Марк насторожился, с опаской оглянул ту самую чашу.
— Не понял?
Слушай дальше. Я помню, как впервые сделал глоток из Источника. К тому моменту мои глаза уже вытекли, я просто полз как слизняк на звук журчащей воды. Ощущение времени исказилось, даже сейчас не скажу, потратил ли я на это несколько часов или недель.
Я полз на тяге тлеющей воли. Ступни отвалились первыми, просто под собственным весом. Затем кисти. Части тела отщипывались как комочки ваты: ненавязчиво, без хруста костей или рвущихся сухожилий. Но я продолжал. Уже ни о чем не думал, просто толкал свою тушу на автопилоте. Волочащий по полу рот подбирал всякое, что приятно хрустело на зубах. Так и не понял, кстати, почему зубы не расплавились.
В какой то момент я не чувствовал ничего ниже колена. Руки тоже стерлись до локтя, я отталкивался ими от поверхности как рыба на суше, только плавники становились все короче. К счастью, звук журчания нарастал. Я почти был у своей цели.
Даже не знаю, почему я так зациклился на этом журчании. Может, еще с того момента Источник тянул за ниточки в моей голове. Не пойми неправильно, у меня был доступ к воде. Я зачерпывал землю как ковш и рассасывал находящуюся в ней влагу. Но сам понимал, что долго так не протяну.
И вот однажды, этот звук находился так близко, что чуть ли не оглушал. После столького времени в одинокой пещере это казалось именно так. Я чувствовал, как влажный воздух пощипывает мою плоть сильнее обычного. Остались последние несколько метров.
Мне стало необычайно легко. Поначалу я думал, что во мне проснулось второе дыхание, а оказалось от меня отделился таз. Осталась только голова, туловище и немного плеч. Я полз, толкался, вгрызался в камни зубами, цеплялся за бугорки подбородком. А мне становилось все легче, к сожалению, только буквально. Жизнь стремительно вытекала из меня вместе с кишками. Я все больше походил на телесную оболочку.
Но я так и не дополз. Тело перестало слушаться в шаге от родника, как бы сознание изнутри не кричало. Я был уверен, что уже умер, пока шальная капля не скатилась в дырку на моей щеке. Высушенный язык впитал ее как губка, и разряд прокатился по всему, что от меня осталось. Вода не отрастила мне ноги, не вылечила раны. Она… Просто… поддерживала во мне жизнь. Дала столько сил, сколько физически могло впитать это тело.
Я проснулся готовый свернуть горы. Столько энергии, которую нужно куда-то потратить. Совершил еще один рывок навстречу. Как оказалось, за время сна нижняя часть туловища успела прилипнуть к камню и осталась там же. Осталась голова, грудь и верхняя половина ребер, но жизнь во мне била ключом.
Дальше все было проще простого. Я раскачался и перевернулся на спину. А дальше — просто открыл рот. Ловил капли. Промелькал, конечно, соблазн нырнуть в прудик, но решил не рисковать. Долго же я так жил, но тело не торопилось отрастать. Источник был не всемогущим. Приходилось есть крошки жучиного помета и другую дрянь с пола. Червячки или другие заморыши были лакомством. Насекомые побольше почему-то этого места сторонились.
К моменту, когда волосы отросли заново и почти дошли до груди, мои кости окрепли, а пищеварительный тракт отрегенерировал почти с нуля, хоть еще болтался снаружи. Это было моим вложением в будущее, чтобы извлекать из пищи максимум и быстрее вернуть свое тело.
Да, я мог сам выбирать, чему отрастать первому, кроме волос. Поэтому я стал есть свои волосы, и тогда восстановление значительно ускорилось. Примерно за тот же промежуток времени, за который я восстановил кишечник, у меня получилось отрастить руки до уровня локтей. Волосами и выточенной косточкой временно зашил свое брюхо, чтобы органы не вываливались, пока буду передвигаться. И я наконец мог делать недалекие вылазки от Источника в поисках пропитания.
Тогда-то дела и пошли в гору. Вместе с водой из родника, мое тело восстанавливалось по часам. Я съем небольшую букашку и своими глазами увижу как появится пара миллиметров новой ткани. Более того, мышцы и кости преодолели человеческие лимиты. С головой, грудью и двумя культями вместо рук я бы составил старому себе равную схватку.
