Генерал Росс неотрывно смотрел в громадный доклад, предоставленный ему Томасом Брауном, главным инженером АМБ. С каждой строчкой его брови поднимались всё выше от удивления, а взгляд при этом становился всё менее заинтересованным.
— Я не буду это читать, Том, — устало сказал он, откладывая стопку бумаг.
— Что? Почему? — Удивился Браун с лёгкой обидой в голосе. — Там буквально всё, что ты просил о «Железном Небе»! И тут ты говоришь, что не собираешься это читать!
— Да не собираюсь... Ты хочешь презентовать своё видение или убить целую толпу народа своим занудством? Это не научное слушание, а политическое. К чему упоминание о разнице видов топлива?
— Ладно, это лишнее... — согласился Браун.
— Как и шесть видов брони на выбор, а также твоё персональное предсказание фондового рынка нейросетей. Что это вообще такое?
— Искусственный интеллект. — пояснил Том. — Не настолько это и новая разработка, чтобы о ней никто не знал, а лет через пять о ней вообще все заговорят.
— Боже мой... — Росс устало закрыл глаза руками. — Моя речь уже завтра. Вычлени, пожалуйста, из своего тысячестраничного доклада самое главное, чтобы дети на местах парламентеров воодушевились, словно после похода в кинотеатр. Ясно?
— Ладно-ладно! Что-нибудь придумаю. — Недовольно сказал Браун, забирая массивную папку и подходя к выходу из кабинета.
— Эй, — окликнул его Норман, и в это же мгновение у генерала зазвонил телефон, — Ты мне сам сказал, за этим будущее! Так опиши его!
— Хорошо...
Сказал Браун, выходя за дверь и явно успокаиваясь после не самой приятной беседы. В этот момент Норман достал гудящий телефон, номер определялся как Макс Майлер. Он недовольно прикрыл глаза, собираясь с мыслями, и наконец ответил на звонок.
— Только попробуйте меня разочаровать, старший следователь! — строго поприветствовал он звонящего.
— Тогда мне проще сбросить звонок... — предупредил его Макс.
— Что у вас там?
— Эм... — Макс жалобно посмотрел на своего напарника, сидящего рядом и управляющего автомобилем, но тот мотнул головой, отказываясь говорить с Россом. Макс скорчил виноватую гримасу и медленно и размеренно начал объяснять ситуацию. — Меня подстрелил агент ЦРУ, пытаясь скрыть то, что «Каракурт» внезапно объединился с подопытным из американского «Ахиллеса».
— ... — В ответ послышалась лишь недоумевающая тишина. Наверное, это было куда хуже, чем если бы Росс сейчас начал отчитывать их.
— Новичок пропал. — Напомнил Томас, управляющий машиной.
— Точно же, еще новенький исчез. — Повторил Макс. — Мы пытались с ним связаться, но безуспешно. Времени ждать его нет, так как след ведёт в Рим, и нам нужно успеть сделать всё до вашего выступления... Норман?
— Ясно... — Недовольно ответил Норман, пытаясь собраться с мыслями. — Говоришь, «Каракурт»? Сколько их?
— Человек сорок, не больше. — Быстро ответил Макс. — И суперсолдат. Последний упоминал, что некий «Ахиллес», в смысле человек, завтра прибудет в Рим. Я думаю, лучше перенести встречу...
— Нет, не вариант... Политики откажутся переносить встречу из-за «Каракурта», а мы не можем показывать страх. Нужно мобилизовать миротворцев, полицию и армию, мы обеспечим безопасность города, а вы должны остановить суперсолдата.
— Понял. — Коротко ответил Макс. — Тогда удачи нам всем.
Он сбросил звонок, оставив Росса наедине со своими мыслями. Норман чуть посидел в тишине, обдумывая все возможные исходы. В его представлении «Каракурт» всегда желал лишь бессмысленных войн ради исключительно ошибочного представления о мире. У Нормана не было никакого желания подробнее разбираться в мотивах людей, которые общались лишь угрозами и террором, «Каракурт» для него уже давно преодолел черту, после которой общение с ними попросту бессмысленно. И как человек, потративший большую часть своей жизни на борьбу с ними, он отчётливо знал: Штефан Гольдшмидт и его люди — террористы. А у таких лишь один финал.
