Парень, который поставил пятизвездочную гяру на место

Пятизвёздочные гяру — сокращенно Файвс — занимали самую вершину пирамиды под названием «школьная каста». Это была элита элит, первая лига.

Суйтэнгу Хари. Хиватари Хинава. Тигира Мию. Конгодзи Платина.

Они вчетвером были лучшими подругами ещё со средней школы.

Когда они — девушки с внешностью, достойной телезвезд, — собирались вместе, их невероятная сплоченность словно создавала вокруг невидимый купол. Пространство вокруг становилось священной, неприкосновенной территорией.

В стенах старшей школы Гингаминэ они пользовались популярностью, сравнимой с популярностью настоящих айдолов. Их любили всех сразу, по принципу «хако-оси»[1] — как единую группу.

Среди фанатов давно сложилось негласное, но железное правило: не нарушать их замкнутый мир четырёх. Никто не помнил, кто первым его сформулировал, но все соблюдали его с выдержкой матерых фанатов: держались на почтительном расстоянии, не лезли, не навязывались. Всё ради того, чтобы девушкам было комфортно.

Они вчетвером — нечто совершенное. Посягать на эту святыню запрещалось.

Впрочем, сами Файвс никого от себя не отталкивали.

При необходимости они спокойно разговаривали с кем угодно, а на уроках и школьных мероприятиях активно работали в группах вместе со всем классом.

Пятизвездочные гяру никогда не пытались самоутверждаться или диктовать атмосферу в классе своими личными капризами.

И вот, четыре красавицы, успевшие завладеть вниманием всей школы с первого же года обучения, перешли на второй и — о чудо! — все оказались в одном классе, 2-м «Д».

Это событие прозвали «Великим крестом школы Гингаминэ»[2].

Лучший год. Лучший класс. Идеальная внешность.

Те, кому повезло стать их одноклассниками, мысленно благодарили судьбу за эту удачу. Они ликовали, словно везунчики, выигравшие билеты в первый ряд на концерт любимой группы.

Но когда айдолы и фанаты собираются в одном помещении, между ними неизбежно вырастает невидимая стена.

Даже те парни и девушки, кто в любом другом классе считался бы кастовой элитой, рядом с Файвс невольно отступали на шаг. Незачем лезть — только лишний раз убедишься, что ты не того уровня.

Пятизвёздочных гяру боготворили как нечто неприкосновенное — они были настолько вне конкуренции, что никому даже в голову не приходило с ними соперничать.

Никто не пытался сблизиться с ними по-настоящему.

Но в том же классе учился один парень, который и не собирался преодолевать эту стену — его просто позвали сами.

☆☆☆☆☆

Середина мая. Время самоподготовки на одном из уроков.

Золотая неделя[3] осталась позади, отношения в классе почти устоялись — и именно тогда Кидзуки Икои, обычный ученик с ничем не примечательной внешностью, оказался в окружении крупных, суровых на вид бейсболистов. Те чуть ли не со слезами на глазах просили объяснить им материал перед грядущим промежуточным тестом. Тренер у них был суровый: схватишь двойку — не попадешь даже на скамейку запасных, будь ты хоть трижды игроком основы. Вот и сидели эти накачанные машины для выбивания хоумранов, съежившись над учебниками.

Уровень некоторых был таков, что они не понимали даже того, чего именно они не понимают. Икои работал с ними терпеливо и методично, пока не довёл всех до уровня, с которого они могли заниматься дома самостоятельно.

В этом островке мышечной плотности Кидзуки Икои терялся совершенно.

Внешность — приятная, но неброская. Из тех лиц, что не задерживаются в памяти.

На первый взгляд — самый обычный, среднестатистический старшеклассник. Ничего такого, что с первого взгляда покоряло бы девичьи сердца.

Форму носил строго по уставу, волосы не красил, укладывал — ровно настолько, чтобы выглядеть опрятно. Рост — не высокий и не низкий, телосложение — скорее худощавое. Сменная обувь чистая, никаких украшений. При этом нарочито серым или откровенно безвкусным назвать его тоже язык не поворачивался.

Определить его «категорию» было затруднительно. К какой социальной группе он принадлежит? Чем увлекается? Какие у него вкусы? Поди разбери.

Кидзуки Икои был анонимной единицей в общем потоке.