Разум остер, а по жилам растекается сила. Я начинал наглеть. Пользуясь скромными размерами, я заглядывал в паучьи норы, истреблял их поодиночке и лакомился. Паучьи яйца — моя отдельная слабость. Я съел тысячи тенетников. Поначалу крутило от яда, но меня это не останавливало, и иммунитет появился сам собой…
По ощущениям прошло два дня, за это время я полностью восстановил тело. Уже тогда оно отличалось. Гибкое, сильное, и что меня удивило — тяжелое, это я заметил не сразу. Мышцы и кости, что плотнее человеческих в несколько раз, очевидно, и весят не легче стали.
Время шло, метаморфозы не прекращались, и годы взяли свое.
— Вот, как я стал таким… Надо же, аж во рту пересохло…
Этнома потянулся за миской.
— Эй, дай тоже хлебнуть!
— Даже не вздумай-ц-ц!.. — Отшельник отдернул чашу подальше, отвернулся и аккуратно глотнул. — Одна капля, и ты станешь ее рабом. Тц-ц-цена слишком высока.
— Про эту часть ты как-то не особо распинался.
— А зачем мне портить впечатление… При первой-то встрече…
— Мне почему-то казалось, ты наоборот не отказался бы от собутыльника.
— Вот уж нет… Никому такого не пожелаю. Лучшее, что я могу сейчас сделать — это помочь заблудшей душе. Помочь выбраться Кьютеррору обратно. А здесь… здесь хорошего мало.
Марк наклонил голову. Глаза медитативно скользили по покачивающейся воде в миске.
“Звучит как мощный пермабафф, но с соответствующими последствиями… Игра испытывает мою тягу к силе. Отговаривания только подогревают интерес…”
Отвел взгляд, коротко вздохнув.
— Выбраться я всегда успею. Ты мне вот, что скажи, Этнома. Кроме Источника тут есть что-либо ценное?
— Ценное…
“Похоже, он не понимает…”
— Давай начну издалека. Люди со временем поняли, что из здешних монстров, прямо или косвенно, получается исключительная экипировка. Будь-то броня или мечи…
— Ах, точно. Что-то такое припоминаю, люди на Ферсталисе занимались подобным. Как же оно называлось… А… Амх… В общем, я о таком не задумывался, ведь мне давно чуждо хрупкое человеческое тело. Но теперь я понимаю тебя. Обычному человеку тут выжить не просто, да… Знаю я местечки с крепкими ребятами. Есть даже те, с которыми мне трудно приходится.
— Трудно тебе, не значит, что трудно мне. Не стесняйся.
Этнома посмотрел на Марка, заглянул в его уверенные глаза. И не сдержал смеха. Громкого, искреннего и переходящего на насекомий стрекот.
— Во… во… Во-ха-ха-ха-ха-а-ац-ц! Вот это ты меня удивил! Успел позабыть, как люди могут удивлять. — Отшельник отвлекся на короткий глоток и двинулся к выходу из укрытия. — Ну пойдем “на улицу”. Покажешь, что может нынешнее поколение. Может, я и правда посчитал тебя за глупца. В конце концов, ты пересек паучьи угодья и остался невредимым, да… Ты способный парень… Способный…
Марк пошел следом за Этномой, что прихватил с собой миску с водой Источника. Он двигался без единой остановки на раздумья, знал каждый закуток пещерной системы.
— Я так понял, ты предлагаешь что-то вроде дружеского спарринга? — бросил Марк ему в спину.
— Вроде того, вроде того, да…
— Тогда… без обид, если я случайно…
Марк прервался: от стены знакомо откололся громадный валун. Обнажил Волнорезы. Вспышка, грохот! Навозник притаился за облачком пыли. Но когда оно рассеялось, Кьютер увидел две неподвижные жучиные половинки.
Неразбериха. Игрок посмотрел на отшельника — от навозника он стоял шагах в пятнадцати.
“Да ну нахрен”.
— Этнома, стой, — сказал Марк. Отшельник вежливо послушался. — Это ты его убил?
— Хм, ну да.
— Тогда я должен сказать…
— Раз должен… Ну говори.
— Ты намного сильнее меня.
— Я… знаю.
— Но я все равно хочу с тобой сразиться. Только… не убивай меня, ладно?
— Я не прощу себя, если не спасу заблудшую душонку. — Он обернулся через плечо, мягко улыбнувшись. — Пойдем развлечемся.
