Недолго поразмыслив, Марк использовал быстрое перемещение в Хэмиш. Хоть кладовка Дороти и симпатизировала, но делить с ней пару квадратных метров было бы некомфортно.
Увидев Доротона, у игрока засосало под ложечкой. Парень сглотнул ком и отложил семейные драмы на неопределенный срок.
“Хоть ко мне это не относится, но все равно напрягает. Особенно когда ты в роли почтового голубя. Встретились бы они двое и решили все вопросы. Делов то…”
Марк положил оба драгоценных материала на верстак и снова впал в ступор. Использовать их по отдельности или попытать удачу, чтобы изготовить один могущественный артефакт? С чего начать? Всего одна попытка.
— Вот же блин!.. — злостно улыбнулся Марк. — Да у меня руки дрожат от азарта! Была не была.
Нутро подсказывало ему, что измельченные предметы потеряют свою силу. Он перебирал глазами инструменты и реагенты, что преобразят материалы, но при этом оставят их в первозданной форме.
— Щипчики подсвечиваются? Мне что, перо ими общипать? — скептично пробормотал Марк, но решился взять инструмент.
[Взят в руки: пинцет часовщика
Использовать на пере юной Аквиксии (ощипать)
Забор материала (3/3)]
— Че?
[Подробнее…
“Забор материала” — один из режимов использования пинцета часовщика, предназначенный для изучения свойств материла без траты самого предмета.
Рядом с кнопкой режима будет указано количество попыток для применения, зависящее от материала.
Каждая попытка дарит пробник материала, непригодный к экипировке, но повторяющий свойства оригинального предмета при дальнейшей обработке
Так вы сможете выбрать предпочтительный способ обработки материала и избежать неудачные трансмутации!]
— И почему я узнаю об этом только сейчас…
Полив ниточку пуха раскаленным сплавом, та осталась невредимой и впитала металл, прямо как плавники сома. Бросив второй экземпляр в пекло печи, тот расплавился на крупицы Фауниевой руды — невыгодный обмен.
— Осталась еще одна попытка. Наверное, пора...
Марк перешел в интерфейс торговой площадки, но быстро разочарвался. Стебель живого дерева, Пыльца Вералицветника, Кристаллизованная кровь… Продавцов высокоуровневых реагентов можно было пересчитать по пальцам, а цены шли на тысячи. Не по карману. Чувство зависти сжало горло, не спрашивая Марка. Тот лишь недовольно цокнул и закрыл окно торговли, но мысль о превосходящих игроках как метастаз въелась корнями в ткани сознания.
Наковырял Фауния с рогов рудных козлов, расплавил и напитал ими перо. То выпрямилось и окрепло, будто снова висело на владельце.
[Ожившее перо юной Аквиксии (оберег)
Грация аквиксилов: при успешном увороте/блокировании/парировании увеличивает шанс критического удара на 1/1/2%, скорость передвижения на 1% и маневренность на 1% на 1 минуту. Может складываться до 10 раз. Эффект удваивается, если условие сработало в воздухе. Увеличивает шанс критического удара на 5%, если удар был нанесен в воздухе.
Цельнометаллическая жила: увеличивает регенерацию здоровья на 1 в секунду.]
— Ахах, чего?! Один в секунду!? Это джекпот!
“Хотя, с ростом моего hp и урона мобов, регенерация еще больше обесценилась. С полного нуля мне придется лечится две с половиной минуты… Хотя ладно. Пойдет”.
Кроличья лапка же не поддавалась забору материала. Марк фантазировать не стал, взял нитки… и тут же положил обратно.
“Могу ли я сделать веревку из прочной шерсти?.. Так должен выйти более качественный эффект”.
Марк пошарился в тайнике и наскреб еще шесть клочков.
— Доротан вязать не умеет. Получается, обратно к Дороти…
“Говорила, что она будет у себя… Интересно, она там ночует? Вот бедняга. Или… это игровая условность такая? Неважно. Надеюсь, ее можно будет отвлечь от вязки свитера”.