***
Яков подошел к обугленной воронке в земле, рядом с которой лежало обезображенное тело. Ещё несколько минут назад здесь гремело сражение: Каракурт налетел на лагерь ЧВК, и, несмотря на худшую подготовку и меньшие ресурсы, эффект неожиданности сделал своё дело. Вообще, Каракурт часто практиковал подобные нападения. Это был простой и быстрый способ пополнить ресурсы и, в некоторых случаях, даже собственную численность, благодаря красноречию Штефана Гольдшмидта. Однако, Каракурт ещё не подпускал к таким нападениям суперсолдат, Штефан говорил, что они ещё не готовы, и слепо кидать их в бой было бы слишком расточительно.
— Всё в порядке? — спросил Штефан, заметив Якова.
— Да, просто... — ответил Яков. Он не выглядел растерянно и смущенно, похоже, что мальчишка в своё время успел насмотреться на жестокость и такой вид его не пугал, как того же Милоша. Однако, судя по виду, ему всё же что-то не давало покоя.
— Помни, что я сказал, парень. Пока они не с нами...
— ...они не люди, да. Я помню, — договорил Яков. — Просто... Мы могли бы переманить их на свою сторону, а так мы... Как будто просто тратим слишком много ресурсов на слишком малый выхлоп.
— Хм... — Штефан улыбнулся. Он понимал, что мальчик сказал так лишь потому, что Штефан не хотел бы слышать от него другие доводы, но его цинизма уже хватало, чтобы рассуждать и преподнести свои мысли в парадигме Штефана. — Сзади, пацан!
Внезапно крикнул Штефан. Яков резко развернулся, и один из солдат ЧВК набросился на него с ножом. Лезвие быстро скользнуло по руке, отсекая кусок кожи, но после этого суперсолдат с лёгкостью схватил кисть нападавшего и, сжав, переломал ему кости. Наёмник упал на колени перед испуганным Яковым и с громким болезненным стоном сжал свою руку. Каракурт начал собираться вокруг этой сцены, но их внезапно жестом остановил Штефан и сам подошел к Якову.
— Das ist die Antwort... — довольно ответил немец, всматриваясь в ранение Якова. — Мы убиваем их, чтобы они не убили нас. Будь у него граната или пистолет, ты бы так легко не отделался. Закончи начатое.
Штефан протянул Якову пистолет, тот с удивлением посмотрел на своего наставника и после аккуратно взял оружие.
— Вы уверены? — боязливо спросил он.
— Ты уже отнимал жизнь, помнишь? — спросил Штефан. — Ты сам рассказывал. Не переживай, с оружием в руках это сделать куда проще, чем голыми руками. Просто спусти курок.
Эрик наставил на наёмника пистолет. Тот жалостливо посмотрел на него, в его глазах был страх и сожаление. Сожаление, что у него не получилось забрать ещё одного. Последний выстрел раздался в воздухе, и наёмник повалился с разорванной головой на землю. Яков чуть вздрогнул, к горлу подступил ком, но всё это исчезло в то же мгновение, что тело упало на землю. Штефан улыбнулся и аккуратно сделал несколько шагов назад.
— Похоже, я ошибался в вас, — самодовольно сказал немец. — Вы уже солдаты, Яков.
***
Над песчаной дорогой повисло марево от раскалённого солнца, на ближайшие десятки километров здесь нет ни одного намёка на цивилизацию, кроме этой самой дороги, по которой с тарахтящим двигателем мчался проржавевший автомобиль. Вдруг на горизонте показался силуэт человека, медленно бредущего вдоль трассы. Мужчина обмотал голову тряпками, в надежде не поймать солнечный удар, в чёрной футболке и солдатских штанах, на глазах полупрозрачные очки, плотно прилегающие к коже, а за его спиной висел автомат.
Эрик обернулся, услышав автомобиль. Машина быстро подъехала к нему, поднимая песчаное облако за собой, и остановилась рядом с миротворцем. В автомобиле сидело несколько чёрных вооружённых парней, и они громко что-то спросили у Миротворца.
