В половине второго дня бортовой грузовик плавно затормозил у третьей погрузочной зоны железнодорожной товарной станции Линьцзяня.
На станции стоял невообразимый гам, свистки паровозов раздавались один за другим. Несколько старых кранов перегружали горы деревянных ящиков в товарные вагоны, выстроившиеся на путях.
Старик Ма спрыгнул с подножки и передал дорожную ведомость вместе с направлением от завода № 764 дежурному диспетчеру станции.
Диспетчер – мужчина средних лет в кепке – взял бумаги, бегло взглянул на них, а затем окинул взглядом два десятка крепких деревянных ящиков в кузове, нахмурив брови:
─ От завода № 764? Тяжелая полевая скороварка марки «Хунлин»? Двадцать штук?
Обойдя грузовик кругом, диспетчер постучал ладонью по деревянной доске, извлекая глухой, гулкий звук:
─ Послушай, отец, ваши скороварки из чистой стали сделаны, что ли? С чего это двадцати штук хватило, чтобы занять полкузова? Вон универмаг товар возит, так у них в один грузовик по нескольку сотен влазит!
Старик Ма усмехнулся: ─ У нас на оборонном заводе вещи делают на совесть! Это пойдет на экспорт через морские порты, валюту стране зарабатывать!
─ Экспортировать скороварки? – диспетчер покачал головой, в его глазах читалось искреннее изумление.
В линьцзяньских товарных тупиках 1984 года из воротных проходных заводов ВПК вывозили либо законсервированные детали военной техники, либо никому не нужный металлолом. Подобное он видел впервые – чтобы оборонное предприятие сбывало за границу простую кухонную утварь.
Однако бумаги были в полном порядке, а казенные печати – четкими.
Чинить препятствия диспетчер не стал. Он с силой шлепнул красный оттиск железнодорожной приемки прямо поверх транспортных накладных, оторвал два корешка и вернул Чэнь Ли.
─ Готово! Груз оставляйте здесь, во второй половине дня прицепим к составу, идущему на побережье.
Чэнь Ли принял из его рук две квитанции Линьцзяньской товарной станции с ярко-алыми печатями.
Пусть бумага выглядела тонкой, но чернила на ней и оттиски штампов казались незыблемыми.
Эти двадцать скороварок покинули горное ущелье завода № 764.
Первый заграничный заказ на тысячу долларов переходил в стадию реальной отгрузки, а в руках у него теперь имелось вещественное доказательство способности завода выполнить контракт.
…
Покинув товарную станцию, Чэнь Ли не спешил возвращаться на завод. Вместо этого он попросил старика Ма подвезти его к зданию Линьцзяньской городской компании по снабжению зерном и пищевыми продуктами.
Это было четырехэтажное здание из серого кирпича, чей двор заполнили доверху груженные зерном и продовольствием грузовики.
Ду Ваньчэн, директор снабженческой конторы, сидел на втором этаже в своем кабинете и хмуро листал увесистую пачку ведомостей по просроченным долгам.
Мужчине исполнилось пятьдесят, виски уже тронула седина, а уголки глаз покрылись сеточкой глубоких морщин.
услышав скрип открывающейся двери, Ду Ваньчэн поднял голову и увидел вошедшего Чэнь Ли.
Чэнь Ли протянул направление от завода № 764: ─ Директор Ду, я Чэнь Ли, помощник директора завода № 764.
Бросив беглый взгляд на документ, Ду Ваньчэн швырнул карандаш на стол и горько усмехнулся:
─ Товарищ Чэнь, если директор Чжао прислал вас выбивать лимиты на продовольствие, можете сразу возвращаться назад. Ваш завод еще с конца прошлого года задолжал нам за продукты и растительное масло круглую сумму – больше шести тысяч юаней.
Откинув ящик стола, Ду Ваньчэн постучал по толстой стопке амбарных книг:
─ Не стану скрывать: не только вы, соседи из 751-го и 738-го заводов тоже по уши в долгах перед нами. Сейчас городские нормы на мясо и бакалею и так трещат по швам, а в городском управлении продовольствия действует жесткое правило: учреждениям с висящими долгами любая дополнительная отсрочка платежа перекрыта наглухо. Уступлю я вам – и директор 751-го притащит раскладушку прямо в мой кабинет.