Быстрое перемещение обратно в город. Марк зашел без стука, пронырнув в низко посаженный дверной проем. И никого не увидел.
— Серьезно?.. — процедил парень сквозь тяжелый вздох. — Только время потратил. Хотя, я чего-то подобного ожидал.
Рука нащупала дверной косяк, чтобы развернуться, но игрок внезапно озадачился, будто что-то заставило его остановиться. Нечто, находящееся на виду, неуловимое и безобидное для чего угодно, но не для этой комнаты. Беспорядок. Даже веретено с драгоценной прочной шерстью было брошено посреди дела.
Он неосторожно шагнул вперед, и ботинок со звоном задел что-то металлическое, тяжело прокатившееся по каменному полу. Сердце на мгновение свернулось в комочек. Глаза рефлекторно стрельнули вниз: на полу лежал увесистый монтажный молоток, а неподалеку — одна из пуговиц с ее рубахи.
Зубы Марка заскрипели друг об друга. Доказательств было недостаточно, но мозг сам достраивал картину. Как Дороти схватила тяжелое орудие, что нашла под рукой, как отчаянно им махала, боролась. И как проиграла.
Пуговица. Воображая настоящее и будущее, становилось только тошнотворнее. Бурлящая гневом кровь затопила, а затем расплавила хладнокровный разум. “Действуй.” — вопил организм всем клеткам в его теле. — “Сейчас”.
Глаза запрыгали с места на место, как лазерный луч в зеркальной комнате, и резко остановились на чертежной доске, где Дороти мелом записывала заказы и вела расчеты. Поверх мазни, будто растертую сухим рукавом, была выведена надпись: “Темнотоки, под южными воротами. Тысяча монет”. Буквально все сбережения за беспрерывные семь часов игры требовали выкупом.
Его лицо перекосило, словно проржавели мимические мышцы, а каждый спазм сопровождался беззвучным скрипом. Сообщение воняло очевидной засадой, от чего становилось еще дурнее. Кто бы не был похитителем, ему нужна не Дороти, а Марк. Вина холодной бетонной плитой давила на плечи.
“Что за Темнотоки такие?” — пульсировала мысль.
Игрок бросился на городские улицы в поиске ответов. Первый же местный поведал об этом месте.
— Темнотоки? — поморщился торговец. — С бандитами чтоль связался?
— Не понял?
— На преступном жаргоне ты заговорил, ко-ко-колонизатор. А для обычного люда — это Капéльники.
Он понизил голос, оглянувшись:
— Сначала это была каменоломня, ее труды видишь на стенах. Было дело, мертвых клали по чуме, но ненадолго прижилось. Один сильный прилив — и стало только хуже, весь город был на ушах, как сам помню. Потом прорубили шлюз в скале, городское говно спускать, да забыла мэрия про это место.
Торговец сплюнул под ноги.
— А потом Капéльники обзавелись вторым именем. Темнотоки. Да туда даже крысы добровольно не спускаются. Как только открыли Вералис, под городом расцвела контрабанда сокровищ с того континента. А следом сполз весь бандитский шлак. Воздух, говорят, хуже, чем в гробу…
— А вход?
Непись наклонил лицо, приподнял брови.
— Даже не хочу знать, зачем тебе туда, — проговорил он полузакрытым ртом. — Говорят, входов по городу несколько, но я знаю только об одном, самом очевидном. — Говносток в море. Пятьсот метров направо, вдоль берега… Все же воду в гавани хотели оставить чистой.
Марк без любезностей двинулся к водной глади. Уселся в бесхозную шлюпку, болтающуюся на мелководье. Пара минут гребли, и вдалеке уже виднелась торчащая из скал чугунная труба, под небольшим наклоном смотрящая вниз. Через камуфляж ила и водорослей проступала многолетняя ржавчина.