— Икои, ты нас реально спас! От двоек мы точно отмажемся!

— Дальше старайтесь сами.

— Обижаешь! Ты это, приходи на игру посмотреть!

— Буду ждать от вас хоумранов.

На шумную благодарность он не отреагировал ни высокомерием, ни показной скромностью. Легко ответил и направился к своей парте.

Поскольку учителя в кабинете не было, все давно перетащили столы поближе к приятелям, создав легкий хаос. Пришлось огибать этот лабиринт сзади, вдоль стены.

Только в последнем ряду у окна зияла нелепая пустота — словно воздушная яма.

Причина была в высшей степени типичной для 2-го «Д».

Там, сдвинув четыре парты, сидели Файвс.

Яркая, шумная компания гяру — это уже сам по себе барьер, к которому не хочется приближаться. Особенно если ты с ними не знаком.

Но самих девушек это ничуть не заботило.

— Эй, Икои! Тут такое дело, слушай!

Хиватари Хинава окликнула его, едва он поравнялся с ними. Громкий, живой голос разнёсся по классу — и все, как один, обернулись.

Ее внешность кричала: «типичная гяру!».

Длинные светлые волосы с розовым градиентом на кончиках. Несколько сережек в аккуратных ушках. Сложный маникюр на длинных ногтях, объемная резинка на запястье. Потрясающая фигура — и при этом верхние пуговицы расстёгнуты, юбка укорочена до предела. Формально на ней была та же одежда, что и у всех, но оголенной кожи почему-то оказывалось больше. Повязанный на бедрах кардиган подчёркивал осиную талию ещё сильнее.

Выразительные черты лица, соблазнительные формы. Открытая, напористая, одинаково дружелюбная со всеми.

Её яркость притягивала взгляды — и тут же ставила в тупик: куда, собственно, смотреть, чтобы не смутиться.

— Хиватари-сан, у нас вообще-то самоподготовка. Не стоит так шуметь.

Икои ничуть не смутило то, что она внезапно обратилась к нему по имени. Удивило другое: она запомнила, как его зовут.

— Подумаешь. Сам-то вон тоже по классу разгуливаешь.

Она кивнула в сторону стола, где только что толпились бейсболисты. Те, почуяв взгляд Хинавы, заметно оживились и выпятили грудь.

— Просто помогал с материалом. Промежуточный тест на носу.

— Ты с ними дружишь?

— Да как со всеми. Так, иногда общаемся.

Постоянной компании, с которой он ходил бы везде и всегда, у Икои не было. Для него все были просто одноклассниками. Без рангов и градаций.

Заговорят — ответит, нужно будет — сам подойдет.

— Я так и думала! На тебя не похоже — прилипнуть к кому-то намертво.

Хинава искренне радовалась тому, что угадала.

В её голосе не было и тени насмешки или высокомерия. Именно за это её и любили: в ней не было глупых предрассудков. Рядом с ней почему-то само собой становилось легче. Открытая, ослепительная улыбка без двойного дна — прирождённый магнит для людей.

— А вы, как всегда, вчетвером.

Икои мельком взглянул на остальных участниц Файвс.

Тигира Мию мягко улыбнулась и помахала рукой.

Конгодзи Платина окинула его единственным равнодушным взглядом.

А Суйтэнгу Хари намеренно смотрела в сторону — откровенно игнорируя его присутствие.

— Ещё бы! В этом году все лучшие подруги в одном классе. Разве может быть иначе?! — с гордостью заявила Хинава.

Обычно яркие девичьи компании быстро обрастают столь же яркими парнями. К Файвс это не относилось. Многолетняя дружба создала между ними такую сплочённость, что никакому парню туда было просто не пробиться.

В начале года несколько уверенных в себе ребят — красавчики, капитаны спортивных команд, те, кого принято считать кастовой мужской элитой — пытались воспользоваться случаем. Напористо, с огоньком подкатывали к ним.

И все как один потерпели полное фиаско.

До сегодняшнего дня ни одному парню не удалось войти в их круг. Именно потому, что все четверо были абсолютно невосприимчивы к таким попыткам, их популярность — и среди мальчиков, и среди девочек — только росла.

Гяру — энергетик для души.

Рядом с ними нет парней — значит, мальчики могут спокойно мечтать дальше.

