На следующее утро.
Солнечные лучи пробивались сквозь легкую дымку над долиной, косыми парящими мазками ложились на серую черепицу двух рядов красных кирпичных бараков, отливая холодным блеском.
Вдоль обочины с глухим скрипом катили несколько ручных тележек-платформ.
Рабочие налегали на лямки, согнувшись в три погибели; на их взмокших от пота шеях висели выстиранные до желтизны вафельные полотенца, а в кузовах громождались горы старых запасов со склада – тяжелые, отлитые сизым чуваком казаны глухо лязгали на ухабах.
─ Товарищ начальник отдела, зарплату-то на этот раз выдадут?
Когда тележка проезжала мимо ворот инструментального цеха, тот самый молодой рабочий, что накануне поджидал у складских дверей с расспросами об учебе, бросил работу и окликнул его издалека.
В руке он все еще зажимал покрытый масляной пастой штангенциркуль, а на лице читалась смесь надежды и неловкости.
Пожилой рабочий, укладывавший казаны на соседнюю тележку, сердито зыркнул на него и огрел парня по затылку мозолистой ладонью:
─ Чего раскричался! Товарищ начальник отдела в город по делам спешит, не задерживай человека по пустякам!
─ Товарищ начальник отдела, чайку не желаете глотнуть? ─ поднявшись из-за бачка с кипятком у дороги, сдержанно поприветствовала его женщина.
Чэнь Ли остановился и кивнул им: ─ Будет производство – будет и зарплата. Берегите себя, товарищи, не гонитесь за скоростью в ущерб технологии.
─ Будьте спокойны, товарищ начальник отдела! Мы люди старой военной закалки, кого-кого, а собственную работу халтурить не станем! ─ заверил старый рабочий, ударив себя в грудь кулаком.
Чэнь Ли улыбнулся и, не задерживаясь, зашагал к старому административному корпусу отдела технического контроля.
Шел он ровной уверенной походкой, но в мыслях царила кристальная ясность.
Взгляды, которыми рабочие провожали его, изменились.
Прежняя подозрительность и холодное недоверие уступили место надежде и скрытой готовности угодить. Даже обращение изменилось: вместо снисходительного «мальчишка Чэнь» или пренебрежительного «заместитель начальника отдела» они теперь звали его коротко и уважительно – «товарищ начальник отдела».
Однако Чэнь Ли прекрасно понимал: дело вовсе не в его личной харизме и не в том, что коллектив внезапно прозрел и оценил его производственные замыслы.
Рабочие верили в другое: в заново опущенные рубильники цехов, в груженые чугунными казанами тележки и в ту самую месячную зарплату, которую Чжао Голян поклялся выплатить под честное слово.
Если через десять дней первая партия из ста скороварок не прибудет вовремя на товарную станцию Линьцзяна или если сорвется предоплата от компании «Хуаюань», сегодняшние приветливые улыбки и уважительные кивки исчезнут в десять раз быстрее, чем появились.
В те времена, когда людям едва хватало на кусок хлеба, инстинкт выживания значил куда больше любых административных чинов.
…
Кабинет заместителя начальника отдела технического контроля располагался в углу на втором этаже старого здания.
Стоило толкнуть скрипучую деревянную дверь с облупившейся краской, как нос уловил тяжелый застарелый дух непроветриваемого помещения, смешанный с кисловатым амбре красных и синих чернил да дешевого канцелярского клея.
Чэнь Ли подошел к столу и опустился на стул.
На столе лежали вороха исписанных и густо перечеркнутых красным карандашом черновиков – прежний хозяин кабинета оставил их после долгих бессонных ночей в архивах, пытаясь свести воедино годы бесплодных попыток конверсии и планы консервации завода.
Чэнь Ли протянул руку и выдвинул ящик.
Сверху под стеклом лежала черно-белая фотография.
Мужчина в застегнутом на все пуговицы френче стоял у старых проходных завода № 764, держа в руках толстую тетрадь с технологическими картами, и прямо смотрел в объектив.
Это был его отец, Чэнь Гоань, погибший на производстве в 1979 году во время испытаний пиротехнической продукции.
В глубине ящика лежал бумажный пакетик, завернутый в оберточную бумага.
Чэнь Ли поднял его и принюхался: в нос ударил резкий травяной горьковатый запах. Линь Суфэнь принесла этот сбор из сычуаньского любистка и чая полмесяца назад – прежний владелец тела страдал хроническими мигренями, которые неизменно обострялись от переутомления.
Взгляд Чэнь Ли скользнул по этим нехитрым вещам, а пальцы легко коснулись шершавого края фотографической карточки.
Прежний Чэнь Ли из кожи вон лез в своем отделе, сутками копаясь в архивах и до хрипоты споря с Ро Тьецзюнем из производственного отдела, лишь бы доказать заводу: кресло замначальника он получил благодаря собственным мозгам, а не за счет тени покойного отца.