Марк подплыл поближе. Нижний ее край был подтоплен на один шаг: прилив только отступил. В другое время бы пришлось пробираться под водой. Марк встал на четвереньки, а костюм оповестил, что под слоем воды игрок вступил во что-то вязкое. Морская лужица тут же помутнела в цвета прогорклого жира.
Полсотни локтей спустя туннель расширился, а стены сменились каменной породой. Парень перешел на полуприсед и зажег фитиль масляной лампы. Нет, внутри оказалось просторнее, чем он ожидал. Марк выпрямился и огляделся. По краям коридора проходили грубо отесанные выступы, словно тротуар вдоль улицы, пока отходы собирались по центру. Игрок переступил на относительно сухую поверхность.
Продвигаясь вглубь, он то и дело замечал историю этого места: следы кирок, вросшие в породу опоры и укрепления, выцарапанные теги сталкеров под слоем конденсированной грязи.
Взгляд опустился под ноги. Каждый шаг вычерчивал ровные контуры на слое известнякового налета. И ничьи, кроме Марка. А значило это, что по пути давно не ходили, уж точно не сегодня.
“Они зашли по другому входу”.
Где-то вдалеке послышался плеск. Слишком тяжелый для капель. И затихший подозрительно резко.
Подвязав лампу на поясе, Марк вскинул Волнорезы.
Сквозь ил, по резервуару отходов поползла тонкая волна. Отблеск этой маслянистой складки медленно приближался. Еще несколько метров. Но то, что ее породило, выпрыгнуло раньше.
<Крыса амфибия ур. 11>
Уворот, нечто пролетело над плечом и с хлюпом ударилось о стену. Марк обернулся, в ужасе вспоминая три ряда изогнутых зубов, что промелькнули в шаге от лица. Вымокший в гнили зверь размером с енота показался на свету фитиля. Он прихрамывая перебирал перепончатыми лапками по скругленной стене.
“Все-таки я его задел”, — убедился Марк, подметив кровоточащую полоску среди шкуры цвета плесени.
Тварь отступила, перебралась на потолок, скрывшись в тенях, но Оберег горного шамана сквозь тьму обводил силуэт красной линией. Тварь затихла, думая, что ту не видно, и атаковала сверху. Взмах лапами высек искры на скрещенных Волнорезах, пока полукрокодилья пасть щелкала в сантиметрах от носа игрока.
С гримасой отвращения Марк отдернул зверюгу и развел врозь руками. Крысище засело на левом предплечье и прокусило запястье, словно высохшую вафлю.
[HP: 150/170 | левая рука повреждена | отравление]
Жертвой левой руки, он вонзил жало под хвост, нанизив зверя по всей длине. Тварь съежилась от боли, но вцепилась в кисть еще крепче. Она забарахталась как рыба на суше, пытаясь вырвать кусок плоти.
[HP: 131/170]
— Да сдохни уже! — Марк провел атакой по тому же месту, чем вызвал эффект Волнорезов. — У меня нет на тебя времени.
Хватка пасти ослабла, а мутно желтый огонек в глазах пропал, но лишь на секунду. Словно погрузившись в предсмертное бешенство, зверь снова окреп. Одним толчком он устремился сорвать кожу с лица игрока.
Застанный врасплох Марк наспех выставил полусогнутую покусанную руку, пока правая вынимала лезвие из плоти крысеныша.
Ладонь сжала мохнатую шею до хруста, но сотни зубчиков-игл по всей челюсти все тщательнее пережевывали руку, пока когти проходили через грудную клетку, как грабли о рыхлую почву, оставляя под собой шероховатую мясную губку.
Контрольный тычок сквозь оба виска, и тварь окончательно обмякла. Зато оставила предсмертные подарки.
[99/170 | левая рука значительно повреждена | обильное кровотечение | отравление]
— Просто замечательно, — цокнул Марк и подобрал добычу с монстра, даже ее не изучив. — Теперь даже комбинации из сетапа и подрыва слабой точки недостаточно.
