Боль в затылке была тупой, словно кто-то сзади треснул ее тяжелым молотом.
Распахнув глаза, Линь Сяосяо сперва разглядела прохудившуюся соломенную крышу, сквозь которую пробивалось небо, а затем – грубую веревку, стянувшую ее запястья до багровых полос. Тело лежало на голой земле, а ноздри щекотал удушливый запах сырой глины.
В голове гулко зашумело, и чужие воспоминания, словно включенная на быстрой перемотке лента, хлынули потоком. Е Сяоюй: родная мать умерла рано, мачеха Ван Дани, а отец Е Лаоси – законченный подкаблучник, умеющий лишь поддакивать жене. Полмесяца назад мачеха через деревенскую сваху сговорила ее за мясника Чжана из соседнего селения, который забил до смерти свою прежнюю жену, причем выкуп за невесту дали вдвое выше рыночной цены.
─ Я что, черт побери, Е Сяоюй? ─ она опустила взгляд на залатанную крестьянскую одежду из грубой ткани и от злости невольно усмехнулась.
В этот момент хлипкая деревянная дверь распахнулась от удара ноги.
─ Ах ты поганая девка! Какого хрена притворяешься мертвой? А ну вставай, живо собирайся и прихорашивайся! ─
В проеме выросла дородная, заплывшая жиром женщина с упертыми в бока руками. Стоя спиной к свету, лица она не разглядела, но от этой бабской ярости разило за три версты. Линь Сяосяо с первого взгляда узнала злую мачеху Е Сяоюй – Ван Дани.
Заметив дерзкий взгляд падчерицы, та ринулась вперед и с размаху врезала ей сапогом по плечу: ─ Паршивка, глаза еще выкатываешь? Десять с лишним лет жрала и пила на наши шиши, пора и честь знать, отблагодари меня с твоим старым папашей! Попробуй только взбрыкнуть, я тебе устрою веселую жизнь! ─
В прошлой жизни Линь Сяосяо имела девять миллионов подписчиков как фуд-блогер, с детства занималась йогой и с легкостью закручивалась в любые сложные позы. Когда это она терпела подобное унижение?
Ничуть не растерявшись, она подгадала момент, когда Ван Дани подступила ближе, резко вскинула длинную ногу и врезала пяткой прямо ей в грудину.
─ Ай-яй! ─ Ван Дани отшатнулась от боли, хватка ослабла, и пучок волос выскользнул из ее пальцев.
Пользуясь случаем, Линь Сяосяо оттолкнулась задом назад, волоча по полу и тело, и путы ближе к двери. Это вынудило ошарашенную Ван Дани сделать еще пару шагов назад, споткнуться о порог и грохнуться на землю во весь рост.
─ Сумасшедшая карга, так тебе и надо! ─ Линь Сяосяо уперла руки в боки и звонко рассмеялась. ─ Чтоб ты кости переломала! ─
Ван Дани поднялась с земли, багровая от гнева, злобно зыркнула на нее и прошипела: ─ Ну погоди у меня! ─ После чего, виляя задом, умчалась со двора.
Линь Сяосяо не стала терять времени: доковыляв до двери, она принялась елозить веревкой на запястьях о каменный порог, и та лопнула через пару мгновений. Однако стоило ей подняться, как перед глазами заплясали черные мушки: хозяйка тела двое суток не брала в рот ни крошки, а весь недавний выпад держался лишь на адреналине. Стоило запалу улетучиться, как тело стало мягким, как переваренная лапша.
Придерживаясь за стены, она перебралась в соседнюю кухню, нашарила парочку серых пресных лепешек и вгрызлась в одну из них – твердую, как камень. Запив ее глотком холодной воды, она кое-как утихомирила желудок.
Едва она переступила порог кухни, как Ван Дани приволокла за собой разъяренного Е Лаоси.
─ Лаоси! Эта дрянь пнула меня ногой, чуть не убила! Ты долго будешь ее покрывать?! ─
Линь Сяосяо тут же переменилась в лице: актерское мастерство включилось мгновенно. Глаза ее покраснели, и дрожащим голосом она выдала: ─ Тянь… Тятя, я не била маму, она сама оступилась и упала. Дочурка знает, что была неправа, что разозлила матушку, во всем виновата я… ─
Увидев, что дочка заливается слезами, Е Лаоси неловко похлопал Ван Дани по спине: ─ Мать, дитя же раскаялось, будь выше, не помни зла. Завтра на рынке справлю тебе новую одежку, раз уж Сяоюй все равно из дому выдаем. ─
─ И то верно, ─ Ван Дани смягчилась, бросив на падчерицу косой взгляд. ─ Раз уж Сяоюй идет замуж в хорошие люди, худа меж нами быть не должно. Да, кстати, вода в кадке кончилась, дрова на исходе, куры не кормлены, займись-ка этим. Мы с твоим тятя сходим на базар, докупим харчей к свадьбе. ─
Увлекая Е Лаоси за калитку, Ван Дани напоследок нарочито громко бросила через плечо: ─ Завтра за ней придет Чжан Эрлан, смотри мне, не испорти благой час! ─
Пальцы Линь Сяосяо судорожно сжались. Завтра? Значит, в ее распоряжении осталась лишь эта ночь.
Послушно кивнув, она подхватила деревянное ведро и поплелась к колодцу, а в голове уже лихорадочно крутился план: бежать, непременно бежать, прямо сегодня ночью.
Линь Сяосяо вздрогнула так, что чуть не выронила ведро.
Взгляд ее упал на пучок сорной травы в углу двора – лебебода: листья ромбические, с белесоватым пушком на изнанке. Она сотни раз снимала ее для выпусков о дикорастущей зелени – съедобна, стоит лишь ошпарить кипятком. Поодаль приметилась семейка грибов со склизкими шляпками и желтоватыми пластинками – к таким и прикасаться нельзя. Окинув взглядом кучу зерна в курином корыте, она скривилась: зерно серое, слежавшееся, с тяжелым затхлым душком – уровень афлатоксина зашкаливает, съешь такое – и коней двинешь.
─ Хм, ─ она шумно втянула воздух. ─ Попаданкой я заделалась, а читерской системы мне, судя по всему, не выдали. ─
Но Линь Сяосяо она была или нет? Ей эта система сроду не требовалась.
Она и не подозревала, что в эту самую минуту глубоко в чаще задних гор за этой деревней пристально наблюдала пара пронзительных глаз.