Пока я ехала в поезде, в голове крутился наш разговор с Кидзуки.
Стоя у дверей и глядя на мелькающие за окном пейзажи, я вдруг поняла, что сильно устала. Но эта усталость была на удивление приятной.
— Совсем на меня не похоже...
Он сказал, что готов выслушать мои жалобы, и я позвала его, просто поддавшись порыву.
Впервые в жизни я сама куда-то пригласила парня.
Сначала я всерьез собиралась использовать его как боксерскую грушу. Но он оказался таким хорошим слушателем, что я и не заметила, как выболтала ему то, о чем вообще не собиралась рассказывать.
— Наглец... Какой-то там Кидзуки...
Опять наговорил мне кучу всего.
Но сегодня, по крайней мере, обошлось без слез.
Отражение моего лица в стекле вагона выглядело... счастливым.
Я и так терпеть не могу общаться с людьми, а уж с парнями тем более толком не разговариваю. Естественно, с самого начала я ощетинилась. Я вообще планировала развернуться и уйти под первым же предлогом, если бы разговор не заладился.
— «Появится повод — и ты сама начнешь меняться», да? А неплохо сказано.
Его комфортное безразличие сняло тяжесть с моей души.
Он не отрицал мои чувства, не пытался подбодрить пустыми словами. Не подлизывался с фальшивым сочувствием, пряча какие-то скрытые мотивы. Но при этом и не заставлял меня меняться через силу.
— И ведь он даже не пытался меня жалеть...
Но оттого, что он так точно попал в цель, мне почему-то было радостно.
— И как этот Кидзуки так легко меня раскусил?
Я понимала, что мне нужно меняться, но мысль о том, что это просто «вопрос подходящего времени», стала для меня настоящим откровением.
Я-то всегда считала, что моя необщительность — это клеймо, от которого нужно избавиться прямо здесь и сейчас.
Причина таких мыслей тоже была очевидна.
Я ненавидела себя за свою дефектность.
После перехода в профессиональную студию я жила в спартанском режиме. Балет был всем. Личная жизнь, школа — всё отошло на второй план. Я предъявляла жесточайшие требования и к себе, и к остальным. Одноклассники, носящиеся по классу с воплями, казались мне глупой ребятней. Меня это бесило.
Стоило мне сделать им замечание, как меня начинали бояться. В какой-то момент я обнаружила, что у меня совсем не осталось друзей.
Тренировки выматывали, но я постоянно видела свой прогресс, занимала высокие места на конкурсах. Это помогало держать баланс.
За изящную технику и имя «Хари» (что означает «стекло») в балетных кругах меня даже прозвали «Стеклянной куклой». Я была на слуху, на меня возлагали большие надежды.
Я верила: как только моя мечта сбудется, я смогу выполнить обещание, данное Коичан.
В самые тяжелые и горькие моменты воспоминания о ней были моей единственной опорой.
Именно благодаря тому, что Коичан тогда была рядом и смотрела на меня, я так сильно полюбила балет.
Будущее казалось полным надежд, а путь к мечте — ослепительно ярким.
Но магия рассеялась.
Врачи вынесли вердикт по моей травме, и мне не осталось ничего другого, кроме как навсегда отказаться от балета.
«Стеклянная кукла», полностью оправдав свое прозвище, безжалостно разбилась вдребезги.
Суйтэнгу Хари без балета перестала быть особенной. Я превратилась в обычную одинокую неудачницу с проблемами в общении.
Я понятия не имела, как заводить друзей, и детская бестактность ранила меня бессчетное количество раз.
Меня воротило от грубости мальчишек, я задыхалась от необходимости подстраиваться под девочек.
Всё это стало травмой. Страх перед людьми разрастался как снежный ком.
Я не была настолько сильной, чтобы вынести полное одиночество. Я изо всех сил пыталась казаться жесткой, но внутри мне всегда было невыносимо одиноко.
Так я и закончила начальную школу — задыхаясь и не имея места, где могла бы перевести дух.
Пустая оболочка, панически боящаяся людей. С этим багажом травм я перешла в среднюю школу.
И именно там я наконец-то обрела настоящих друзей.
Это были Хинава, Мию и Платина.
Встреча с ними спасла меня. Наша дружба стала моим новым домом. Я словно нашла оазис в выжженной пустыне.
Только рядом с ними я снова научилась нормально смеяться.
Мне больше ничего не нужно. Я ни за что не хочу потерять эту дружбу.
Сейчас я по-настоящему счастлива.
— И с чего это я вдруг ляпнула Кидзуки про Коичан?
Для меня самой это было загадкой.
Да, девчонкам я про неё рассказывала, но чтобы поделиться этим с парнем, которого толком не знаешь? Ни за что бы не поверила.
— ...А, вот оно что. Он общается почти так же, как Коичан.
Темп разговора был очень похожим, и это вызвало во мне чувство ностальгии.
— Странно. Коичан ведь девочка.
Стоило мне вспомнить о ней, как накатывало чувство вины за нарушенное обещание.
Поэтому я надолго заперла эти воспоминания. До такой степени, что теперь даже не могла четко вспомнить её лицо.
— Интересно, как там сейчас Коичан?
Я даже не могла представить, как она повзрослела.
Если бы она вдруг появилась прямо передо мной, я бы вряд ли смогла нормально с ней заговорить.
Я не сдержала обещание. Я бы просто разочаровала её.
И это пугало меня больше всего.
— Ух...
Старая травма на ноге вдруг фантомно заныла, и я осела прямо на пол вагона. Накатила удушающая волна, словно я шла ко дну.
— Смогу ли я измениться?
Мне хотелось снова поверить в себя.
Подруги спасли меня от мучительного одиночества. Теперь очередь за мной.
И, возможно, именно Кидзуки станет для меня тем самым толчком.
— ...Ладно. Попробую попрактиковаться в общении.
Пора бы уже научиться поддерживать хотя бы простые разговоры с одноклассниками. А то как-то неудобно.
В конце концов, мне и самой больно, когда люди неправильно меня понимают и шарахаются в сторону.
И точно так же, как ранили меня, я могу ранить других.
Хватит быть этим острым осколком стекла, к которому невозможно подступиться.
— Кидзуки отлично подойдет в качестве тренажера.
В разговоре с ним не возникало ни раздражения, ни дискомфорта — того, что я обычно чувствовала с остальными.
Нет, зачем врать самой себе?
Мне просто было весело с ним болтать. Точно так же, как с Хинавой, Мию или Платиной.
— Да нет, бред какой-то!
Я попыталась отмахнуться от этих мыслей, но теплое послевкусие в груди никуда не делось. Это сопротивление самой себе заставило меня глубоко выдохнуть.
— Это я просто перенервничала из-за того, что общалась с парнем! Тем более сначала я вообще злилась. Естественно, всё пошло не как обычно!
Я изо всех сил пыталась найти себе оправдание.
А фантомная боль от старой травмы... я и сама не заметила, как она бесследно исчезла.