Перекусывая бездонными запасами крольчатины, он переходил на быстрый шаг и бесцельно смотрел вниз..
“Как нетерпеливо… Опять. Я заслужил эти раны. Я снова не подумал… просто сделал.”
Желтый блик сверкнул прямо по коридору, и следом Оберег обрисовал красный контур чудища. Звук хлюпающих по стене перепонок донесся эхом. Снова Крыса амфибия.
— Просто будь осторожнее в этот раз. Не делай ставку на каждый удар.
Для перестраховки Марк глянул на здоровье. Восемьдесят два очка. Одна рука сильно ранена.
— Кровотечение и отравление даже перебили мой реген, жестоко.
Схватка началась ровно: методичная оборона и бескомпромиссные контратаки обагрили крысу двумя неглубокими отметинами. Сородич твари уже преподал парню суровый урок… думал Марк. Оказалось, игрок лишь закреплял материал перед новым.
Прыжок в канаву. Ту, что вдоль всего тоннеля, от которой не спрятаться. Через которую ничего не разглядишь даже с оберегом. Излюбленный Марком ход конем совершили против него самого.
Он отступился, но спина обожглась об холодную стену. Пространства для маневра попросту не было. Жидкая грязь бурлила, сбивая с толку. Глаза бегали, изредка хватались за едва заметную стрелку от плавника среди всего хаоса, но тут же теряли след.
“Раньше это походило на выпады кроликов. Я видел готовность перед прыжком, и мог реагировать заранее. Теперь же…”
Как назло, канализационное чудище набросилось слева, со стороны ослабленной руки. Плечо отреагировало машинально и вытянуло навстречу острие клинка. Нанизанное тело проскользило по жалу до самой рукояти.
Зверь жадно потянулся вперед, словно ничего не случилось. Вторая рука Марка уже дернулась, но он сдержал порыв.
“Нет. Надо вот так”.
Он резко опрокинул клинок лезвием вниз и пригвоздил тварь к земле. Затем не медля засадил туда же правый клинок — рана извергла липкую кровь; коридор заполонило рептильным рыком. Лапы чудища брыкались, резали воздух, пока Марк довольно наблюдал.
— Точно, я же Дороти пришел спасать…
Он высвободил клинки из плоти, дабы закончить начатое, но животное дотекло от кровопотери.
Отделавшись неглубокими отметинами от когтей, игрок двинулся дальше. Полсотни шагов вперед, и перед ним развернулась первая распутье. Траншейный перекресток, пути которого под едва заметным наклоном смотрели на стороны света.
Носки сапогов уже нацелили южную развилку, пока в огне лампы не отразилась спиленная решетка, а подле нее — неприметный тоннель. Столь темный и бездонный, что полностью сливался со смолисто-черными стенами, пока не наведешь светило. И единственный путь среди остальных, ведущий вниз.
При прочих равных южный тоннель казался самым логичным, но игровое чутье не ослабило хватки. Марк не скрывая поддавался соблазну секретов, всячески его оправдывая. “Он не может быть тут просто так, чтобы отвлечь внимание. Так не делают игры”.
Нога нащупала ступеньку вниз, ступив в неизвестность внутри другой неизвестности. Рельеф подземелий быстро изменился, зато сохранился почерк: каменоломни, сохранившие первозданный вид, не переделанные под канализацию. Поверхности стали светлее, суше, пыльнее. Изредка сырые потолки извещали о пересечениях со стоками ярусом выше.
С каждым пройденным шагом Марку все больше не нравилось это место. Фонарь освещал лишь пару метров известнякового лабиринта, а любой проход или поворот за угол ненавязчиво опускал ниже. На ступеньку, хотя бы на сантиметр или под углом в пару градусов, будто путь не предвещал выхода обратно, на поверхность. Зловещие катакомбы тонко играли на струнах человеческих слабостей.