Речь Ду Ваньчэна звучала вежливо, но позиция оставалась непреклонной.
Он не вредничал назло – просто на плечах руководителя местной снабженческой структуры висел неподъемный груз чужих долгов.
Чэнь Ли подошел к столу и сел, сохраняя полное спокойствие и ни капли не выказывая досады.
─ Директор Ду, я пришел сюда не для того, чтобы от лица двух с половиной тысяч рабочих завода № 764 требовать общие продовольственные пайки, – произнес он.
Ду Ваньчэн слегка растерялся: ─ А зачем же тогда?
Чэнь Ли в упор посмотрел на собеседника: ─ Мы взяли экспортный заказ от пакистанского официального ведомства. Триста человек трудятся в три смены без остановки. Мне не нужны фонды на весь завод – мне требуется лишь, чтобы зерновая компания в следующие десять дней выделила для этих трехсот рабочих-тысячников фиксированную норму мороженой свинины и растительного масла.
Быстро чиркнув по блокноту, он назвал цифры: ─ Всего на десять дней нам нужно двести цзиней мороженого мяса и сорок цзиней рапсового масла.
Ду Ваньчэн нахмурился: ─ Товарищ Чэнь, дело вовсе не в объемах, а в принципах. Пока идет продажа в долг…
Чэнь Ли не дал ему договорить.
Достав из портфеля две бумаги, он развернул их прямо перед носом директора.
Первая – только что заверенная товарная накладная Линьцзяньской железной дороги;
Вторая – срочная телексная депеша от компании «Хуаюань» под названием «Уведомление о внутренних поставках и расчетах по пакистанскому контракту».
─ Посмотрите внимательно, директор Ду.
Указав пальцем на красную печать в документе, Чэнь Ли продолжил:
─ Наш завод № 764 не собирается размахивать пустыми векселями в попытке урвать свое на халяву. Сегодня в полдень первая партия наших экспортных скороварок официально передана на отправку на линьцзяньском вокзале. А первая предоплата от компании «Хуаюань» в размере двадцати тысяч юаней уже упала на наш расчетный счет.
Голос Чэнь Ли звучал весомо и уверенно:
─ Эти двести цзиней мяса и сорок цзиней масла – не благотворительная помощь, а сырье, необходимое для выполнения экспортного заказа в срок. Если из-за отсутствия нормальной еды рабочие выдохнутся и мы сорвем сроки поставки, государство потеряет валютную выручку.
Ду Ваньчэн взял в руки железнодорожную квитанцию, от которой еще пахло свежей штемпельной краской, затем вновь изучил гербовую печать на депеше «Хуаюань».
Будучи старым кадром, прошедшим огонь и воду в линьцзяньских бюрократических кругах, он прекрасно знал подлинный вес подобных печатей. Окрестные заводы третьей линии каждый день бегали к нему вымаливать отсрочки, разливаясь соловьями, но предъявить подлинные внешнеторговые накладные додумался один лишь 764-й!
Двести цзиней свинины, сорок цзиней масла – капля в море, на складе такое добро имелось в достатке.
Внимательно изучая Чэнь Ли, директор постепенно сменил холодный скепсис на смесь удивления и уважения. Молодой начальник, едва перешагнувший двадцатилетний рубеж, не стал напускать на себя начальственный вид и не принялся заламывать руки в жалобах на нищету, а четко ограничил круг получателей сугубо цеховыми работниками и предъявил неопровержимые бумаги.
Взяв ручку, Ду Ваньчэн постучал ею по бланку разового разрешения:
─ Товарищ Чэнь, я выпишу этот разовый ордер. Но уговоримся на берегу.
Глядя прямо на парня, он отчеканил каждое слово:
─ Как только деньги от «Хуаюаня» поступят к вам на счет, ваш завод обязан в первую очередь закрыть долг за эти продукты. Если через десять дней товар не уйдет, а расчеты не закроются, продовольственная контора немедленно прекратит любые поставки, а я лично обращусь в городской плановый комитет с требованием заморозить ваши лимиты на корню.