Они ни перед кем не заигрывают — значит, девочки не видят в них соперниц.

Последнее было особенно важно. Если бы Файвс начали отбивать чужих парней, шансов у обычных школьниц просто бы не осталось. Каждая из этой четверки обладала убийственным обаянием.

Впрочем, Кидзуки Икои все эти расклады не волновали от слова совсем.

Его отношение сводилось к простому: «Ого, какие симпатичные девчонки в одном месте собрались».

Старшая школа Гингаминэ считалась престижной даже по токийским меркам, но с самого её основания здесь чтили свободу. Никакой душной муштры в духе «учёба превыше всего» не было. Делай что должен — и никто не тронет: ни причёску, ни форму, если это в рамках приличий. Обычные ребята вроде Икои и яркие личности вроде Файвс уживались здесь бок о бок, наслаждаясь школьной жизнью.

— Хиватари-сан, так зачем ты меня позвала?

— Хотим, чтобы ты ответил на один вопросик.

Хинава переглянулась с подругами.

— Если в моих силах.

Поскольку шел урок самоподготовки, Икои решил, что речь пойдёт о материале к тестам.

Он ошибся. Гяру с легкостью порвала его шаблоны.

Хинава поманила его пальцем. Икои наклонился — и она тихо зашептала ему на ухо:

— Скажи, чьего парня ты считаешь самым крутым? Расставь по местам!

Очень в стиле гяру.

Девушки, которых в классе боготворят как непорочных айдолов, только что сообщили, что у них есть парни.

Более того — у всех четырёх сразу.

Для хардкорного фаната Файвс это была бы информационная бомба смертельного радиуса поражения. Настоящие айдолы за такое получили бы грандиозный скандал и немедленное расформирование группы.

Икои медленно закрыл глаза и попытался уложить в голове услышанное.

Итак. У всех четырёх есть парни. Между собой они устроили соревнование — чей лучше. Судьёй назначен он. Должен составить рейтинг.

Зачем?

Непонятно совершенно.

— Такие вещи обсуждают на переменах.

Икои был абсолютно искренен: его это не интересовало ни на миллиметр. Какое ему дело, с кем встречаются популярные девчонки.

— О, как отрезал! Умора!

— Разбирайтесь сами.

— Ну бли-и-ин, мы же никак победителя выбрать не можем! Помоги разобраться!

А Хиватари Хинава всё-таки забавная.

Икои был не из тех, кого раздражают люди, живущие на своей волне. Наблюдать за ней было не скучно, хоть она и действовала слишком уж нахраписто.

— А я тут при чем?

Они в одном классе меньше месяца. Разговоров до этого — считай, ноль.

— Ну, ты же реагируешь на нас нормально. Спокойно отвечаешь. Взгляд со стороны — самое то. Как там говорят… «бес-при-страстный наблюдатель»?[4]

— А, взгляд со стороны?

Слово далось ей с трудом — еле выговорила. В престижной школе — и такая непосредственная рассеянность. Именно это и делало её такой обаятельной.

— Ну же, господин судья, присаживайтесь!

Хинава подтащила свободный стул и похлопала по сиденью.

— Послушай. Если вы с парнем оба дорожите друг другом — этого уже достаточно. Зачем вообще сравнивать? Если чужой парень окажется «лучше» — ты что, бросишь своего? Рейтинги в любви — абсолютно бессмысленная затея.

— Вот именно! Именно за эту железобетонную логику я на тебя и рассчитывала! Всё как я и думала!

Хинава довольно рассмеялась и решительно усадила сопротивляющегося Икои за сдвинутые парты Файвс.

— Лучше поищи кого-то другого.

— Не хочу! Секреты доверяют только тем, кто умеет держать язык за зубами.

— Мне казалось, ты со всеми запросто болтаешь.

— Девичьи тайны — под семью печатями.

Она смотрела серьёзно — почти вплотную.

Блестящие глаза, очень длинные ресницы. Чтобы выдержать такой взгляд на таком расстоянии, нужны либо опыт, либо стальные нервы.

— О, отвёл глаза. Смущаешься — это так мило-о-о.

Хинава расцвела.

Хм?

Икои пригляделся к ней внимательнее — и снова почувствовал это странное ощущение дежавю. Обычно он видел Файвс только издалека и не вникал. Но сейчас, вблизи, что-то в её лице казалось ему определенно знакомым.