Теперь же эта плоть завоевала уважение всего предприятия за счет валютного контракта и банковской кредитной линии, но ворочал всем этим разум совсем иной эпохи.
Чэнь Ли откинулся на жесткую деревянную спинку стула, прикрыл глаза и тяжело вздохнул.
В прошлой жизни он был главным конструктором оружейных систем мирового уровня.
Под его началом слаженно работали сотни смежных НИИ и проектных групп, а ежегодные бюджеты исчислялись миллиардами.
В залах заседаний того уровня ему стоило лишь поставить подпись в графе технических выводов, как вся государственная военно-промышленная машина мгновенно приходила в движение.
Здесь же, на заводе № 764 образца 1984 года, чертежи противовоздушных систем пылились в запертых железных шкафах, а чтобы выбить двух токарей высокой квалификации для переделки опытных образцов, приходилось ждать устного соизволения Чжао Голяна.
Чтобы добиться в банке ста тысяч юаней оборотных средств, требовалось кланяться городскому чиновнику из плановой комиссии да вызванивать заместителя начальника провинциального управления оружейной промышленности, чтобы тот лично поручился за завод по телефону.
Подобные административные оковы давили на плечи невидимым, но мертвящим грузом.
Чэнь Ли открыл глаза, и взгляд его упал на облупившуюся перьевую ручку.
В индустриальной системе 1984 года технический потенциал, безусловно, оставался главным рычагом, но без прочной точки опоры никакой рычаг не сдвинет с места умирающий военный завод.
Он не мог при каждом кризисе уповать на временные полномочия от Чжао Голяна и тем более не собирался вечно прозябать в кресле замначальника отдела качества, пытаясь решать вопросы с городским комитетом, банками и внешнеторговыми организациями.
Ему требовалось официальное положение в иерархии этой эпохи – позиция, дающая реальные полномочия принимать решения и распоряжаться ресурсами.
Дело было не в личных амбициях, а в единственном способе довести начатое до конца.
…
─ Товарищ начальник отдела! Товарищ начальник отдела на месте? ─ раздался за дверью торопливый топот, и молодой сотрудник финансового отдела, запыхавшись, распахнул дверь, сжимая в руке бланк с яркой красной печатью, весь залитый потом.
─ Товарищ начальник отдела, деньги от «Хуаюань» и банка поступили! Директор велел срочно явиться в его кабинет!
Чэнь Ли поднялся со стула и одернул выцветшие манжетки френча: ─ Понял, пошли.
В кабинете директора Жоу Сяндун яростно щелкал костяшками потертых деревянных счетов – сухой трепет косточек звучал звонко и тревожно.
Чжао Голян сидел рядом, зажав в пальцах потухшую сигарету «Хунгмей», и не отрывая глаз смотрел на лежащее перед ним свежее платежное извещение.
Заметив вошедшего Чэнь Ли, Чжоу Сяндун умолк, подвинул бумагу ближе к гостю и с трудом сдерживал волнение в голосе:
─ Сяо Чэнь, взгляни-ка. Обе суммы только что одновременно упали на наш счет в Промышленно-торговом банке.
Чэнь Ли взял листок и бегло просмотрел его.
Строка первая: аванс на внутреннее производство от компании «Хуаюань», ровно двадцать тысяч юаней.
Строка вторая: первый транш краткосрочного кредита на пополнение оборотных средств от линьцзянского отделения Промышленно-торгового банка, ровно двадцать тысяч юаней.
Итого: сорок тысяч юаней.
─ В «Хуаюань» работают оперативно, аванс перевели еще до полудня, ─ Жоу Сяндун размашисто черкнул что-то пером в амбарной книге. ─ Старый Чжао, Сяо Чэнь, я уже завел под эти сорок тысяч отдельную статью расходов в бухгалтерии. Согласно соглашению с товарищем Хань Чжиюанем из банка, средства имеют целевое назначение: в первую очередь пустить их на закупку материалов для первой партии из ста скороварок, приобретение картонной тары, покрытие цеховых расходов на воду и электричество, а также оплату доставки до станции.
─ Я знаю, ─ Чжао Голян засунул сигарету в рот, чиркнул спичкой и глубоко затянулся. ─ Старый Чжо, расписывай каждую копейку. Ящики должны быть в цехе сегодня после обеда, транспорт и грузчиков оплачивай авансом. Сдадим продукцию в срок – ни у одного рабочего язык не повернется требовать урезанную получку.
Жоу Сяндун тяжело вздохнул, сгреб бухгалтерские книги и ведомости: ─ Ладно, пойду к себе в отдел, буду держать руку на пульсе. Подпишешь бумаги – оформлю всё по уму.
Выйдя за дверь, главный бухгалтер аккуратно прикрыл за собой деревянную дверь кабинета.
В комнате остались только Чжао Голян и Чэнь Ли. Белесые клубки дыма лениво таяли в полумраке, а за окном ветер глухо шумел в кронах старых сосен.