Хуже подергивающих веко “безобидных” спусков или давящих на грудь стен была только тишина. Столь совершенная, что, казалось, мозг сам дорисовывал шум в акустическом вакууме. У кого-то она пищит высокими частотами, другим, возможно, повезло не иметь подобного недуга. Марку же чудился низкий приглушенный гул, схожий на звук напряженной барабанной перепонки, но извне.
Парень двигался дальше, старался об этом не думать, но мозг жил своей жизнью и активно суеверил, неизбежно зачав тревожную мысль: может звук вовсе не мерещится. А похож он больше всего — на пекло преисподней. Всего лишь догадка про себя, но вот уже среди какофонии Марк различал и треск пламени, и тысячи страдальческих криков, слившихся в один, что долетал сквозь толщу земли низкими вибрациями.
Самообладание медленно улетучивалось, прогорая как свеча, пока сомнения капали на грудь раскаленным воском. Новые коридоры казались уже знакомыми, а случайные тени подозрительными, смотрящими в ответ. Сознание, словно разворошенный муравейник, терзалось мыслями о возвращении назад. Но пройдено уже так много… Все равно что отправить родным предсмертную записку, а затем передумать.
Марк колебался. Давал обещания про себя: “Еще одна ступенька вниз, и я разворачиваюсь”, и не разворачивался. Точно тот самый шахтер, надеющийся, что именно сейчас он в метре от алмазов, игрок давал шахтам последние шансы снова и снова. Испытывал глубину отчаяния, в которое мог погрузиться.
И не будь это игрой, сделанной на совесть, он мог никогда бы и не вернуться. Но перед глазами предстало долгожданное, вдыхающее жизнь распутье, не похожее на остальные. Простейшая вилка: справа — подъем наверх, по другую сторону — крутой лестничный марш, ведущий в неизвестный пучины. А над каждым из проходов в камне выточены совершенно ненужные “dexter” и “sinister”. Даже Марк удивился сей пошлости.
“Велик ли шанс, что человек не отличает лево от право, но при этом знает латынь?..” — подметил он.
Отвлекшийся игрок вернулся к раздумьям. Казалось бы, наиочевиднейший выбор, но разум противоречил прошлому себе, будто прежние тревоги ничему его не научили. Пойдешь направо — и вернешься к тому, с чего начал. Или осмелься покорить новую глубину. Может, получится докопаться до самого низа? Марк облизнулся, поочередно поворачивая голову.
— Иногда нужно принять решение до того, как ты его обдумаешь, — проговорил он, хлопнув себя по щекам и в игре, и в жизни. — До того, как рассудок подтасует ответы и подаст под видом взвешенных плюсов и минусов. И вообще, Дороти ждет.
Он уверенно пересек арку “dexter”. Сердце в благодарность замедлило свой ритм.
За несколькими поворотами правый тоннель вскоре вознаградил игрока картой Темнотоков, выцарапанной прямо на каменной стене. В ту минуту простенький наскальный рисунок ощущался как преподношение с небес, а туман неизвестности рассеялся.
— Вполне похоже на схему метро. Ни капельки несложно. — Марк приложил указательный палец к единственному крестику на карте, и повел вниз по линии, проговаривая вслух свой будущий маршрут. — Дважды направо, потом по середке-е… Снова направо, и потом единственный раз налево. Изи. Тогда я буду примерно возле южных ворот.
Двигаясь дальше, он не переставал подмечать насколько не пожалел, выбрав “dexter”. Парень успел соскучиться по сырости на стенах цвета запеченной гнили. Глянец налета, эхо разбивающихся о пол капель,, журчащие канавы с отходами — даже столь жуткое место вдыхало в себя больше жизни, чем первозданные каменоломни. Легкие наполнились для клича “Я дома!”, но губы вовремя удержали порыв.