─ Идет.
Ни секунды не колеблясь, Чэнь Ли взял авторучку и в графе «ответственное лицо» аккуратным почерком вывел свою фамилию, скрепив подпись печатью завода № 764.
Убедившись, что роспись на месте, Ду Ваньчэн бросил взгляд на бумагу, и на его напряженном лице проступила тень улыбки:
─ Товарищ Чэнь, деловой подход! Грузовик будет на вашей территории через полчаса.
…
К шести часам вечера закатное солнце покатилось за гребни гор, заливая ущелье золотистым маревом.
Старый грузовик с двадцатью скороварками в кузове закончил рейс, с ревом въехав в ворота завода № 764; а следом за ним вырулил средний фургон с надписью «Линьцзяньская компания по снабжению зерном и маслом», мигая желтым указателем поворота.
Обе машины разминулись у заводской проходной.
Фургон снабженцев плавно затормозил у заднего крыльца первой рабочей столовой.
Стоило откинуть задний борт, как глазам открылись аккуратно уложенные ряды мешков с мороженой свининой, подернутые белесой изморозью, а рядом примостились два тяжелых бидона с рапсовым маслом – ровно сорок цзиней.
У Гуйлань, прождавшая у входа все это время, протерла глаза. В полном оцепенении она воззрилась на Чэнь Ли, приехавшего в кабине:
─ Товарищ начальник... неужто привезли? Двести цзиней мяса и две бочки масла – и впрямь доставили?
Чэнь Ли вылез со стороны пассажирского сиденья и строгим тоном наказал: ─ Тетинька Гуйлань, мясо и масло на месте, но давайте сразу договоримся.
Эти продукты пойдут исключительно на питание трехсот ночных сменщиков из цеха ширпотреба и инструментального цеха. Норма строго на десять дней, расходовать по граммам, никаких пирушек.
И еще: ни один кабинет, ни одна гостиница или приближенный к начальству ухажер не должны получить от вас ни единого грамма мяса или капли масла.
Выслушав его, У Гуйлань почувствовала, как к глазам подступают слезы, а в голосе зазвучало сдерживаемое волнение:
─ Товарищ начальник, от лица всех наших ребят низкий вам поклон. Люди мяса в глаза не видели уже несколько месяцев! Я ведь к вам шла просить хоть капли жира на донышко кастрюли, а вы целых двести цзиней настоящего мяса добыли!
Засучив рукава, она превратила прежнюю робость в железобетонную решимость и громогласно заверила:
─ Не сомневайтесь, товарищ Чэнь! Народное добро под замком. Кто сунется к этим запасам – метлой от ворот вымету!
Не досчитаюсь хоть унции – сама перед вами голову положу. Ни одна душа, кроме тех трехсот мастеров со смены, даже запаха не почувствует!
Развернувшись к поварам, она зычно рявкнула: ─ Живо! Выгружай! На весы! Сегодня вечером варим тушеное мясо для ночной смены инструментальщиков и ширпотреба!
Через полчаса из трубы первой столовой повалил густой сизый дым.
Рапсовое масло в огромных чугунных котлах раскалилось добела, нарубленные куски мороженой свинины полетели внутрь, оглашая кухню оглушительным шипением, а густой мясной аромат мгновенно выплеснулся в открытые окна, окутав ползавода.
В половине восьмого вечера над цехом ширпотреба прозвучал пересменный гудок.
Триста рабочих, только что отработавших тяжелую смену и собиравшихся заступить на ночную вахту, потянулись к дверям первой столовой.
Когда они, зажав в руках блестящие от мойки алюминиевые котелки, выстроились в очередь у окошка выдачи, у всех отвисли челюсти.
В больших деревянных кадках плескалась не привычная сизая похлебка из пустой редьки, а густая тушеная свинина с белой репой.
Поверх каждой порции риса повара щедро бухали половник наваристой подливки с крупными кусками мяса, а на зернах блестели чистые масляные кругляши.