Недолго погодя они вышли к просторнейшему гроту. Марк не мог отделаться от чувства, что от места несло босс-ареной. Площадь с половину футбольного поля, потолки где-то там, до куда его персонаж никогда не допрыгнет. И атмосфера. Сталагмиты вычерчивали колючую и неаккуратную, но угадываемую глазу окружность. Пара природных укрытий на арене, куда же без них. Ну и мягкое теплое освещение — аккуратный штрих геймдизайнерской магии.
Они разошлись по краям арены. Марк вскинул Волнорезы. Perfect alternate заряжен на максимум, начинать надо с правой руки. Этнома сделал заключительный глоток и спрятал сокровище в укромной ямке между сталагмитов:
— Начнем.
“Не спускай с него глаз…”
Марк разбежался, но отшельник оказался в одном шаге.
“Когда он!..”
Спонтанная атака, пока не стало слишком поздно. Этнома отвернул плечо синхронно с тычком — мимо. Второй клинок — отшагнул. Марк дважды ударил по воздуху. Отшельник ступил навстречу, меж обоих Волнорезов.
“Он в моей мертвой зоне!”
Коротким взмахом кистей, взял клинки обратным хватом; Насекомье колено в поддых. От внезапности даже реальные мышцы пресса заныли. Персонаж Марка очухался еще в воздухе, а спарринг-партнер поджидал в точке приземления. Времени в полете с запасом хватило на недовольный цок.
В последний миг Кьютер наклонил тело, встретил атаку передом, скрестив клинки. Оглушительный грохот. Отдача подбросила игрока на три головы выше, и тот пролетел дальше отмеренного, долгожданно сорвав планы отшельника.
— Здорово-здорово…
Скоростной рывок отшельника. Марк среагировал, выставив лезвия, но удар тяжелее молота выбил из равновесия. При этом скорость Этномы не уступала легковеснику. Он атаковал хлестко и больно. Полоску здоровья пошатывало даже при идеальном блоке, просто от отдачи.
— Постой! — Марк поднял руки, капитулируя. Еще пара пропущенных ударов станут фатальными. — Мне нужно восстановиться.
Оставив персонажа регенерировать, он ненадолго отлучился от шлема. Справил нужду, размял суставы и выпил воду. Вернулся и перешел ко второму раунду.
Кьютер ошибся, продолжая мыслить логически, пытаясь предугадывать. Каждое движение насекомоподобных конечностей сбивало с толку. Они действовали асинхронно, независимо друг от друга. Будто каждой лапкой управляла отдельная извилина.
Переключился на грубую реакцию и слегка преуспел — продержался на десять секунд дольше.
— Тц, какого хрена… Еще раз, Этнома! Только, дай мне время…
С каждой провальной попыткой Марк все больше понимал, что сражается с существом, у которого, возможно, не было слабостей. Отменные рефлексы, алогичный для человека стиль боя, иммунитет к ядам.
Превосходные физические данные, подобные масштабированному муравью. Скорость, но не синтетическая на стометровке, а маневренная и резкая, как шайба в аэрохоккее. И все это он поддерживал при чудовищной массе, сравнимой с автомобилем. Об этом Марку напоминали следы его рывков, что увековечивались вмятинами на скалах. Этнома явно поддавался, атаковал Кьютера в четверть, если не в десятую долю силы.
Тяжести его телу придавала сверхплотная мышечная ткань и два скелета: человеческий внутри и насекомий снаружи. По прочности Отшельник был как прямоходящий танк. А если оборона даст брешь, то доведенный до совершенства анаболизм восстановит ткани в мгновение ока, как только в пасть попадет что-то питательнее воздуха.
“Аквиксия. Филзар. Этнома. Не люблю поспешные выводы, но… Кажется, Этнома среди них — сильнейший”.
Нет. Все же, одна слабость была.
Рука отшельника потянулась за заначкой, но когда он поднял миску, она была пуста. На закаленной в печи глине красовалась свежая трещина.
Марк обернулся на треск разбившейся чаши.
— Эй… старик… Что с тобой?..
Прежнего сверхвоина было не узнать. Двухметровое тело сгорбилось. Руки сцепились в замочек возле груди, сдерживая дрожь. Ноги стали подкашиваться в коленях под сотнями давящих килограмм. Он будто замерзал, все сильнее съеживаясь в комочек.
Голова Этномы беззвучным скрипом повернулась к выходу. Шаг. Отшельник не устоял на ногах, тяжелый вибрирующий грохот прошелся по арене. Лежачее тело не изменило скрюченной позы, будто стянутое спазмом.
Марк подбежал к Отшельнику, увидел осколки миски — пазл в голове сложился. Все как при первой встрече.