Чжао Голян достал из ящика стола синюю папку из плотной оберточной бумаги, положил ее перед собой и, прижав сверху широкой ладонью, не спешил передавать гостю.
─ Чэнь Ли, взгляни-ка сюда.
Чэнь Ли подошел ближе.
В папке лежали черновики еще не опубликованного приказа о повышении кадров. На официальном бланке с красной шапкой чернилами было аккуратно выведено предложение о назначении.
В графе предполагаемой должности изначально значилась строка:
Назначить товарища Чэнь Ли заместителем директора государственного завода № 764.
Однако эти три слова – «заместителем директора» – были густо зачеркнуты красным шариковым стержнем, а поверх них от руки стояло другое: помощник директора и начальник офиса конверсии.
Взглянув на эту бросающуюся в глаза красную пометку, Чэнь Ли сохранил полное спокойствие – в прошлой жизни он начинал трудовой путь на оружейном заводе именно с должности директора.
Заметив его реакцию, Чжао Голян одобрительно кивнул. Он убрал руку с папки, откинулся на спинку стула и кивнул на перечеркнутые строки:
─ Не буду скрывать: вернувшись из банка, я первым делом хотел выбить тебе должность замдиректора. За последние дни ты сотворил невозможное: превратил залежи ненужного хлама на складе в валютный товар, привел зарубежных покупателей, выбил у «Хуаюань» двушке аванса и заставил этого скрягу Хань Чжиюаня раскошеливаться на оборотный кредит.
Директор стряхнул пепел, и голос его стал глуше:
─ По заслугам и способностям ты этого поста более чем достоин. Но, Чэнь Ли, тебе всего двадцать девять лет.
Чжао Голян вздохнул и ткнул пальцем в красные строчки:
─ Двадцать девять лет – перескочить из кресла замначальника отдела сразу в заводское руководство, минуя ступень начальника отдела. Это противоречит всей существующей номенклатурной сетке и кадровым процедурам.
Кадровый отдел Управления оружейной промышленности такого просто не пропустит.
Товарищ Фан из управления нас поддерживает, но порядок есть порядок: стаж и возрастные цензы никто не отменял, министерство никогда не утвердит столь резкий скачок. Пошлем рапорт – его завернут, только тебе же карьеру испортим.
Чэнь Ли чуть заметно кивнул и произнес: ─ Я понимаю, товарищ директор. В таком деле пустые титулы ни к чему.
Прошлый Чэнь Ли провел на множестве крупных государственных проектов и насмотрелся на аппаратные игры и борьбу за выслугу лет.
Он прекрасно сознавал: в армейской и промышленной среде 1984 года, где всё держалось на стаже и чинах, вздумай Чжао Голян протащить двадцатидевятилетнего замдиректора напролом, это вызвало бы лишь бурю зависти и сопротивления вверху, а то и вовсе сорвало бы те самые тридцать дней передышки, которые они с таким трудом отвоевали.
─ Хорошо, что ты трезво смотришь на вещи, ─ лицо директора смягчилось, и он постучал пальцем по новой формулировке. ─ Помощник директора плюс начальник офиса конверсии. Должность не завязана на штатное расписание замдиректоров, и утвердить ее в главке будет в разы проще. К тому же на этом посту ты получаешь все законные рычаги.
Чжао Голян выпрямился, и взгляд его стал строгим:
─ Офис конверсии – структура новая, и руководить ею будешь ты единолично. Отныне вся гражданская продукция, сбыт и внешние контакты завода № 764 замыкаются на тебя.
Как помощник директора, ты имеешь право участвовать в заседаниях директората и представлять интересы завода в городском плановом комитете, компании «Хуаюань», банках и министерском главке.
Однако крупные контракты, финансовые траты и стратегические решения по-прежнему утверждаются через общую дирекцию. Ты уловил суть?
Чэнь Ли вгляделся в четкие строчки на бумаге.
Помощник директора, начальник офиса конверсии.
Для человека, которому прямо сейчас требовалось разворачивать производство и выстраивать внешние связи, это было куда практичнее несбыточного приказа о назначении замдиректором.
Он не стал рассыпаться в фальшивых отговорках и произносить дежурные фразы в духе «я слишком молод и неопытен».
Перед лицом двух с половиной тысяч голодных ртов и сжатых до десяти дней сроков поставки любое кокетство было бы преступным предательством завода.
─ Товарищ директор, я принимаю это назначение, ─ Чэнь Ли посмотрел прямо в глаза Чжао Голяну, и голос его прозвучал твердо и весомо. ─ Первая сотня скороварок отправится на товарную станцию точно в срок. А обещанную рабочим зарплату мы выплатим вовремя.
В глазах старого директора не было ни хвастовства, ни пьянящего хмеля внезапного взлета – лишь глубокая, внушающая уверенность надежность.
Чжао Голян хлопнул ладонью по столу, морщины на его лице разгладились, и он громко произнес:
─ Добро! Чэнь Ли, я немедленно оформляю рапорт о твоем повышении!