— И ты тоже, надо сказать, странная любительница.
— Говорят же: на вкус и цвет.
— То есть я как горький и невкусный гречишник?
— Вкусный. Для меня.
Бетти изобразила многозначительную улыбку, но её игры всегда заканчивались здесь. Что у неё на уме — не разглядеть. Да и пытаться выпытать бесполезно: она не из тех женщин, что раскрывают сокровенное.
Бетти — маг, которую сама ведьма-вспышка Матильда называла гением, и, по её собственным словам, обладая весьма «магическим» складом ума, она грезит об утраченной древней магии, упивается тайнами жизни, исследует механизм человеческих чувств, мается жизненными вопросами и размышляет о высшем просветлении. Вот такая она.
— Однако, — Азиан окинул взглядом тревожно глядящих на них официанток и прислугу, — как-то вяло всё. Раз уж тут гнездятся знаменитые Стражи Порядка, я ожидал хоть какого-то сопротивления.
— Они изначально лучше нападают, чем защищаются, — легко отозвалась Бетти. — Сильная сторона Стражей — слаженные коллективные пробивные атаки. Среди них, говорят, есть несколько выдающихся мечников, но в основном тактика у них проста и стандартизирована: централизованно использовать выровненные тренировкой единицы для эффективного уничтожения, истребления и зачистки. Поэтому, оказавшись в обороне, они получают слишком много информации для обработки и не справляются. Тем более против таких, как мы, кто атакует поодиночке и нестандартно — это им явно не по зубам.
— У нас погибших нет, верно?
— Ноль. Трое были на грани, но Виктория и её непристойная сестричка лечат их вместе с другими ранеными.
— А трупы и тяжелораненых Стражей, как я и приказывал, всех вынесли наружу?
— Да. И, кстати, насколько мне известно, помимо Стражей мы пока ни одного не убили.
— Браво.
Когда Азиан раскинул руки, один из служащих, словно пугливо подползая, выдвинулся вперёд. Аккуратный мужчина лет пятидесяти, в кимоно сдержанной расцветки с хакама.
— …Э… позвольте побеспокоить вас в разгар разговора, простите…
— Что?
При взгляде стало видно: лицо мужчины было перекошено и всё в поту, но он всё же изображал нечто вроде заискивающей улыбки. Очевидно, он, представляя всех служащих, действовал с отчаянной решимостью.
— Меня зовут Луо Мё-гэн, я управляющий «Сэнри». Что с нами теперь будет?..
— Это уж зависит от Стражей, — слабо улыбнулся Азиан. — Скоро прибудет их подкрепление. Я собираюсь предложить им сделку: в обмен на ваши жизни — отступление из «Сэнри». Если же подкрепление не придёт, значит, вас бросили. Жалко вас, поэтому мы вас потом отпустим.
— Т-тогда… а ресторан…
— Ну… — Азиан пожал плечами. — Сочувствую, но «жизнь — главное», так что придётся вам смириться… — В этот момент он осёкся.
Азиан обернулся, готовый встать в стойку. Со стороны ворот, по каменной дорожке, кто-то шёл. Не может быть, подумал он. SmC сейчас в 1-м районе противостоят Стражам Порядка. По времени схватка уже должна была начаться. Если так — его здесь быть не может. В такой момент он непременно должен находиться рядом с SIX. Тем не менее — почему?
В костюме «Гарбель Да», с зачёсанными назад седыми волосами, с уродливым крючковатым носом, тонкими, жестокими губами и впалыми щеками, напоминающий старого ястреба…
— …Джей.
Почему он здесь.
— Фаха. — Шагнув в главное здание, Джей рассмеялся. С таким видом, словно ему до невозможности приятно, что он удивил Азиана: широко раскрыв глаза и распахнув рот, он коротко расхохотался. — Азиан. Что такое, Азиан? Странно, что я здесь?
— …По меньшей мере неожиданно.
— Что значит — неожиданно. Сам подумай, Азиан. За такими хлопотными типами, как вы, чьи замыслы непонятны… слежка. При случае — взыскание. Кто, кроме меня, сумеет такое тащить? Ты ведь тоже это чувствовал. Опасность. Угрозу. Жажду убийства. И что с того, что её источником был я? Чему тут удивляться. Да, ответ — этот. Это я, Азиан.
— Глупости…
Конечно, всё, о чём говорил Джей, действительно имело место.
Прилипчивый, обвивающий тело взгляд. Воля и эмоции. Злоба. Жажда убийства. Сам Азиан, при желании, мог бы стряхнуть всё это и ускользнуть, но за каждого товарища он не ручался.
Ослушаешься, отвернёшься — и кого-нибудь убьют. SIX этого вслух не говорил, но угроза была очевиднее ясного.
Видимо, на этой задаче, как ходили слухи, был задействован отборный отряд скрытных агентов «ES» из карательного отряда «Геноцид Макс», которым руководит Джей. «Геноцид Макс», за исключением части снаряжения, мало чем превосходит уличную шпану, но за тенью этого имени — «ES», которыми даже Азиан не мог пренебрегать. Так Азиан себе это представлял.
Так это был Джей? Нет, верить словам этого человека напрямую слишком опасно. Однако Азиан кое-что знал.
