Протяжный гул корабельного рога возвестил о прибытии. Огромный пароход бросил якорь и полностью остановил судно. Пассажиры, проведшие в море две ночи и три дня, с нетерпением ожидали, когда смогут ступить на берег. Опытная команда поспешно готовилась к высадке.
Брайант Клифтон первым сошёл на пристань. Он возглавил движение, пока пассажиры первого класса один за другим ступали на землю. Как и следовало ожидать в середине января, погода в Кингстоне стояла пасмурная и прохладная. После города с совсем иным климатом здешний пейзаж казался ещё более унылым.
— Сэр, если вы дадите билет, я принесу ваши вещи из трюма.
— Благодарю, но я ничего не сдавал.
Ответив, Брайант прошёл мимо работников, занятых выгрузкой. Всё, что он взял с собой на выход, составляли зимнее пальто, кожаные перчатки и квадратный портфель. Ни шёлковой шляпы, достойной джентльмена, ни трости при нём не было. Он не любил лишнего. Именно благодаря этому Брайант и оказался первым среди более чем восьмисот пассажиров: ни багажа, ни спутниц, которых следовало бы сопровождать.
С таким лёгким видом он глубоко вдохнул серый городской воздух. Из губ вырвался слабый пар. Брайант впервые за три дня ступил на землю, и, словно проверяя её прочность, твёрдо поставил ногу. Шаги звучали уверенно и живо.
В гавани толпились люди и экипажи. Из-за пасмурной погоды запах моря ощущался особенно резко. Серое небо, моросящий дождь — как же он тосковал по этому мрачному городу.
Брайант часто бывал в Айзене. Столица соседнего государства за морем славилась своим круглогодичным солнцем. Её называли «самым прекрасным местом после небес», но для Брайанта она казалась слишком светлой и тёплой.
Истинные чувства рождаются там, где сыро и темно. В этом смысле Кингстон был для него ближе к небесам. Прекрасная поэзия, томные танцы, беседы с обаятельными людьми — всё, к чему стремился Брайант, находилось здесь, в Кингстоне, столице королевства Риттен.
— Мистер Клифтон!
Услышав знакомый голос, Брайант остановился. Он уже улыбался, оборачиваясь на звук. Автомобиль, а не экипаж с лошадьми, сразу бросался в глаза — как и рыжеватые волосы стоящего рядом мужчины.
Водитель Дерби Эллен размахивал руками, широко улыбаясь.
— Полагаю, нам порой стоит держаться подальше друг от друга, Дерби.
— Как это понимать, сэр?
— Давно не видел тебя… и, признаюсь, рад встрече.
— Ах, значит, вы скучали по мне эти десять дней?
— Я бы не сказал, что скучал.
«Скучал».
Эллен усмехнулся и распахнул дверцу. Сначала он усадил господина на заднее сиденье, затем сам занял место впереди. Люди в шумной гавани с любопытством оглядывались на них.
Хотя автомобили существовали уже три года, они всё ещё привлекали внимание повсюду. Их изготавливали по заказу лишь немногие, потому подобное зрелище оставалось редкостью. Эллен знал приблизительную стоимость — его старший брат был мастером по двигателям. Именно поэтому он научился управлять машиной и сделал это своим ремеслом. Если кто-то мог позволить себе столь дорогое средство передвижения, то и платил водителю щедро.
Брайант Клифтон, служивший ему господином, к тому же отличался редкой скромностью. Для богатого человека его лет это было необычно. И к тому же он не был женат, а значит, не требовалось возить отдельно семейство. Для водителя это был воистину превосходный хозяин.
Дождь, было прекратившийся, вновь зашумел. Капли застучали по только что протёртому стеклу. Медленно лавируя среди множества экипажей, Эллен спросил:
— Путешествие было приятным?
— Если ты о морском переходе, то вполне сносным.
— Вы ведь шли на новом судне «Мерристерн»? Говорят, оно огромное.
— Известно, что корабль способен принять до тысячи пассажиров. Чем больше судно, тем устойчивее оно на воде — для кораблей больше значит лучше.
— Разве это не относится и к другим вещам?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, вы же понимаете.
— Понятия не имею.
Слыша серьёзный ответ на свою шутку, Эллен тихо рассмеялся. Расстояние между передним и задним сиденьем автомобиля было невелико. В отличие от экипажа, здесь пассажир и возница могли свободно беседовать — одно из удобств новой машины.
Вдруг Эллен вспомнил о том, что собирался сделать.
«Чуть не забыл…»
Он щёлкнул языком и взял газету, лежавшую рядом. Как раз в тот момент автомобиль выезжал из гавани на широкую дорогу.
— Мистер Клифтон, вот свежий выпуск.
Хотя уже близился полдень, утренняя газета всё ещё пахла типографской краской. Брайант принял её и пробежал взглядом первую полосу. Заголовок сегодняшнего номера сообщал об открытии парламента в новом году.
— О вас снова пишут, на третьей странице. Примите поздравления, мистер Клифтон, — сказал молодой человек с явным оживлением, не отрывая взгляда от дороги.
— Снова пишут… — Брайант чуть слышно повторил это, с лёгкой улыбкой переворачивая страницу новой, ещё хрустящей газеты.