— Ага… Привет… — обречённо ответил Эрик сидящим перед ним наркоторговцам.
— [Ты наёмник?] — вновь спросил водитель, он говорил на арабском. — [Из шахт верно? Слышал вас разбомбили, должно быть тебе повезло].
— Я ни хрена тебя не понимаю… — с улыбкой ответил Эрик, отчего-то это отчаянное положение его веселило. Он один посреди бесконечной пустыни, стоит вплотную с теми, кто убили бы его без раздумий, как только поняли, кто он.
— [А ты не говоришь на нашем, верно?] — в интонации явно читался вопрос.
— Пусть будет да! — Эрик жизнерадостно кивнул. — Посмотрим, что из этого выйдет.
— [Залазь в машину!] — водитель пригласительно махнул рукой.
Эрик пожал плечами в удивлении, что это сработало, и под радостные обсуждения новых попутчиков залез в багажник автомобиля. «Всяко лучше, чем мотаться по пустыне без воды».
После неудачной операции АМБ, Эрик несколько часов был погребен под раскалёнными от солнца и войны дюнами, но после стихшей битвы сумел выбраться. Однако в разрушенном лагере уже никого не оставалось, что было даже хорошо. Меньше всего Эрик желал вновь столкнуться с суперсолдатом. Компас на руке разбился, и Эрик пошёл в сторону севера, где должна была быть русская военная база, и наткнулся на песчаную дорогу, на которой его сейчас и подобрали наркоторговцы. Сомнительное спасение, однако выбора не было.
Машина бодро ехала, весело бренча от кучи камней под колёсами. Торговцы что-то громко обсуждали и периодически смеялись, один даже развернулся и предложил Эрику крепкий чай из термоса, который тот с радостью выпил, после чуть не выплюнув его обратно из-за дрянного вкуса. Торговцы вновь громко рассмеялись над миротворцем.
Через минут тридцать машина подъехала к большой кирпичной арке, на которой стояло несколько человек. Эрик выглянул вперёд, они въехали в большой военный лагерь на берегу залива. Торговцы складировали в деревянные ящики свой товар, рядом стояли то ли охранники, то ли надзиратели. И среди всей этой суеты ходили явно не местные солдаты. Эрик не удивился присутствию «Каракурт», АМБ давно уже знало об этом сотрудничестве, его удивило количество солдат ЧВК, которое превышало самые худшие ожидания. Тем более что это лишь один лагерь. Двести-триста человек кажется не очень большой группой в контексте военных действий, однако речь идёт о террористической профессиональной армии, восставшей после почти полного уничтожения двадцать лет назад. В 1996 году «Каракурт» смог заполучить в свои руки мобильное ядерное оружие, и АМБ, впервые за свою историю, перешло в наступление, которое возглавлял первый агент «особого уровня» Норман Росс. Это одно из немногих дел, которое в итоге было засекречено. В этой битве АМБ одержало сокрушительную победу лишь за одним исключением — Штефан Гольдшмидт, сумевший пережить тот день и разгуливающий сейчас по лагерю торговцев.
Эрик выпрыгнул из машины и, заметив вдалеке Гольдшмидта, попытался убраться из его поля зрения. «Он здесь?!» — удивился Эрик. Они не были знакомы лично, но Штефан, как и любой из «Каракурт», наверняка бы понял, что Эрик здесь проходимец. Он быстро прошёл в небольшой ангар, где неожиданно для себя наткнулся на два танка. Удивляться и проверять, насколько они боеспособны, времени не было, Эрику было необходимо найти рацию и выйти на связь с АМБ или русскими, чтобы передать свои координаты.
Услышав приближающиеся шаги, он быстро упал на землю и заполз под бронетехнику, чтобы его не заметили.
— А что насчёт «Града»? — поинтересовался солдат.
— Осталась одна машина, но всё остальное забрали с собой мутанты. — Ответил идущий рядом с ним солдат. — Я сразу говорил, что подонкам нет веры...
— Конечно... Говорил он... — рассмеялся первый. — Ты же славишься тем, что не боишься идти в конфликт со Штефаном, да-да...
— Заткнись...