Джей питает к Азиану особенное чувство. Разумеется, негативное. Джей терпеть не может Азиана. Он завидует Азиану, к которому SIX питает привязанность. Ненавидит, подозревает, сомневается. Перед лицом Азиана Джей становится эмоциональным. Это сбивает его суждения.
— Угроза — это Джей.
Конечно, загадки всё равно остаются.
Джей — правая рука SIX. Можно сказать, единственный его доверенный. И в самом деле, когда Азиан встречается с SIX, Джей всегда там. Однако SIX слишком заметен, и в принципе он не может особо разгуливать. Поэтому Джей часто действует как его двойник.
Так или иначе, что Джей всё время приклеен к Азиану и «Ланчтайму» — в это сложно поверить.
Один Джей вряд ли. Всё-таки ES тоже задействованы.
Но припомни. Та порой вспыхивающая, особенно сильная, давящая на тело жажда убийства — она одна. Одна.
Джей. Да, Джей. Это, без всяких сомнений, Джей.
Тот самый, кто сейчас совсем рядом.
— …В это с ходу трудно поверить… — Азиан был готов рассмеяться. Сдержался. С трудом удержавшись, сохранил выражение изумления. — Думать, что ты, может быть, подсматривал, как я переодевался, — честно говоря, омерзительно.
— Может, я подсматривал не только за переодеванием.
— Тогда и впрямь стошнит.
— Я уже как-то говорил нечто подобное, но, Азиан, в этот раз — всерьёз. Смотря по ответу — вместо рвоты заставлю выблевать кровью.
Джей нарочно, наверное, медленно обвёл взглядом главное здание, омоя, крытую галерею и сощурился.
— Что это значит? Прислугу не убили, взяли в заложники… только что ты говорил — предложишь Стражам сделку. Если подкрепление не придёт — отпустишь их? К тому же ты приказал подчинённым выкинуть трупы и тяжелораненых Стражей за пределы «Сэнри». Если бы вы сначала размозжили им головы — лишили возможности воскрешения — тогда я бы понял. Но нет. В таком виде кого-то из этих Стражей подберут, оживят, и они снова обнажат меч против нас. Что это за дурь? Слушай, Азиан. То, что ты делаешь, — это, без всяких отговорок, помощь врагу.
— Почему вдруг…
— Не прикидывайся, бесполезно.
— Джей. — Азиан, вложив всю возможную сердечность, назвал его по имени. — Я… вот в чём дело…
И затем медленно, словно подзадоривая, словно молясь — «время, остановись».
Глубоко вдохнул, выдержал паузу подольше и обнажил козырную карту.
— Это SIX. Я действую по приказу SIX.
— Это и без тебя ясно!
Как и ожидалось. Джей раздражён уже от одного того, что Азиан произнёс имя SIX.
Здорово же он меня ненавидит, ах… Джей.
Ты прав. Совершенно, абсолютно прав. Идея оставить меня в живых и держать при себе — в конце концов, глупая мысль.
Но сейчас ещё не время.
Кланни. С другими я не повторю того же, что вышло с тобой. Я не ошибусь со временем.
— Знаешь? Правда? Так ли? Не похоже. Ведь мне SIX приказал так: 18-го числа 9-го цикла луны в 14 часов атаковать «Сэнри» и как можно быстрее подавить его. Я так и сделал. Я не нарушаю. И перед лицом SIX скажу прямо: «Мой Лорд, я исполнил вашу волю, потрудитесь погладить меня по голове».
— Сволочь… вздор!
— Сделаешь это? Давай. Если SIX приказал тебе убить послушного, ни в чём не повинного, умного пёсика, который как раз исполнил приказ. Но я готов поставить хоть сто миллионов долларов: SIX тебе ничего подобного не приказывал. Слышишь? Джей, то, что ты собираешься сделать, — это, без отговорок, невыполнение приказа.
— …×××…!
Джей низко выплюнул какие-то незнакомые слова. Произношение было неразборчиво, смысл — непонятен, но без сомнения, это были слова проклятия в адрес Азиана. По крайней мере это было ясно.
И Джей, не вынув своё излюбленное оружие, которое сам называет «Гвоздь», вынужден был ограничиться лишь словами проклятия.
— Азиан, измены моему Лорду я не прощу. Никогда.
В серых глазах, бросивших эти слова, горело даже пламя безумия.
Но, Джей. Извини, мне ни жарко, ни холодно. Жажда убийства, что исходит от тебя на отходе, — она, и впрямь, чудовищна. Прямо-таки жуткая. Именно потому отчётливо понятно.
— Это ты, Джей.
Меня, мой «Ланчтайм» — выслеживал твой «Гвоздь».
Да и сейчас вокруг липнет ещё много чужих присутствий, до неприятности много, но по-настоящему я опасался лишь твоего «Гвоздя».
— Бетти, действуем по плану. Как условились.
Голос чуть дрогнул, прозвучал слегка приподнято. Бетти не пропустила это мимо ушей. Похоже, что-то заметила, но лишь слегка нахмурила свои тонкие, как ивовые листья, брови и ничего лишнего не сказала.
Однако ей и ещё нескольким стоит, пожалуй, скоро рассказать.
Чтобы в нужный момент они могли немедленно совершить правильные действия.
И этот момент, наверняка, наступит уже не за горами.