Ответа от компании «Хуаюань» пришлось ждать до следующего дня.
Чжао Голян разгладил новый телеграфный бленк на столе, снова и снова проводя грубым большим пальцем по изгибам бумаги. Из-под его ногтей не вымывалась въевшаяся черная смазка, отчего белизна листка казалась еще более нелепой.
─ Подтверждена продажа двадцати штук, цена – пятьдесят долларов за единицу, транспортные расходы за счет покупателя. Просим завод немедленно приступить к производству и в течение пяти дней подтвердить дату отгрузки.
Директор читал еле слышно, словно зачитывал секретную рецептуру.
─ Старина Чжао, ты часом не ослеп? ─ начальник производства Ло Тьецзюнь выхватил бланк, выкатив глаза от удивления. Он поднес бумагу к самому свету, трижды перечитал от корки до корки и принялся тыкать коротким пальцем в цифру «пятьдесят». ─ Точно пятьдесят? Не пять? Эти иностранцы общую стоимость с ценой за штуку не перепутали?
─ «Хуаюань» – контора солидная, государственная, там подобные депеши через три инстанции гоняют, разве там могут опечататься в цене? Это твердый заказ, а не пустые разговоры за чашкой чая.
Главный инженер Мэн Цюшань снял очки в роговой оправе и потер покрасневшие уголки глаз: ─ Если внешнеторговая выдает такое уведомление, значит, всё оформлено официально.
─ Тысяча долларов… ─ заведующий финансовым отделом Чжоу Сяндун выудил из кармана затертые деревянные счеты и дрожащими пальцами защелкал костяшками. Сухой треск разносился по тимому кабинету с пугающей четкостью.
─ Старина Чжао, эта тысяча долларов в переводе на наши деньги едва до трех тысяч юаней дотягивает. А у нас зарплатный хвост тянется больше четырех месяцев, только на текущие расходы нужно тысяч тридцать. Твоя тысяча – как слону дробина. Если рабочие решат, что завод озолотился, и снова осанят бухгалтерию, мы вообще по миру пойдем.
Швырнув счеты на стол, Чжоу Сяндун шумно вздохнул, но тучи на его лице не рассеялись ни на йоту.
Чжао Голян поднял глаза на Чэнь Ли, молча стоявшего в стороне.
Тот выглядел абсолютно невозмутимым.
Облеченный во все тот же добела выстиранный френч, он держал руки в карманах. Воспоминания об экономической обстановке в стране 1984 года подсказывали ему, что опасения бухгалтера были обоснованы.
─ Товарищ директор, пустите весть в народ, ─ произнес Чэнь Ли.
─ Пустить в народ?! ─ всполошился Чжоу Сяндун. ─ Сяо Чэнь, ты не понимаешь, что в цехах творится? Люди живут получкой, а узнают, что копеишки какие-то приплыли, такого натворят – мало не покажется.
─ Шила в мешке не утаишь, в телеграфном бюро секреты долго не держат. Пусть лучше знают, что сделка состоялась, это их успокоит. А что до получки – как только эти двадцать кастрюль благополучно уйдут из Линьцзяна, следующие заказы себя ждать не заставят.
Помолчав пару секунд, Чжао Голян протянул руку к микрофону внутренней связи. После сухого щелчка по цехам и жилкам рассыпался гулкий треск динамиков, прокатившийся по ущелью.
─ Внимание всех работников завода, говорит директор Чжао Голян. Объявляю важную новость. На наши тяжелые полевые скороварки марки «Хунлин» получен первый экспортный заказ на двадцать единиц через импортно-экспортную компанию «Хуаюань», цена за штуку – пятьдесят долларов. Прошу первый цех приступить к обслуживанию оборудования и готовиться к работе.
Объявление повторили дважды.
Спустя несколько минут из жилых бараков и цехов донесся возбужденный гул голосов.
Подойдя к окну, Чэнь Ли увидел, как несколько рабочих в синих робах высыпали из инструменталки и замерли на площадке, шумно обсуждая новость.
─ Пятьдесят баксов? Это ж больше ста юаней на наши, брехня какая-то!
─ Наверно, переводчики перепутали, нашу кастрюлю за двадцать пять юаней в базарный день брать не хотели, что, заграница сдурела?