— Считай технику, сказочник!
— Два Т-80, состояние: рабочее... — обиженно ответил второй и, черкнув что-то на бумаге, быстрым шагом пошёл из ангара.
— Ой, да ладно тебе! Не обижайся, как девочка!
Оба солдата быстро вышли на улицу, захлопнув дверь.
Эрик вылез из-под танка, с удивлением провожая их. «Суперсолдат здесь нет?!» — эта мысль определённо успокаивала, но также означала, что теперь их предстоит искать отдельно. Эрик вышел с другой стороны и, осмотрев округу, пошёл к двери, ведущей под насыпь, рядом с которой стояла большая антенна. Он быстро прошёл внутрь, чуть не выбив дверь, и чудом там никого не было. Лишь старая советская рация.
— Чёрт! — выругался Эрик, её мощностей вряд ли хватило бы, чтобы добить до ближайшей базы, надежда была лишь на патруль, который мог проходить неподалёку. Эрик быстро сел за место связиста и стал настраивать рацию на нужную частоту. Наконец, спустя долгие минуты ожидания послышался голос.
— Снизимся до двух пятьсот, — сказал голос на русском. — И проверим сектор ещё раз.
— Есть! — обрадовался Эрик, чуть не сорвавшись на смех, после чего собрался и, вспоминая свой плохой навык русского, попытался говорить. — Э-э... Я Эрик Скотт, АМБ! Меня слышно?
— Слышно прекрасно, Эрик, — ответил летчик на чистом английском.
— Фух, — Эрик вздохнул с облегчением, понимая, что ему не придётся вспоминать сложный неродной язык. — Я попал на базу «Каракурт», мне нужна эвакуация.
— Я передам на базу, какие ваши координаты? Ориентир?
— Эм... Здесь выход в залив, подождите немного...
Эрик торопливо стал перебирать разные документы, пытаясь найти какой-нибудь компас или карту.
— Рас-Лануф? — удивился Эрик, найдя старую карту с местностью, похожую на ту, где он находился.
— Порт? — переспросил пилот. — Какой приблизительно радиус?
— Нет радиуса... Они захватили порт...
Пилот на время замолчал, после чего раздалось краткое «Понял, ожидайте», и Эрик тут же сменил частоту на случайную, услышав приближающиеся шаги. Через мгновение в комнату со скрипучей дверью заходит Штефан. И как только он закрывает дверь за собой, он замирает, увидев стоящего в углу Эрика с направленным на него автоматом.
— Он хоть настоящий? — спросил он, словно не испугавшись Эрика. — Слышал, что вам не доверяют реальное оружие.
— Я миротворец, а не следователь. — Тихо ответил Эрик.
— Spielt keine Rolle... — сказал Штефан, отходя от двери глубже в свой кабинет, и, взяв бутылку виски с небольшой полки, сорвал с неё крышку и сделал большой глоток. — Шавка есть шавка, звание и кафедра — лишь длина цепи, впивающейся в ваши шеи, пока вы скалитесь и лаете на всё, что, в отличие от вас, имеет хоть намёк на свободу. Звучит излишне пафосно, но в детстве в нашем домике был сторожевой пёс, гигантский алабай. Сколько себя помню, он всегда облаивал мимо проходящую стаю собак, и однажды, ещё щенком, он порвал случайно забредшую на наш участок овчарку из той стаи. Все, кто слышал эту историю, знали, что он был безжалостным убийцей. Через несколько месяцев цепь, всю жизнь сдерживающая его, лопнула, с ума сойти, правда? Вот только получив свободу, он не кинулся рвать всех прочих бродячих псин. Он внезапно стал частью стаи. Ты мне чем-то напоминаешь этого пса... Достаточно внушителен, чтобы порвать цепь.
— Сравнение с твоей собакой детства должно было меня впечатлить?
— Это предложение тебе сделать выбор. — Продолжил Штефан в той же манере. — Скажи, миротворец, за что ты сражаешься? АМБ не представляют собой справедливость, они не сражаются за правду, всё, что вы делаете, это виляете меж политиков и сглаживаете углы, стараясь не допускать войн, которые, несмотря на все усилия, всё равно вспыхивают. Вы даже «Каракурт» не смогли победить, так в чём смысл?