— А-а, опять ты. Ты меня уже ничем не удивишь, — устало произнес Марк, экипировав клинки.
<Крыса амфибия ур. 11>
Вдавив в землю все четыре лапы, зверь молниеносно набросился. Марк рискованно выставил оба клинка на опережение. Сноп искр осветил тоннель, отскочил от стен. Отброшенный крыс отступил, но не в страхе, а скорее перед очередным разгоном.
— Знаю, знаю. Прыгай уже в воду.
Но он разбежался по поверхности.
“Оу, окей”.
Свернулся в клубок и стремительным колесом покатился навстречу игроку.
“Оу…”
Монстр заехал по скругленным стенам, прокатился по потолку и завершил петлю, проскочив по поверхности стока. Затем второй оборот и третий — волчок из плоти огибал орбиту коридора не хуже щепки, подхваченной смерчем.
Марк пытался, но глаза не поспевали. Силуэт смешивался в гипнотическую кашу, как веши в барабане стиральной машины. Здесь не метнешь кинжал, и не остановишь битву словом. Только грубая реакция. Вспотевшие ладони лишь переминали рукояти в ожидании худшего.
Всего миг, и спиральная траектория сорвалась. Чертова земноводная карусель на скорости мотоцикла свернула к игроку. Марк моргнул — полсотни шагов обернулись в десять. Крысобур наехал на крохотную кочку, взмыл на уровне головы. Тут же расправился бритвенно-острый спинной плавник твари, свернутый в природную циркулярную пилу на тысячах оборотов в минуту.
“Вот же блять!”
Марк принял атаку напрямую и даже подумать не мог, что костюм мог выдавать такую вибрацию. Ладони свело, будто те держались за сверло перфоратора, пока лицо слепило искрами болгарки.
Под напором твари ступни съезжали назад по склизскому камню, пока носки вовсе не оторвались от пола. Потерявшее равновесие тело рухнуло на спину, а крысошар пролетел дальше, оставив на скальпе парня рваные шрамы. Позади заскрежетала плавниковая циркулярка, высекающая ссадины на граните.
“Значит, вот оно как. Либо мне не повезло столкнуться с этой атакой ранее, что вряд ли. Либо у моба Крысы амфибии есть различные пресеты со стилями боя. Стандартный, с атаками из под воды и вот эта пиздарезка. Даже не факт, что на этом вариации заканчиваются…”
Капля конденсата стукнула Марку по макушке, приведя в чувство.
— Бой еще продолжается!
Игрок подскочил и тут уже развернулся: чудовище из Темнотоков только окончило тормозной путь. Из окропленного кровью плавника сочились тонкие струйки дыма. Взгляды пересеклись, и перепончатые лапы перешли в галоп. Марк рванул на встречу.
— С подводным было сложнее, ты только выглядишь круто.
Когда он сблизился со зверем, тот завершил свою первую петлю. Но был еще не настолько быстр. А маневренностью монстр не мог похвастать на любой из стадий. Марк достроил спираль в голове и подбежал к месту в котором неистовый волчок оказался лишь спустя секунду. Земноводное колесо вонзилось в две Волнорезные спицы, чьи острия прошли сквозь брюхо и голову одновременно.
— Я насадил тебя на Бразильский шампур. А нечего было в рулет сворачиваться, хах. Четыре раны по цене двух.
— Развлекаешься, я смотрю?
Отвыкший от людской речи Марк подскочил, будто обернулся на выстрел револьвера.
Глаза парня щурились, высматривая контуры лица сквозь темноту, но неизвестный мужчина облегчил задачу, сравняв лампу с линией плеч. Опрятный, но потасканный жизнью видок, как у свергнутого принца в кризисе средних лет. Колосья русых волос нависали над властным взглядом, будто не знавшим проигрышей и отказов.
— Но откуда?.. — беззвучно сорвалось с языка Марка, словно пантомима.
“Мне знакомо это лицо…”