Мертвая тишина на боевой арене продержалась добрых несколько десятков ударов сердца, прежде чем ее разорвал дружный вздох изумления. Все взгляды намертво впились в фигуру У Цзюньюя, стоявшего в самом центре помоста, а во взорах зрителей смешались шок, недоумение и абсолютное неверие.
Тот самый никчемный увалень, который целыми днями только и делал, что предавался утехам и праздности, будучи лишь на позднем этапе Закладки фундамента, в один миг сокрушил гения на пике того же этапа – Чжао Фэна? Да это же чистейшей воды бред, сказка для безумцев!
Линь Цинсюэ замерла у зоны отдыха, ее лицо побелело как мел, а кончики пальцев от судорожного сжатия сделались совсем бесцветными. В прошлой жизни У Цзюньюй вплоть до самого момента их разрыва оставался ни на что не годным отбросом, застрявшим на позднем этапе Закладки фундамента. О том, чтобы одолеть Чжао Фэна, он не мог и мечтать – он даже Ли Ху не был способен осилить. А сегодня? Сегодня он играючи развеял ветровые лезвия и отбросил Чжао Фэна мощнейшей ударной волной… И уж в простое везение здесь никто бы не поверил!
─ Да он жульничает! Он явно использовал запрещенные уловки! ─ Линь Цинсюэ резко пришла в себя, и ее пронзительный голос звонко раскатился по всей площадке. ─ Культивация У Цзюньюя годами стояла на месте, с чего бы ему побеждать Чжао Фэна? Тут не обошлось без запретной техники или какого-то жульнического артефакта!
Ее слова мгновенно взбодрили толпу, и трибуны взорвались возмущенными криками.
─ Точно! Стопроцентный обман! Иначе с чего бы этому никчеме одолеть гения?
─ Уважаемые судьи, проверьте его немедленно! Нельзя позволять проходимцам пробиваться наверх с помощью грязных фокусов!
Гул голосов нарастал, а лица старейшин-арбитров сделались суровыми. Один из них тут же поднялся со своего места:
─ У Цзюньюй, погоди-ка. Нам необходимо удостовериться, что при тебе нет запрещенных предметов.
Растерянность на лице У Цзюньюя мгновенно сменилась обидой. Прижав к груди Сюэцю, он спрыгнул с помоста и с самым невинным видом развел руками:
─ Старейшины, умоляю, рассудите! С какой стати мне жульничать? При мне лишь горстка низкоранговых талисманов, я их просто из семейной сокровищницы захватил. Не верите – взгляните сами!
С этими словами он широким жестом распахнул свой пространственный мешок и вытряхнул наружу все завалявшиеся там вещицы: талисманы огненных шаров, ледяных пик, мешочки с одурманивающим дымом и прочий мелкий скарб. Глаза разбегались от пестрого изобилия, но всё это добро было доступно абсолютно любому рядовому ученику. О каких запрещенных артефактах вообще шла речь – тут даже захудалого артефакта среднего качества не сыскалось бы.
Несколько старейшин подошли ближе, чтобы провести тщательный осмотр. Их духовная энергия волнами прокатилась по всему телу У Цзюньюя, после чего они по очереди изучили каждый талисман, но не обнаружили ни малейшего следа запретной ауры или остатков запрещенных техник.
─ Никаких запрещенных предметов не обнаружено, ─ сурово объявил главный судья, бросив на Линь Цинсюэ недовольный взгляд. ─ Юная Линь, недопустимо клеветать на людей без единого доказательства. Победа У Цзюньюя неоспорима, этот вопрос закрыт.
Линь Цинсюэ затряслась от злости, но предъявить было нечего. Ей оставалось лишь сверлить У Цзюньюя взглядом, полным жгучей досады и смутных сомнений.
Заметив это, У Цзюньюй счел уместным еще немного понаглеть и комично скривил губы:
─ Старейшая соученица Линь, как вам вообще в голову приходит порочить мое честное имя? Победа есть победа, и даже если мне просто улыбнулась удача, это вовсе не повод обвинять меня в мошенничестве.
Его наглый вид баловника, умудрившегося и выгоду получить, и выйти сухим из воды, едва не довел Линь Цинсюэ до кровавой рвоты. Ей пришлось с боем проглотить эту обиду, резко развернуться и вихрем покинуть трибуны.
[Система: Хозяин успешно пресек обвинения в жульничестве, образ избалованного мажора укреплен. Награда: микродоза духовной энергии Хаоса, усиление навыка маскировки!]
