Сумерки в городке Цинси выдались теплее, чем в горах.
Линь Сяосяо шагала по щебнистой дороге у входа в поселок, а в носу у нее все еще стоял аромат рисовых лепешек. Сэ Ань шел впереди, ступая тяжелее, чем при подъеме, и сквозь ткань его старой одежды проступало темное багровое пятно.
Цзян Чэнь перепуганно вытирал пот: ─ Ванъянь, давайте сначала найдем где приткнуться, ваша рана…─
─ Постоялый двор, ─ голос Сэ Аня по-прежнему звучал сдержанно. ─ Сперва устроимся. —
Самым солидным заведением во всем городке был трактир Цзуйсяньлоу, трехэтажная деревянная громадина, чьи карнизы пестрели красными фонарями, а зазывалы у входа орали так, что срывали голоса. Сэ Ань бросил на него короткий взгляд и направился прямо внутрь. Цзян Чэнь поспешно зашуршал кошельком, выудил оттуда пару медяков и сник лицом – на ночлег в таком месте этого явно не хватало бы.
Линь Сяосяо молча за всем этим наблюдала.
Стоило снять самую дешевую комнату, как Сэ Ань едва коснулся краем постели, а виски его уже покрылись холодной испариной. Линь Сяосяо затворила дверь, отправила Цзян Чэня за кипятком, а сама опустилась на корточки у кровати.
─ Распахивай одежду, дай глянуть, ─ безапелляционно заявила она.
Сэ Ань поднял на нее глаза: в черных зрачках мелькнуло едва удивление, но он тут же опустил веки и послушно развязал верхнее платье.
На боку красовался старый шрам длиной в три цуня, кожа вокруг него покраснела, края припухли – старая рана разошлась. Линь Сяосяо нахмурилась: с таким повреждением шутить нельзя, бесконечная беготня по горам давно вызвала нагноение.
Она велела разбавить принесенный Цзян Чэнем кипяток крепким вином, порвала чистые полоски ткани и принялась за дело, действуя быстро и уверенно. От жгучего спирта плечи Сэ Аня напряглись, из горла вырвался сдавленный стон, но пальцы лишь судорожно впились в край постели – не дернулся.
─ Потерпи, ─ не поднимая головы, бросила она. ─ Эта настойка дезинфицирует получше любых ваших деревенских припарок. —
Затем она вытащила из рукава несколько знакомых ей противовоспалительных травинок, растерла их в кашицу, наложила на рану и туго перебинтовала. Все движения отточены до мелочей – руки человека, чья жизнь прошла под свист ножей и жар кухонных плит.
Сэ Ань молча смотрел на ее опущенные ресницы и кончики пальцев, пахнущие вином, пока наконец не вымолвил едва слышно:
─ А ты мастак. —
─ На кухне без порезов не обходится, ─ завязав последний узел, Линь Сяосяо подняла глаза и улыбнулась: ─ Ванъянь, этот должок снова падает на твой счет. В прошлый раз – завтрак, нынче – жизнь. —
Сэ Ань промолчал, лишь перевел взгляд за окно, а кончики его ушей неуловимо покраснели.
Сама она этого румянца не заметила – ее мысли уже переключились на дела насущные. За ночлег плати, на лечение траться, три рта требуют еды изо дня в день. Нельзя же вечно сидеть на шее у обедневшего принца.
Нужно работать.
Чуть свет, оставив Сэ Аня отдыхать, она в одиночку спустилась вниз и принялась бродить по городку.
Цинси оказался небольшим, но бойким речным портом: купцов со всех концов света видимо-невидимо, едальные заведения лепились одно к другому. Линь Сяосяо заглядывала в каждое, мысленно прикидывая расклады: где покупателей больше, где стряпня грубее, а где задирают цены – чистой воды разбор конкурентов, которым она годами занималась на посту фуд-блогера.
Когда она вернулась к Цзуйсяньлоу, на кухне царил полный кавардак.
─ Беда, беда! Сегодня помещик Чжао закатывает пир в честь юбилея, заказывал тушеную утку по-восьмидрагоценному рецепту, а шеф-повар со вчерашнего дня мается животом, встать не может! —
─ Утки уже в маринаде, до подачи полчаса, как людям в глаза смотреть?! —
Припав к щели в задней двери, Линь Сяосяо бросила пару взглядов внутрь. Половина утки выглядела подозрительно темной, выдержка явно хромала, а тухлинка уже пробивалась наружу. Профессиональная хворь взяла свое – ноги перенесли быстрее, чем мозг, и она отворила дверь на кухню.