─ Мать честная! Мясо! Настоящие мясные кусочки! – молодой рабочий из передних рядов вытаращил глаза, шумно втягивая носом воздух, и голос его задрожал. – Тетя Гуйлань, у нас сегодня праздник какой?
У Гуйлань, стоя за раздачей с огромным черпаком наперевес, звонко рассмеялась: ─ Меньше болтай! Товарищ Чэнь для вас из города выбил! Сказал так: выполнят план по ширпотребу, отправят скороварки вовремя – десять дней подряд ночная смена будет с мясом и маслом в каждом котелке!
Столовая вмиг взорвалась радостным гомоном.
Рабочие застучали ложками о бортики мисок, звонко и гулко, выпуская наружу скопившуюся за долгие месяцы усталость и глухое раздражение.
Старый кадровик дядя Чжан устроился на деревянной скамейке с котелком на коленях. Подцепив палочками кусочек свинины, он отправил его в рот, тщательно прожевал, проглотил и шумно выдохнул.
Люди жадно принялись за еду, заглатывая рис с мясом, возвращая изнуряющим сменам силы и утерянное тепло.
…
Дни шли за днями. Первая партия из двадцати скороварок силами компании «Хуаюань» проделала долгий путь до Пакистана, в город Пешавар.
Этот приграничный населенный пункт раскинулся у самого подножия Хайберского прохода.
На складе на городской окраине.
Фарук, управляющий северной горно-торговой факторией Пешавара, стоял посреди пустого помещения.
Ради скорейшей доставки образцов он не пожалел средств на авиаперевозку. Из линьцзяньских тупиков «Хуаюань» доставил груз к портовым терминалам на побережье, оттуда морем в Карачи, а дальше колонна грузовиков везла контейнеры прямо до Пешавара.
В центре склада темнело двадцать целых деревянных ящиков.
На боковинах красовалась отчетливая надпись краской: латиницей «RED RIDGE» и кириллические черные иероглифы «Тяжелая полевая скороварка марки «Хунлин»».
Шагнув к одному из ящиков, Фарук сделал знак рукой.
Стоявший рядом подручный тут же подскочил с монтажным ломом в руках и с сухим звуком сорвал металлическую ленту и доски крышки.
Разорвав внутренний слой пергаментной бумаги, он обнажил массивные детали из холоднокатаной стали.
Фарук лично вытянул скороварку из упаковки.
Стоило ладоням коснуться металла, как мышцы его рук напряглись.
Тяжелая, неправдоподобно тяжелая вещь!
Пролистав зажатую между ручками англоязычную брошюру с предупреждениями и инструкцией по паровой варке, он равнодушно бросил бумагу обратно в коробку.
Шероховатым пальцем торговец провел по гладкой поверхности корпуса.
Это был толстостенный стальной сосуд, полученный методом глубокой штамповки.
Толщина стенок поражала воображение, металл казался монолитным и холодным.
Никаких лишних бытовых ручек по бокам, плоская крышка – конструкция создавалась с расчетом на удобную укладку рядами и переноску в узких горных тропах.
Будучи опытным дельцом, снабжающим отряды в долине Белого Камня, он прекрасно понимал требования к прочности в северных кручах и теснинах.
И за это чудо просили всего пятьдесят долларов за штуку.
Реальный товар в точности соответствовал каталогу, а по части прочности и толщины стали даже превосходил ожидания.
Китайцы не солгали: перед ним действительно находился тяжелый котел, спроектированный «для экстремальных полевых условий».
─ Дайте телеграмму импортерам в Карачи, – Фарук отряхнул металлическую пыль с ладоней, бросив короткий приказ.
─ Передайте, чтобы перевели остаток средств компании «Хуаюань».
Указав на штабель деревянных ящиков, он велел помощнику: ─ Подавай машину. Грузим все двадцать ящиков до единого. Сегодня же отправляем в долину Белого Камня.
Полчаса спустя створки ворот широко распахнулись, и грузовик, взревев мотором, скрылся вдали.