— …Хиватари-сан, мы с тобой раньше где-то встречались?

— Ну, в коридорах-то мы постоянно мимо друг друга ходим!

Справедливо.

Когда навстречу идут пятизвёздочные гяру — поневоле смотришь.

— Удивительно, что ты вообще запомнила, что мы пересекались.

Икои был самым обычным парнем без особых примет. Не из тех, кто врезается в чужую память.

— Вообще-то… я давно на тебя глаз положила, — произнесла она с таинственным видом.

— Не разыгрывай. Я пошёл.

— Стой, не злись! Просьба насчёт судейства — абсолютно серьёзная!

— Я никогда ни с кем не встречался. Какой из меня судья.

Икои сказал правду. Ни он никому не признавался, ни ему — никто.

Для Кидзуки Икои любовь была чем-то вроде экзотического животного: слышал, что существует, но вживую не видел.

Судить романтику гяру, которые по этой части на голову превосходят всех сверстников, имея нулевой опыт? Это как с начальными характеристиками идти на финального босса. Заведомо невозможно.

— Неожиданно. Кидзуки-кун производит впечатление популярного парня.

Это сказала Тигира Мию — миниатюрная, уютная, похожая на пушистого лесного зверька. Мягкий взгляд, большие круглые глаза. Самая невысокая из четырёх, хрупкая — но природа распорядилась весьма щедро в одном конкретном отношении. Волосы цвета молочного чая аккуратно заплетены; каждый жест выдавал хорошее воспитание.

— Мию, такие слова — верный признак, что человек тебе безразличен. Жестоко, — вставила Конгодзи Платина с нарочитым видом.

Конгодзи Платина — апатичная гяру-загадка. Лицо почти без косметики, крупные очки, серебряные волосы с чёлкой, стянутой резинкой вверх, как антенна у морского чёрта. Школьный пиджак надет как попало; вместо рубашки — кричащая гавайская рубаха в цветы, в прорехах которой предательски мелькает бретелька бюстгальтера — и Платину это совершенно не смущает. Под юбкой — школьные спортивные штаны. На ногах — сандалии.

Она сидела, обхватив колени и ссутулив спину. На фоне трёх подруг — будто пришелец с другой планеты. При этом её природные данные были настолько очевидны, что их не скроешь даже такой одеждой. Непредсказуемость плюс неприкрытая сексуальность — вот рецепт её обширной армии тайных фанатов.

— Э?! Нет, я правда так думаю! Не говори так, Платина-тян!

— Ха-ха, дразнить Мию — одно удовольствие.

Платина тихо, без капли энтузиазма засмеялась.

— Нет-нет-нет! Кидзуки-кун мне скорее нравится! Не думай ничего такого! Ладно? Ладно?!

Мию сжала обе руки в кулачки и умоляюще посмотрела на Икои.

В этой трогательной серьёзности было что-то такое, от чего невольно теплел взгляд. Как на ребёнка. Как на котёнка. Перед такой беззащитной милотой внутренняя броня сама собой опускается.

Милое есть милое. Это непреложная истина.

— Тигира-сан, спасибо. Но если у тебя есть парень — это нормально, не обращать внимания на других. Не переживай.

Кому же понравится, когда любимый смотрит на чужих.

— Нет, дело не в этом… просто сейчас я не могу объяснить…

Мию осторожно подбирала слова, мельком взглянув на подруг.

— Ничего. Не спеши. Когда будешь готова — расскажешь. Я подожду.

— Кидзуки-кун…

Мию смотрела на него с растроганным видом. Все её любили и опекали — но порой кто-нибудь, сочтя её тихость за медлительность, позволял себе говорить с ней свысока.

— Хорошо сказано, Кидзуки-си[5]. Мужчина должен быть великодушным — без этого не бывает успеха у женщин.

— Конгодзи-сан, это был косвенный выпад в мой адрес. Лучше сами подумайте о своём поведении.

— Хм. Признаю. Я и сама не очень привыкла разговаривать с мальчиками — нервничаю.

Голос при этом был абсолютно ровным. Ни малейшего следа волнения.

— Но у тебя тоже есть парень?

