В тишине «Обители Цинсюэ» святого места Пимяо курились благовония. Линь Цинсюэ сидела на нефритовом ложе, задумчиво перебирая пальцами прохладный нефритовый амулет, а ее лицо напоминало неподвижную гладь воды.
Верная служанка Цинхэ быстрыми шагами вошла внутрь и низко поклонилась: ─ Госпожа, тот демон и впрямь оказался Сюэшанем. Обладая пиковой силой стадии Зародившегося Младенца, он, тяжело раненный талисманом молодого господина У, бежал за тысячи ли и вряд ли посмеет в ближайшее время сунуться на земли нашей обители.
─ Пик Зародившегося Младенца… ─ Линь Цинсюэ резко подняла голову, и в ее глазах мелькнула тень страха. ─ Вы уверены, что это был именно он?
─ Совершенно точно, ─ кивнула служанка. ─ Патрульные старейшины исследовали оставшуюся на месте ауру, и она полностью совпадает с демонической техникой Сюэшаня.
Девушка сжала ладони так сильно, что ее суставы побелели, а воспоминания прошлой жизни хлынули в сознание подобно лавине.
─ Вся хронология рушится… ─ пробормотала она, хмуря брови. ─ События отклонились от прежнего пути: Сюэшань объявился раньше срока и обладал чудовищной силой. И все эти перемены начались ровно в тот момент, когда У Цзюньюю отказали от дома!
Цинхэ недоуменно протянула: ─ Госпожа, неужели вы хотите сказать… что молодой господин У – и есть корень всех этих перемен? Но он ведь всего лишь бездарный мажор на поздней стадии Заложения Основания, не способный выдержать и удара от Сюэшаня! Как он мог повлиять на столь многое?
─ Ничтожество? ─ усмехнулась та, чувствуя, как подозрения захлестывают ее с головой. ─ Если он и впрямь слабак, то как сумел так легко отделаться от святого отпрыска секты Хэхуань? И как умудрился за счет простого амулета ранить демона пиковой ступени и уйти невредимым?
Поднявшись с места, она принялась мерить шагами покои, говоря тяжелым голосом: ─ Прежний У Цзюньюй был заносчив, глуп и лишен каких-либо амбиций, а после расторжения помолвки лишь предавался унынию. Нынешний же, хотя и продолжает притворяться гулякой, на каждом шагу являет странности. История в Черном Лесу выглядит так, будто он подстроил ее сам: он избавился от угрозы и одновременно закрепил за собой репутацию ничтожества. Подобным коварством истинный дурак обладать не может!
─ Вы хотите сказать, что молодой господин все это время притворялся? ─ округлила глаза служанка, не веря услышанному.
─ Скорее всего, ─ кивнула она, ощущая сложность сплетенных интриг. ─ Переродившись, я думала, что смогу контролировать все, но не учла, что именно У Цзюньюй станет главным фактором перемен. Что он скрывает? И зачем ему понадобилось так искусно прятаться?
Тем временем в усадьбе Цзюньюй царила совсем иная атмосфера – теплая и мирная.
У Цзюньюй поправлял выбившуюся прядь волос у виска Су Линвэй, говоря с привычной беспечностью: ─ Собирайся, сегодня мы навестим старый дом клана У. Мать уже несколько раз спрашивала о тебе, хочет увидеться.
Су Линвэй слегка вздрогнула. Ее пальцы машинально скользнули к слегка выступающему животу, а в голосе проскользнула тревога: ─ В… в старый дом? Но я в положении, уместно ли появляться там вот так? А если старшая госпожа останется недовольна…
Происходя из скромного рода и будучи преследуемой сектой Хэхуань, она боялась, что старшие поколения клана У презрительно отнесутся к ее незамужней беременности и лишь доставят хлопоты У Цзюньюю.
Заметив ее сомнения, парень не удержался от легкого смешка, протянул руку и ласково потрепал ее по макушке, скрывая под маской шалости подлинную нежность: ─ Чего бояться? Женщину У Цзюньюя моя мать примет с радостью, кто посмертно посмеет выразить недовольство? Не переживай, характер у нее самый добрый, она будет счастлива.
Стоявшая рядом Сяоюань тоже радостно поддержала их: ─ Госпожа Су, не извольте сомневаться! Старая госпожа души не чает в молодом господине, а человека, которого он выбрал, она станет беречь пуще глаза.
Встретив уверенный взгляд У Цзюньюя, тревога в груди девушки постепенно растаяла, и она слабо кивнула: ─ Хорошо, я послушаюсь тебя.
Добравшись до глубоких пределов святой обители, где располагалось родовое гнездо клана У, они увидели величественные алые ворота и охраняющих вход каменных львов, подчеркивающих глубокие корни древнего рода.