─ Да плевать, сдурела не сдурела, лишь бы платили. Только что нам с двадцати кастрюль? Когда зарплату дадут?
Голоса доносились сквозь стекло: в них не было ликования – лишь недоверие и выжидание. В этом зажатом горами заводе люди слишком привыкли к обманам, и далекая телеграмма не могла наполнить их желудки.
─ Поехали, Чэнь Ли, ─ Чжао Голян поднялся со стула, одергивая подол полинявшего френча. ─ Чтобы отправить эти кастрюли, сначала надо разобраться с транспортом в Линьцзяне. Нам прямая дорога в городской комитет и в универмаг.
Единственный на заводе джип «Пекин-212» взревел мотором, извергнув облако сизого дыма, и выкатился за ворота.
Горная дорога петляла сквозь ущелье, изрясти кости тряской на каменистых ухабах.
Железнодорожная ветка тянулась вдоль ручья, но рельсы давно заросли жухлой травой, а ржавчина на солнце отливала зловещей медью.
Когда-то по этой ветке ежедневно уходили эшелоны с боеприпасами, а теперь она мертвым питоном лежала посреди одичалой природы.
Больше часа добирались они до городских кварталов Линьцзяна.
Народная улица встречала серыми и краснокирпичными пятиэтажками в советском стиле со облупившейся штукатуркой. Возле бакалейной лавки вытянулась длинная очередь: женщины в серых платках зябко переступали с ноги на ногу в сыром воздухе.
Проезжая мимо центрального универмага, Чэнь Ли бросил короткий взгляд на витрину.
Там толпилась молодежь в рубашках из «тика», глазея на выставленные новинки – транзисторные радиоприемники марки «Хундын».
В эпоху повальных талонов скороварки «Хунлин» пылились в самом дальнем углу, пока их не вернули заводу под предлогом «тяжести и дороговизны».
Джип затормозил у серого здания городского комитета. Серое пятиэтажное строение времен пятидесяток красовалось позеленевшими от дождей ступеньками.
В кабинете промышленного отдела стоял полумрак.
Заведующий Лян Чжэньхуа в темно-синем костюме кадрового работника сосредоточенно водил перышком по ведомости, пока начальник отдела закупок универмага Хэ Гуаншунь потягивал кипяток из глиняной кружки, сидя в плетеном кресле.
Заметив вошедших, Лян Чжэньхуа отложил перо и поприветствовал их:
─ Старина Чжао, какими судьбами? Вы же получили циркуляр о плане перераспределения оборудования, нет?
─ Товарищ Лян, забудьте про оборудование, ─ Чжао Голян опустился на стул и положил на стол телеграмму из «Хуаюаня». ─ Мы получили экспортный заказ на двадцать тяжелых полевых скороварок, по пятьдесят баксов за штуку. Груз идет на отправку, нам срочно нужны машины автотранспортного треста или хотя бы товарный вагон на станции.
Лян Чжэньхуа бегло скользнул взглядом по бумаге, и брови его сошлись на переносице. Придавив депешу локтем, он раздраженно постучал пальцем по лакированной поверхности.
─ Старина Чжао, ты шутить вздумал? Двадцать кастрюль по полтиннику? Наши грузовики сейчас день и ночь возят уголь и зерно, а на станции вагонов не хватает даже ключевым городским предприятиям. Ваш завод идет под нож, а ты требуешь подать состав из-за какой-то сомнительной бумажки? Если из-за этого сорвется зимний завоз топлива, мне голову с плеч снимут!
Сидящий рядом Хэ Гуаншунь презрительно скривил губы, звонко стукнув крышкой о края стакана, и саркастически вставил свое слово:
─ Старина Чжао, ваши кастрюли полгода пролежали у нас на прилавках по двадцать пять юаней, на них даже смотреть никто не стал. Люди плевались от веса – печки прогибаются. Иностранец отдаст за них пятьдесят долларов? Да переводчик просто перепутал общую сумму с ценой, ну или нулей лишних понаписал. Кто в городе в эту сказку поверит?
Задрав подбородок, он с грохотом опустил кружку на стол и отвернулся, больше не глядя на директора.