— Хм-хм. Красивой девушке достаточно молчать — мальчики подходят сами. А там уже вопрос, захочу ли я с ними поиграть.

Заявление абсолютного хищника в личной жизни. Обратная сторона: всю жизнь быть под прицелом чужих взглядов — тоже не сахар.

— Должно быть, нелегко, когда вариантов слишком много.

— В жизни редко бывает лишь один правильный ответ, согласись?

— И не поспоришь.

С этим Икои был готов согласиться.

— Кстати, Кидзуки-си, не хочешь прямо сейчас записаться в мои бойфренды? Приглашаю.

— Заманчиво. Только одно условие: не плачь, если расстанемся через день, Конгодзи-сан.

— Хм-хм. Может, это ты придёшь ко мне с мокрыми глазами.

— Если ты правда способна так вскружить голову — звучит даже интересно.

— Если ты настроен серьезно, для меня это как бальзам на девичью душу.

— Рад, что нас ждет столь бурный роман.

Икои спокойно принял игру — и так же легко из неё вышел.

Воспринимать туманные слова Платины за чистую монету — верный способ выставить себя дураком. На нелепые шутки лучше всего отвечать такими же нелепыми шутками. Они абсолютно ничего друг к другу не чувствовали, поэтому и болтали без всяких церемоний.

Общаться с Платиной было интересно. Только вот угадать, что у неё в голове — невозможно.

— Кидзуки-си, а ты, оказывается, занятный экземпляр, — глаза Платины сверкнули за стеклами очков. Судя по всему, она осталась довольна темпом обмена репликами.

— А я что говорила! «Внекастовый» Икои — это особый случай! — немедленно подхватила Хинава с абсолютной уверенностью. Откуда она только её берёт.

— Это ещё что за прозвище? — переспросил Икои.

— Ты не знал? Тебя так в классе называют.

— Первый раз слышу. И что это значит?

— Ну, смотри — ты же с нами разговариваешь совершенно спокойно, как ни в чем не бывало, да?

— Ты сама ко мне обратилась. Я просто ответил.

Игнорировать одноклассницу, когда она с тобой говорит — это не про Икои.

— Вот именно — это редкость!

Хинава выставила палец и хитро ухмыльнулась, блеснув белыми зубами.

Парень, способный спокойно и непринужденно болтать со всеми Файвс разом, действительно был аномалией. Подтверждением тому служил весь остальной класс, который уже давно прислушивался к их беседе, стараясь не подавать виду.

— Так вот. Говори что хочешь — жёстко, критично, руби правду-матку. Рассуди нас. Хочу поставить точку.

Хинава умоляюще сложила ладони. Спор явно затянулся.

— Хватит уже. Вы правда собираетесь и дальше тащить в это посторонних?

Резкий, раздражённый голос.

Последняя из Файвс — та, что до сих пор молчала. Гяру-королева с короткими чёрными волосами, Суйтэнгу Хари, наконец нарушила молчание.

Она, судя по всему, окончательно потеряла терпение. Из самого дальнего угла она смотрела на Икои взглядом, который пригвождал к месту.

Холодным. Острым. Как клинок.

— …Зачем так сверлить меня взглядом? Мне от этого как-то некомфортно.

— Я не смотрю на тебя никаким особенным взглядом.

Мгновенное отрицание.

Ее точеное умное лицо было белым, как первый снег. Чёткие брови, длинные ресницы. Небольшое личико с глазами, похожими на крупные драгоценные камни. Прямой нос с аккуратными крыльями. Губы цвета спелого персика — взгляд задерживается на них помимо воли.

Длинные руки и ноги. Красивые женственные изгибы — и при этом вся фигура стройная, хрупкая.

Она сидела, оборонительно скрестив руки на груди и положив ногу на ногу. Голени казались неестественно длинными. Носок её туфли красноречиво указывал в сторону выхода: Проваливай.

Она не произнесла ни слова — но всё её тело кричало о недовольстве. Воздух вокруг неё искрился от напряжения. Как будто ёж надел дорогое пальто.

Ясно: его здесь не ждут. Впрочем, холодная надменность Суйтэнгу Хари шла ей так органично, что казалась неотделимой частью образа.

Большинство людей, столкнувшись с такой враждебностью, либо замолкали, либо трусливо пятились.