— Дай-ка подумать... Ах да, мы предотвратили ядерную войну, которую ты хотел развязать... Мы предотвратили охоту за Бессмертным, все прочие идеи о суперсолдатах... Каждый год мы способствуем налаживанию связей меж странами, а также меж людьми и магическими городами. Именно благодаря АМБ всё тот же Авалон открыл двери перед обычными людьми... Прости, если твоя несостоятельная идея об анархии или чем там — это твой единственный стимул жить, но ты просто не представляешь, как смешно ты звучишь. Да, нельзя победить во всём, и ты даже не затронул реальные проблемы в нашем агентстве, но особенно смешны твои метафоры с собаками. — Сказал Эрик, сдерживая злость. — Ты понятия не имеешь, что я за порода и каков мой мотив...
— Überrasche, Peacekeeper... — сказал Штефан и отпил ещё немного виски.
— До АМБ я работал на мафию... Пока ты притворялся свободным и прятался от каждого шороха, я свободно ходил по улицам города и занимался делом, которым умел, тем же, которым занимаюсь сейчас в агентстве. Разница лишь в том, что теперь я нахожусь на верной стороне.
— Какая промытая псина... — надменно сказал Штефан. — Думаешь, так выглядит свобода?
— Я думаю, что на твоём корабле бунт. — не раздумывая ответил Эрик. — Успел услышать, что все суперсолдаты сбежали, прихватив полкоманды. И да, «свобода» выглядит точно не так, как твоя жизнь, которая, к слову, вот-вот закончится, ведь сюда уже спешат русские в сотрудничестве АМБ.
— ... — Штефан взглянул на Эрика, но в его глазах не было ни страха, ни удивления, ни даже злобы. Словно бы всё идёт ровно так, как и должно. — Думаю, ты сильно удивишься, когда даже Норман Росс не сможет приготовить меня к смерти.
— Не только Норман желает твоей смерти...
— Но лишь он заслуживает моего внимания.
Штефан отвернулся от Эрика и пошел к столу. Эрик не выстрелил бы ни в каком из случаев, это привлечет внимание, а также Штефан мог быть ключом для уничтожения «Каракурт», так что директора АМБ распорядились брать его живьём, вопреки возражениям миротворцев и Нормана. Однако в момент, когда Штефан поставил бутылку на стол, Эрик накинул шнур ему на шею и резко потянул назад, подняв его спиной над землёй. Бутылка упала с содрогнувшегося стола, Штефан пытался просунуть пальцы меж проводом и шеей, но безуспешно. Он оттолкнулся от стола, чуть не повалив Эрика с ног, и тут же ударил локтём по его рёбрам. Резко Штефан перевалился вперёд, практически вырвавшись из удавки, но Эрик сумел удержать того в петле. Тогда Штефан вырвал из кобуры миротворца пистолет и тут же попытался выстрелить ему в лицо, но Эрик ушел в сторону, отпустив провод. Он вновь проскользнул за спину Немца и зажал его голову в руках, обхватив шею локтём, и повалил на землю.
— Мой друг наконец вздохнёт с облегчением... — сказал Эрик, с силой сжимая Штефана в своей хватке. — Узнав, что ты больше никого не убьёшь... Не подставишь... Никогда...
Эрик резко дёрнул руками, переломав шею Штефана. Тело мгновенно ослабло, обмякло в его руках. Эрик сбросил его с себя в сторону и, тяжело дыша, поднялся на ноги. Штефан Гольдшмидт, известнейший и один из опаснейших террористов, наконец испустил дух. В кабинет ворвались два солдата и, увидев Эрика, стоящего над телом их главаря, опешили. Тогда Эрик решил воспользоваться моментом и выбраться из кабинета. Он подскочил на ноги, с силой ударив одного из солдат по голове. Тут же выхватил у него нож и замахнулся на второго, но в этот момент ему в лоб прилетело прикладом. Колени моментально подкосились, и Эрик упал, теряя сознание. «Штефан мёртв!» — крикнул один из охранников. «Что теперь делать?» — удивился второй удаляющимся голосом.