Женщина в роскошных одеждах, с благородными и величественными чертами лица – мать У Цзюньюя, Линь Ваньцзюнь – уже спешила им навстречу.
─ Юй-эр! Наконец-то вернулся! ─ ее взгляд сразу упал на сына, а затем скользнул по стоявшей за ним Су Линвэй. В глазах мелькнуло искреннее восхищение, после чего она принялась внимательно изучать гостью.
Су Линвэй поспешно склонила голову в почтительном поклоне: ─ Младшая Су Линвэй приветствует старшую госпожу.
Протянув руку, Линь Ваньцзюнь помогла ей выпрямиться. Случайное касание запястья позволило ей ощутить едва теплящийся пульс ребенка, отчего глаза женщины ярко вспыхнули и она радостно схватила девушку за руку: ─ Добрая девочка, встань же! Это… неужто ты в положении?
Лицо Су Линвэй порозовело, и она смущенно кивнула: ─ Да, матушка… то есть, отвечая старшей госпоже…
─ Прекрасно! Как же прекрасно! ─ Линь Ваньцзюнь прослезилась от избытка чувств, а затем шутливо укорила сына, покосившись на него: ─ Ах ты паршивец! О таком событии – и объявил только сейчас! Ты что, хотел довести меня до сердечного приступа?
У Цзюньюй почесал затылок, изображая невозмутимость: ─ Разве я мог волновать тебя раньше? К тому же ребенок еще мал, стоило дождаться, пока все окрепнет.
─ Снова споришь! ─ беззлобно ткнув его в лоб пальцем, мать вновь повернулась к Су Линвэй со взглядом, полным материнского тепла. ─ Бедная девочка, досталось же тебе. Наш клан У не держится за пустые формальности, раз ты носишь кровь нашего рода, значит, ты наша спасительница. Живи в родовом доме и ничего не бойся, никто не посмеет обидеть тебя!
Увлекая девушку за собой во внутренние покои, Линь Ваньцзюнь на ходу отдавала распоряжения: ─ Быстро принесите из моих кладовых хаотический нефрит для вынашивания плода, тысячелетнее сердце лотоса, защитные доспехи и пилюли успокоения девятого ранга, всё доставьте госпоже Су!
─ Мам, разве нужно столько? ─ последовал за ними парень, делая удивленное лицо. ─ Все это – твои сокровища на черный день.
─ Что ты понимаешь! ─ бросила на него взгляд мать. ─ Линвэй носит моего первого внука, разве могут сравниться с этим какие-то вещи? Пока внук здоров и невредим, я отдам все запасы, и сердце мое не дрогнет!
Повернувшись к невестке, она заговорила еще мягче: ─ Линвэй, не стесняйся. Все это – бесценные дары для сохранения плода: нефрит укрепляет силы, лотос питает дух, а доспехи отражают чужие атаки. Бери и носи все, а ежели чего не хватит – сразу скажи мне.
Видя столь искреннее и горячее участие, Су Линвэй почувствовала, как тепло разливается по ее груди, а глаза заволокла влага: ─ Благодарю за столь щедрую заботу, я… я тронута до глубины души.
─ Какая я тебе старшая госпожа, называй меня матерью! ─ похлопав ее по руке, улыбнулась женщина. ─ Отныне мы одна семья, и если этот негодяй Юй-эр вздумает обидеть тебя, скажи мне, я живо с ним расправлюсь!
У Цзюньюй скривил губы: ─ Мам, я же твой родной сын, почему ты так явно переметнулась на ее сторону?
─ Меньше болтай! ─ оборвала она его. ─ Лучше позаботься о Линвэй и моем внуке, а если я узнаю, что ты снова шляешься где попало и транжиришь время, пеняй на себя!─ Понял-понял, ─ закивал он, пряча улыбку в уголке рта.
Безусловная поддержка матери снимала с него последние заботы: опираясь на авторитет старого дома клана У, Су Линвэй и будущий ребенок получали надежный щит.
Шедшая следом процессия оглашала дворик веселыми голосами; вокруг цвели духовные травы, струилась чистая ци, и тяжелый камень наконец свалился с сердца девушки, позволив ей искренне улыбнуться.
А далеко отсюда, в «Обители Цинсюэ», Линь Цинсюэ все еще продолжала перебирать нити воспоминаний прошлого, все сильнее укрепляясь в мысли, что именно У Цзюньюй разрушил уготованную ей судьбу.
Она сжала нефритовый амулет так сильно, что тот затрещал, и прошептала с непреклонной решимостью: ─ У Цзюньюй, какие бы секреты ты ни скрывал, я докопаюсь до правды. Твоя внезапная роль разрушителя судеб не должна уничтожить мой путь к перерождению!Юй-эр! Наконец-то вернулся!…