Но Кидзуки Икои поступил иначе. Он посмотрел ей прямо в глаза — и сказал то, что думал.

— …Знаешь, у тебя отвратительное поведение.

Просто и без затей. Без колебаний. Без оговорок. Без прикрас. Он пустил эти слова, как стрелу, прямо ей в лоб.

Класс затаил дыхание.

Это было нечто из ряда вон выходящее. Оговорка? Стресс? Или он просто не понимает, с кем разговаривает? Никто не мог поверить своим ушам.

В иерархии класса это было равносильно бунту. Слова, которые в другую эпоху стоили бы головы. Но сейчас — современная Япония, Токио, обычная школа. Со стороны это выглядело так: невзрачный парень говорит в лицо девушке,стоящей на вершине школьной касты, всё, что о ней думает.

Для тех, кто выживал в тесном школьном социуме — самоубийственный поступок.

Кидзуки Икои совершил его совершенно невозмутимо.

Сама Хари не сразу смогла осмыслить услышанное и застыла. Три остальные Файвс тоже не шелохнулись — никто не ожидал, что найдётся безумец, который скажет такое Хари в лицо.

— Красивое лицо ничего не стоит, если оно перекошено от злости. Какой тебе прок от того, что ты давишь на всех вокруг? С каких пор ты решила, что ты тут королева класса?

Икои говорил ровно, не повышая голос. В его голосе звучало искреннее недоумение. Не вызов. Не насмешка. Он просто выдавал гяру базу.

— Никакая я не королева!

— А кому еще, кроме тебя, может подойти этот титул?

Класс мысленно с ним согласился.

— И с какой стати я должна выслушивать это от тебя?! — огрызнулась Хари.

— Я в чём-то не прав?

— Тебе кажется, что я сейчас лопну от радости?!

— Ты очень трудный человек.

— Слово в слово возвращаю тебе!

— Вот видишь — опять выходит, что ты злишься на ровном месте. У тебя прекрасные внешние данные, а ты сама портишь всё впечатление. Жаль.

— Отлично! Только что нашла причину злиться реально!

Слова Икои попали точно в цель, и Хари была на грани взрыва.

— То есть ты специально искала повод разозлиться? Зачем?

— До тебя действительно не доходит.

Хари прищурилась и криво усмехнулась. От этой бездонной, жуткой улыбки у некоторых свидетелей похолодело вдоль позвоночника.

Со стороны казалось, что Икои радостно бегает по минному полю туда и обратно. Совершенно бесстрашно. Совершенно невозмутимо.

— Может быть, тебе просто нравится срываться на всех подряд? Использовать других людей как грушу для битья — это не лучшая черта характера.

— Ничего подобного!

— Тогда стоит немного научиться контролировать себя. Мы всё-таки уже в старшей школе.

Икои говорил мягко — как взрослый, терпеливо объясняющий расшалившемуся ребёнку очевидные вещи. И именно этот покровительственный тон задел Хари сильнее всего.

— Если всё это не притворство — тебе прямая дорога в театральный! — Хари порывисто встала и посмотрела на него сверху вниз.

— Я не умею притворяться.

И это была чистая правда. Икои был совершенно неспособен ломать комедию.

— Верю. Мы общаемся впервые в жизни, но за эти несколько минут я это о-о-очень хорошо поняла.

— …Похоже на то.

Девушка, царящая на вершине школьной иерархии, разумеется, не могла помнить какого-то Кидзуки Икои.

— Суйтэнгу-сан, ты очень экспрессивно выражаешь эмоции языком тела. Тебе бы самой пошла театральная сцена.

С её красотой и артистизмом она смотрелась бы в свете софитов просто потрясающе. Каждый её жест притягивал взгляд. Длинные руки и ноги двигались — и глаз было не оторвать.

Доказательство тому: с первой же секунды этого разговора Икои не мог отвести от неё взгляда.

— Ты думаешь, что говоришь это искренне?

— Конечно. Я вообще не любитель ругаться.

И это тоже была правда: за весь разговор Кидзуки Икои не произнёс ни одного слова, которое не думал бы искренне. Он просто наблюдал, приходил к выводам — и говорил вслух. Без украшений.

Единственная проблема заключалась в том, что из-за его непроницаемого лица любые слова принимались за холодность, неприязнь или изощренную провокацию. Неудивительно, что счётчик ярости у Хари снова пошёл вверх.

