У Цзюньюй вел Су Линвэй за руку, когда они выбирались из заднего двора. Щеки девушки все еще пылали не сошедшим румянцем; она попыталась машинально вытянуть ладонь, но У Цзюньюй сжал ее пальцы еще крепче, поигрывая бровями: ─ Теперь ты человек этого молодого господина, а все еще смущаешься из-за простого рукопожатия?
Су Линвэй с укоризненным выражением стрельнула в него глазами, но вырываться больше не стала – лишь в глубине ее прозрачных глаз плескалось мягкое тепло. Боковым зрением заметив ее реакцию, парень внутренне ухмыльнулся, хотя напускную развязность не уронил ни на йоту, громко крикнув слугам: ─ Эй! Подайте утреннее угощение! Да чтобы мясо духовного оленя, пирожные из лунной росы, а заодно прогрейте кувшин цветочного нектара!
Появившиеся на зов служанки, увидев своего господина за руку с незнакомой белоснежной красавицей, хоть и были озадачены, пересмеиваться не посмели и низко поклонились, принимая приказание. У Цзюньюй с самым беспечным видом потащил Су Линвэй в парадный зал, по дороге громко отпуская шуточки, хотя на дне его глаз холодной рябью проносилось абсолютное прозрение: циркулирующая в даньтяне духовная сила только что выданного системой Золотого ядра уже совершала оборот за оборотом, а первая печать Духовного корня Хаоса пусть и едва заметно, но треснула, в десятки раз обострив его восприятие окружающей среды.
Вернувшись в зал, он забросил в рот кусок сладкого пирожного и прожевал с набитым ртом: ─ Ешь давай, не стесняйся, здесь тебя никто не обидит. – С этими словами он плеснул в чашку Су Линвэй немного вина, причем, небрежно пододвинув сосуд к ней, позаботился о том, чтобы внутри плескалось не банальное цветочное питье, а скрытно замененное им «Чистое сияние» – вино, специально питающее Иньскую конституцию.
Заметив этот жест, Су Линвэй почувствовала, как в груди разливается сладкое тепло. До конца не понимая, зачем ему нужно притворяться ветреным повесой, она молча приняла его заботу, осушив чашу, и просто сидела рядом, слушая его дурашливые речи и наблюдая за тем, как он гоняет слуг, умудряясь при этом окружать ее саму безупречным, незаметным для других комфортом.
Когда прислуга удалилась и в зале остались только они дворое, легкомысленное выражение с лица У Цзюньюя слегка спало. Слегка постучав пальцем по крышке стола, он заставил скрытое в даньтяне Золотое ядро вращаться быстрее: тончайшая, незримая нить хаотичной духовной энергии просочилась по меридианам во все тело. Системная энергия, подобная покладистому горному ручью, омывала ледяную корку печати на корне Хаоса – на ней уже пролегла трещинка толщиной с волосок, сквозь которую хлынули потоки чистейшей энергии мира, уплотняя его Ядро.
─ Сиди смирно, я закреплю прорыв, – бросил У Цзюньюй вполголоса, напустив на себя серьезный вид. Су Линвэй тут же выпрямилась на стуле, затаив дыхание и встав на страже. Она видела, как он погрузился в медитацию, а вокруг его фигуры разлилось слабое белесое свечение – аура его стала настолько монолитной и тяжелой, что не имела ничего общего с прежней расхлябанностью.
Не прошло и половины палочки благовоний, как У Цзюньюй завершил практику. Разомкнув веки, он вновь нацепил маску небрежного гуляки и зевнул: ─ Ну вот, такие пустяки не способны озадачить этого молодого господина. Живи здесь без страха, если эти ублюдки из Хэхуань сунутся снова, я отправлю их в один конец.
Он намеренно приглушил любые следы истинной ауры Золотого ядра, оставив на поверхности лишь рыхлую, напускную духовную оболочку от обилия принятых пилюль – любой посторонний сканер принял бы его за все того же бесполезного сборища баловня, выезжающего за счет семейного ресурса.
Последующие дни выдались для У Цзюньюя донельзя «развратными». Днем он либо катался по городским рынкам в сопровождении челяди, скупая тоннами диковинные фрукты и занятные безделушки, либо нежился на солнце в беседке усадьбы, распивая вино и отмахиваясь от нагрянувших с визитом второстепенных родственников клана У дежурными байками о праздности – словом, не показывал и намека на то, что собирается тренироваться.
Присутствовавшие при этом родичи за глаза только укреплялись во мнении, что он – «глина, из которой не вылепить стены», раз, заполучив такую девицу, как Су Линвэй, он погряз в плотских утехах и забросил развитие.
Однако все эти сценки не укрылись от глаз Линь Цинсюэ, наблюдавшей за ним из тени.
После того унизительного инцидента, когда У Цзюньюй захлопнул перед ней двери, ее терзали смутные сомнения. Будучи перерожденной душой, она прекрасно помнила, что в прошлой жизни У Цзюньюй был конченым ничтожеством, чье развитие на поздней стадии Заложения Основания застряло намертво. Он только и делал, что ввязывался в скандалы, пока семейка Линь окончательно не расторгла помолвку, превратив его в посмешище всего Святого места Пимяо, после чего он бездарно погиб в каком-то заброшенном секретном мирах.