Мысленно усмехнувшись, У Цзюньюй внешне сохранил прежнее пренебрежительное выражение лица и, по-прежнему прижимая к груди Сюэцю, неторопливо вернулся в зону отдыха.
Вскоре подоспели результаты жеребьевки полуфинала: У Цзюньюй должен был сойтись с еще одним одаренным учеником внутренней секты.
Все ожидали, что парню снова «сказочно повезет», но стоило ему подняться на ринг, как, не дожидаясь судейского сигнала, он беспечно отмахнулся:
─ Не буду я с ним сражаться, хватит с меня. Я уже два боя провел,утaмился вусмерть, да и бороться за первое место мне без надобности. Сдаюсь.
Стоило этим словам слететь с его губ, как трибуны снова взревели от изумления.
─ Чего? Он что, просто так сдал бой?
─ Совсем рехнулся! Добрался до самого полуфинала – и бросает всё только потому, что устал?
─ Я же говорил, что он пустое место! Выпал такой шанс пройти дальше, а он его даже не ценит!
Насмешки, разочарование и недоумение смешались в единый гвалт. Сидевшие на возвышении У Сюаньлин и Линь Ваньцзюнь лишь переглянулись, и в их глазах мелькнуло понимание: их сын в очередной раз искусно прятал свои истинные таланты.
А тот одаренный соперник так и замер на месте, хлопая глазами, и лишь когда судья-арбитр громко объявил его победителем, он в полном недоумении поплелся обратно.
У Цзюньюй же, тихонько насвистывая мотивчик и прижимая к груди Сюэцю, не спеша покинул арену. Ни малейшего сожаления в его походке не читалось – он отыгрывал образ ленивого мажора по полной программе.
Он прекрасно понимал: уже продемонстрированной силы хватило с головой, чтобы щелкнуть всех по носу. Продолжай он побеждать и дальше, это неизбежно привлекло бы лишнее внимание, что лишь помешало бы его планам. Добровольный отказ от борьбы позволял убить двух зайцев сразу – и не светить все карты раньше времени, и закрепить за собой репутацию безалаберного бездельника.
Вскоре молодежный турнир подошел к концу, и Линь Цинсюэ благодаря стабильному выступлению вполне ожидаемо завоевала высшую награду. Однако момент триумфа, который должен был принести ей всеобщее восхищение, вышел на редкость пресным – всё внимание толпы по-прежнему было приковано к недавним выходкам У Цзюньюя: его сокрушительной победе над Чжао Фэном и скандальному отказу от продолжения борьбы.
─ По-вашему, У Цзюньюй и впрямь скрывал истинную силу? Иначе как он умудрился одолеть Чжао Фэна?
─ Да кто его знает! Может, и вправду невероятно повезло, иначе с чего бы ему сдавать полуфинал? Наверняка испугался, что обман вскроется!
─ Как ни крути, а хотя Линь Цинсюэ и взяла первое место, весь триумф у нее из-под носа увел У Цзюньюй. До чего же обидно!
Эти разговоры долетавшие до слуха Линь Цинсюэ заставили ее пальцы, сжимавшие чемпионский жетон, побелеть от напряжения, а тревогу в душе – разгореться с новой силой.
Воспоминания о прошлой жизни стояли перед глазами во всех подробностях: У Цзюньюй тогда был самым настоящим ничтожеством. Но в этой жизни все его странные выходки – решимость при расторжении помолвки, нелепая «удача» на турнире, победная мощь в схватке с Чжао Фэном… Всё это разительно отличалось от того, что она знала прежде.
Неужели… ее возвращение в прошлое что-то изменило? Или в самом У Цзюньюе изначально таилась какая-то мрачная тайна?
Она невольно скользнула взглядом по толпе, выискивая знакомую фигуру. Парень по-прежнему возился со своим духовным зверьком, перешучиваясь со служанкой, и выглядел всё тем же беспечным шалопаем. Но почему-то каждый раз ей казалось, что за этой маской беззаботности скрывается бездна, которую ей ни за что не постичь.
Липкое чувство тревоги тихо подкралось к ее сердцу. Впервые она усомнилась в том, что ее решение разорвать помолвку было абсолютно верным.
А сам виновник всеобщих пересудов в этот момент преспокойно лакомился духовным фруктом, а на его губах играла едва заметная, скрытая от посторонних улыбка.
Турнир завершен, пощечина обидчикам отвешена, репутация закреплена.
Теперь оставалось заняться поисками подходящей спутницы жизни, выполнить первое поручение системы и зачать первого наследника.