— …Ты сейчас наступил на мину, — произнесла Хари тихо, почти сквозь зубы. Как последнее предупреждение.

— Понял. Спасибо, что предупредила перед взрывом. Какая вежливая мина.

Сам не понимая собственной безрассудности, Икои совсем не изменился в лице. И этим — он только подлил масла в огонь.

— Что ты сказал?

— По-настоящему опасные люди, когда кровь бьет им в голову, бросаются с кулаками, даже не успев этого осознать. Ты этого не делаешь. Значит, у тебя есть разум. Есть способность видеть ситуацию со стороны.

— Хватит уже надо мной издеваться!

Бровь у Хари дёрнулась вверх. Взрослое, собранное лицо — а сейчас на нём отразилась откровенная обида, и сквозь ледяную маску вдруг проступили детские, ранимые черты.

— Кажется, я понял, почему Суйтэнгу-сан вечно выглядит недовольной.

— Что…?

— Ты просто постоянно нервничаешь рядом с другими людьми.

На этот раз Хари буквально поперхнулась воздухом.

Уже не только весь класс — даже Хинава, Мию и Платина в полном молчании наблюдали за ними.

Разница температур была разительной: Хари кипела, Икои был абсолютно спокоен. Он не просто не поддался давлению пятизвездочной гяру — он полностью перехватил инициативу.

Со стороны казалось, что топ-гяру класса получает от незаметного парня убийственно логичный и обоснованный разнос. Суйтэнгу Хари — лидер Файвс, холодная красавица, которую называли королевой — стояла, не находя слов.

Такого ещё никогда не бывало.

Сам того не заметив, Икои разобрал её поведение на части — и вслух произнёс то, что увидел.

— Да, всё сходится.

— …

— Ты боишься общаться — поэтому твое лицо каменеет от напряжения. Из-за этого такая красивая девушка, как ты, кажется вечно злой. А поскольку язык тела у тебя очень выразительный, твои эмоции считываются острее, и окружающие ошибочно решают, что ты на них в бешенстве. Осознавая это, ты ещё больше замыкаешься в себе — и снова напрягаешься.

Замкнутый круг.

Икои озвучил то, как Хари сама загоняла себя в ловушку. Стоящая перед ним красавица просто не умела синхронизировать язык тела со своими эмоциями.

Острая наблюдательность Икои и кое-какой секрет позволили ему безошибочно вычислить уязвимое место Хари.

— …Кх.

Тонкие плечи Хари заметно дрогнули. Мина не взорвалась.

Вместо того чтобы сбежать, Икои просто деактивировал её острым умом — и обнажил уязвимую сердцевину, которая под ней скрывалась.

Кидзуки Икои поставил пятизвездочную гяру на место. Без пощады. Полностью. До последнего аргумента.

Из-за этого Хари просто потеряла нить своего раздражения. Злиться дальше, упрямясь ради упрямства — не было сил. А возразить — нечего: он был прав на все сто процентов.

Она уже не понимала, что ей теперь делать.

Буря эмоций, бушевавшая внутри Суйтэнгу Хари, не нашла выхода — и прорвалась наружу крупными каплями слез.

Впоследствии этот день войдёт в историю класса под названием: «Инцидент со слезами Суйтэнгу Хари» — легенда, которую пересказывали вплоть до самого выпускного.

---

Примечания:

[1] Хако-оси (箱推し) — термин из культуры айдолов, означающий любовь не к конкретному участнику, а поддержку всей группы как единого целого.

[2] Великий крест Гингаминэ (銀河峰高校のグランドクロス) — «Гранд-кросс» (Grand Cross) — астрологический термин, обозначающий редкое положение, при котором четыре планеты образуют крест.

[3] Золотая неделя (ゴールデンウィーク) — серия государственных праздников в конце апреля — начале мая в Японии. Де-факто самые длинные каникулы в году помимо летних.

[4] Взгляд третьего лица (第三者目線, дайсансямэсэн) — устойчивое выражение, означающее «взгляд со стороны», «беспристрастная оценка».

[5] -си (氏) — нейтральный формальный суффикс, нечто среднее между «господин» и уважительным упоминанием по фамилии. В речи Платины звучит как лёгкая, слегка комичная отстраненность.