Но нынешний У Цзюньюй на каждом шагу демонстрировал странные несостыковки.
Мало того, что он смел разгонять адептов Хэхуань на внешних торговых рядах, так он еще и укрыл таинственную белую мечущуюся душу в своей резиденции, выстроив непробиваемую защиту; тот, кто раньше ленился даже заглядывать в книги заклинаний, теперь владел усадьбой, где фоновая концентрация духовных сил превосходила все разумные пределы; но больше всего ее беспокоило другое – несколько дней назад лазутчики Хэхуань бесследно сгинули у самых стен его двора. При его «поздне-базовом» уровне силы провернуть подобное было попросту невозможно.
Не в силах больше подавлять растущее внутри подозрение, Линь Цинсюэ принялась за скрытное расследование. Сперва она подкупила прислугу из усадьбы, пытаясь выведать хоть какие-то детали, но служанки твердили одно: ─ Молодой господин ведет себя как обычно – пьет вино, шатается по рынкам, изредка наблюдает за тренировками госпожи Су, ничего особенного.
Тогда она лично засела в засаде за оградой усадьбы, неоднократно используя духовные сканеры, но каждый раз фиксировала все тот же уровень – поздняя стадия Заложения Основания, с размытой, неустойчивой аурой, в точности как в ее прошлой жизни. И все же она кожей чувствовала: У Цзюньюй изменился. В нем больше не было прежней щегольской суеты; вместо этого проступала ледяная, не поддающаяся просчету глубина. Даже когда он улыбался с бокалом в руке, на самом дне его зрачков таилась опасная, ультимативная острота.
─ Неужели после моего перерождения этот мир свернул с привычного пути? – Линь Цинсюэ стояла на раскидистой ветви дерева напротив усадьбы, с силой сминая в пальцах шелковый платок, ее брови сошлись на переносице. Она отказывалась верить, что пустой нуль вдруг обрел способность расправляться с пиковыми воинами Заложения Основания. Если он действительно стал сильнее, почему она не может уловить хоть малейший след этого роста?
В один из полуденных часов Линь Цинсюэ решила наведаться в усадьбу лично, прикрывшись благовидным предлогом «выразить почтение старшим», а заодно своими глазами прощупать почву. Когда служанка передала весть, У Цзюньюй как раз потягивал вино в беседке. Услышав имя гостьи, он лениво приподнял бровь, позволив злой усмешке промелькнуть в уголках рта, неторопливо поднялся, одернул одежды и вальяжной походкой двинулся навстречу.
─ Какая честь, старшая мисс Линь пожаловала к нашим скромным пенатам, редкий гость, – расплылся в улыбке У Цзюньюй, складывая руки в приветственном жесте, в котором сквозила изрядная доля пренебрежения. ─ Что такое? Неужто сегодня не нужно медитировать, раз появилось время заглянуть в мою берлогу?
Линь Цинсюэ скользнула взглядом по его разнузданному облику, подавляя червей сомнения, и мило улыбнулась: ─ Мы так давно не виделись с братом Цзюньюем, я решила зайти проведать. Слышала, у тебя тут появилась прекрасная гостья, не познакомишь ли?
─ Прекрасная гостья? – У Цзюньюй нарочито преувеличенно изумленно вскинул брови и поскреб затылок. ─ Ах, ты про Су Линвэй… Да так, подобрал по дороге, какая она мне гостья. Если старшей мисс Линь так приглянулась, хочешь – завтра же отправлю ее к тебе?
─ Брат Цзюньюй шутит, – сдержанно парировала Линь Цинсюэ, не сдвинувшись с позиции. ─ Несколько дней назад я слышала, будто люди из Секты Хэхуань устроили здесь беспорядки. Ты не пострадал? С твоим уровнем культивации, наверное, изрядно перепугался.
У Цзюньюй тут же хлопнул себя по груди и залился показным смехом: ─ Пара назойливых мух! Этот молодой господин стер их мимоходом, чего тут бояться! Все благодаря авторитету клана У, эти мерзавцы просто не посмели развернуться всерьез.
Он намеренно приписал всю заслугу родовым связям, изо всех сил изображая спесивого баловня, за спиной у которого стоят влиятельные родственники, и не показал ни крохи реальной силы. Чем дольше Линь Цинсюэ смотрела на этот фарс, тем сильнее крепли ее сомнения.
Противоречие между ее воспоминаниями из прошлого и реальностью перед глазами заводило ее в тупик. Поболтав еще немного о пустяках и не добившись ни единого ценного признания – У Цзюньюй отбивал любые намеки глупыми шуточками, – она была вынуждена откланяться.
─ Перерожденная оказалась на редкость проницательной, но угадать козыри этого молодого господина тебе все равно не светит, – проводил он ее взглядом.