─ Отошли, дайте дорогу. ─ Она выхватила у поваренка щетку, задействовала подручные припасы со стола, щедро сыпанула рубленого дикого лука, плеснула ложку рисового уксуса и зачерпнула из угла кадушки какой-то неизвестный соус, в три счета заново обмазав утиную тушку. ─ Утка перемаринована, ее надо спасать кислинкой уксуса да ароматом лука, а сверху затянуть сладкой поливкой – у вашего соуса перебор соли, я выправлю баланс. —
Не успела она договорить, как пламя под котлом взметнулось вновь, и заготовка полетела в масло. Спустя полчашки чаю по кухне поплыл такой густой аромат, что прежний вариант уступал ему всухую.
На кухне воцарилось гробовое молчание.
Привлеченный запахом управляющий примчался пулей, вперив взгляд сперва в утку, а затем в Линь Сяосяо: ─ Ты… —
─ Ищу работу, ─ простодушно улыбнулась она. ─ Хотела наняться посуду мыть да овощи чистить, да вот некстати подсобила вам с выручкой. —
Управляющий покрутил глазами и тут же хлопнул себя по бедру: ─ Какая тебе посуда! С таким талантом – в помощники шефа, жалованье вдвое выше! А за то, что вытащила сегодняшний юбилей, запишем в твои заслуги перед заведением. —
Линь Сяосяо никак не ожидала, что в первый же день поиска работы по воле случая превратится из просительницы с улицы в полновесную подмастерье главного повара.
Стоило ей открыть рот для ответа, как у входа раздался чей-то ленивый смешок, сочившийся неизбывной купеческой хваткой:
─ Ай да кислота против затхлости. Девица, а эта твоя ложка соуса, часом, не из запасов моего брендового «Юньчжэн Ивэй»?
Линь Сяосяо обернулась.
Незваный гость красовался в синем халате зажиточного торговца, на поясе болтался резной сосудик для пряностей, черты лица правильные, но глаза источали чисто базарную хитрость. Этот Гу Юньчжэн был легендой среди самоучек – еще десяток лет назад таскал на коромысле грубую соль, а теперь во всем Цинси не сыскать кухни, где не обходились бы без его фирменных смесей.
Покрутив в пальцах сосудик, он лукаво подмигнул ей: ─ Гу Юньчжэн, торгую приправами. Глаз у тебя, девица, для простой деревенщины больно острый. —
Линь Сяосяо рассмеялась: ─ Хозяин Гу, да ведь твой соус пересолен наполовину, чуть огонь сильнее – сразу горчит, неудивительно, что мне пришлось его дорабатывать. —
Гу Юньчжэн опешил, а затем громогласно расхохотался, и его клыки сверкнули точь-в-точь как у того, кто встретил коллегу по цеху: ─ Забавно. Как звать тебя, девица Е? —
─ Е Сяоюй, ─ бросила она первое попавшееся местное имя, благо настоящее совпадало по звучанию.
─ Е Сяоюй, ─ Гу Юньчжэн поиграл баночкой с пряностями со смыслом. ─ Ладно, сегодняшний банкет я оценил по достоинству. Твой статус помощника повара я запомнил. Надумаешь брать специи – приходи, отпущу по оптовой цене. —
Бросив это, он с улыбкой удалился, а на выходе бросил косой взгляд в угол, где тихо сидел человек, не проронивший за всё время ни слова, но зафиксировавший каждую мелочь.
Сэ Ань восседал у окна, касаясь пальцами чайной чашки; его лицо оставалось непроницаемым, не выдавая ни радости, ни гнева.
Но когда Линь Сяосяо, убирая рабочее место, бросила взгляд в ту сторону, она как раз застала момент, когда его пальцы чуть заметно сжались.
И подумала про себя: этот опальный принц ревнует настолько скрытно?
– Вот только она не подозревала, что за кулисами трактира Цзуйсяньлоу кипели куда более темные страсти. И черная бухгалтерия хозяина выглядела совсем иначе, чем ей казалось.