─ Товарищ Хэ, если внутренний рынок от них нос воротит, это не значит, что они не нужны за рубежом, ─ холодно произнес Чэнь Ли. ─ Мы убрали ручки, переделали ушки, и по прочности в полевых условиях этой посуде нет равных. Покупатели – полевые строители, им важна именно такая силовая конструкция.
Хэ Гуаншунь с презрением покосился на него, отмахнулся и принялся степенно прихлебывать чай.
В комнате повисло тяжелое напряжение. В этот момент на столе резко зазвонил черный аппарат правительственной связи.
Лян Чжэньхуа снял трубку:
─ Алло, пром¬отдел горкома… Да, я Лян Чжэньхуа. Что? Компания «Хуаюань»? Ищут директора завода 764?
Удивившись, он протянул трубку Чжао Голяну: ─ Старина Чжао, тебя. Говорят, междугородняя из провинции, из «Хуаюаня».
Перехватив трубку, Чжао Голян прижал ее к уху и гаркнул: ─ Я Чжао Голян! Да, директор завода 764!
─ Товарищ директор, это Сяо Чжан из экспортного отдела «Хуаюаня». Мы только что получили второй заказ, на сей раз на 500 штук! Первая партия в сто единиц, залог в семь тысяч пятьсот долларов уже переведен! Транспорт оплачивает покупатель. Доставьте образцы на товарную станцию Линьцзяна максимум через десять дней!
─ Разве не двадцать?
─ Ой, двадцать штук – это прошлый заказ, а в этом – пять500, товарищ директор, когда вы уже поставите телефон на заводе, я весь изнервничался, пока дозвонился…
Чжао Голян уже не слушал, что там бормотал диспетчер, его сознание было полностью парализовано цифрами: пятьсот штук, семь с половиной тысяч долларов залога.
Слова из трубки отчетливо прозвучали на весь кабинет.
Пятьсот штук.
Семь с половиной тысяч долларов залога.
Десять дней на доставку.
Чэнь Ли заметил, как рука Хэ Гуаншуня, державшая стакан, замерла на весу. Лицо чиновника то бледнело, то багровело, он смущенно опустил глаза, делая вид, что усердно дует на остывающий чай, но сделать глоток так и не смог.
Лицо Лян Чжэньхуа тоже переменилось. Он выпрямился, подтянул черные нарукавники и посмотрел на Чжао Голяна совсем другими глазами – в них читались уважение и переоценка возможностей.
─ Алло? Товарищ директор, вы тут?
─ Да-да, я просто отвлекся! Товарищ Сяо Чжан, будьте спокойны, завод немедленно запускает производство и доставит партию на станцию в срок! ─ выпалил Чжао Голян и повесил трубку.
Повернувшись к Лян Чжэньхуа, он произнес: ─ Товарищ Лян, вы сами всё слышали. Сможет ли город выделить платформы и вагоны?
Лян Чжэньхуа потер виски и после недолгой паузы вздохнул: ─ Старина Чжао, насчет вагонов я сегодня же после обеда лично съезжу в управление дороги, выбью вам багажный лимит. Но уговор дороже денег: груз должен быть на станции вовремя, задержки графиков я не прощу.
─ Будет сделано! ─ тяжело кивнул директор.
В этот момент на столе зазвонил другой аппарат – красный. Сняв трубку и выслушав пару фраз, Лян Чжэньхуа почтительно выпрямился: ─ Слушаюсь, товарищ заместитель начальника управления Фан… Директор Чжао как раз у меня в кабинете… Хорошо, я передам.
Повесив трубку, он посмотрел на Чжао Голяна:
─ Распоряжение заместителя начальника Юго-Западного управления военной промышленности Фан Цзинъяо. Учитывая экспортные успехи 764-го завода, руководство приняло решение отложить передачу оборудования на тридцать дней. Но товарищ Фан подчеркнул: трехмесячный срок ликвидации остается в силе. Если через месяц у вас не будет новых контрактов, план расформирования запустят немедленно.
Фан Цзинъяо был прагматиком, игравшим на два фронта – военный и гражданский. Давая им этот месяц, он руководствовался не жалостью, а желанием увидеть, сможет ли завод превратить бумажки в настоящую валюту.
─ Уходим, возвращаемся на завод, ─ бросил Чжао Голян, поднимаясь на ноги. В его глазах горела невиданная доселе стальная решимость.
Джип помчался обратно к проходной.