***
…Романист Деннис Хауэлл — новый автор, сумевший поразить книжный мир своим дебютным произведением «Эвергрин-Корт», увидевшим свет в прошлом году. История служанки, тщательно спланировавшей и совершившей убийство знатного господина, игравшего её чувствами, открыла новое направление — так называемые «триллеры», — отличающееся дерзостью замысла и леденящими душу описаниями.
…Второй роман Хауэлла, «Эвергрин-Корт», также принадлежит к этому жанру. Первый тираж был распродан уже в первую неделю после выхода, и на протяжении месяца дополнительные издания также стремительно исчезают с прилавков. Издательство «Вьюкасл», владеющее правами на публикацию, заявляет, что прилагает все усилия для бесперебойных поставок, однако некоторые склонны видеть в этом продуманную меру для привлечения внимания.
…Произведения Хауэлла одновременно изданы в трёх государствах континента, не считая нашего королевства, — Трисене, Рикадо и Бенуре. И повсюду отклик читателей одинаково восторженный.
«Кингстон Таймс», 13 января 1889 года«Явление нехватки нового романа Денниса Хауэлла»
***
Автомобиль вскоре свернул на знакомую улицу. Ряд высоких, строгих зданий стоял плечом к плечу, образуя плотную линию. Неподалёку от центральной площади располагался квартал, где теснились редакции газет и издательства — чаще его называли не по официальному имени, Веллингтон-стрит, а просто Аллеей Чернил.
Издательство «Вьюкасл» также находилось здесь, в пятиэтажном здании с зелёной крышей.
— Сэр? Разве вы не собирались сегодня вернуться домой?
Стоило двери распахнуться, как все взгляды устремились к нему. Сотрудники, сидевшие за столами, почти одновременно подняли головы. Брайант, отвечая на приветствие, слегка поднял руку, затем, не останавливаясь, указал пальцем:
— Господин Хиггинс.
И быстрым шагом пересёк помещение.
В глубине офиса, разделённого на отделы, находился его кабинет — отдельная комната. Он вошёл, поставил портфель на стол, снял кожаные перчатки, затем пальто и повесил его на вешалку. Благодаря отоплению здесь было сухо и тепло. В кабинете стояли письменный стол, два книжных шкафа, небольшой диван для приёма гостей и чайный столик. Когда кто-то приходил, хозяин сам подавал чай.
У Брайанта не было личного секретаря. Он не был настолько занят, чтобы нуждаться в нём, и не настолько перегружен, чтобы не справляться со своим временем. Мысль о том, что кто-то будет распоряжаться его распорядком, ему не нравилась. От подобного он отказался ещё после того, как в его жизни исчезли гувернантка и наставник.
— Вы прибыли раньше, чем ожидалось. Я думал, вы сначала заедете домой, — заговорил негромко мужчина лет сорока пяти, вошедший следом. Пол Хиггинс, редактор художественной литературы.
— Каков результат?
Хиггинс на мгновение растерянно посмотрел на начальника, который сразу перешёл к делу. Даже новогоднего приветствия не последовало, хотя они впервые виделись после смены года. Лицо, поднятое к нему из-за письменного стола, было серьёзным.
Начальник Хиггинса был человеком мягким и обходительным, лишённым высокомерия, однако в делах отличался крайней требовательностью и вниманием к деталям. Зная это, Хиггинс не обиделся на отсутствие приветствия. Это было не светское собрание, а место службы, и вопрос, который задал господин, явно имел для него большое значение. Иначе зачем было отправлять телеграммы из-за моря — да ещё и дважды?
Хиггинса тревожило лишь одно: он не мог дать желаемого ответа.
— Ах… да, насчёт этого…
— Решение не поменялось?
— Прошу прощения…
После короткой паузы сорвался тихий вздох — скорее похожий на горький смешок. Брайант слегка нахмурился и склонил голову. Хиггинсу казалось, будто он ступил на минное поле.
— Я не понимаю.
— Я тоже, сэр.
— С какой стати это оказалось невозможным?
— Всё было так, как я докладывал в телеграмме. Просто… личные причины.
— Вы встречались с автором лично?
— Разумеется. Дважды.
«Нелепость».
Брайант снова усмехнулся. С самого начала это дело не должно было вызывать ни малейших затруднений.
Речь шла всего лишь о торжестве в честь выхода книги. Издательство всего лишь просило автора посетить мероприятие, устроенное по случаю публикации его нового романа. От автора не требовали ни расходов, ни торжественных речей. Предлагали лишь приятный вечер — да ещё и без всяких хлопот, — но упрямо получали отказ.
— Неужели это столь неразумная просьба, господин Хиггинс?
— Вовсе нет. Другие авторы были бы только рады.
— Вот и я так думаю. Потому и не понимаю, в чём дело.
Брайант прекрасно знал, что писатели — народ своеобразный. Однако обычно их нетрудно было склонить ласковыми словами или заманчивым предложением. Даже после того, как редактор лично пришёл к автору с просьбой, согласие не было получено.
«Что же мешает автору прийти?»
— Что ни говори — человек с континента…
Хиггинс осторожно заметил это. Брайант задумчиво сжал губы. Он не стал ни соглашаться, ни возражать. И в самом деле, люди с континента — особенно из Трисена — нередко отличались суровостью нрава: сдержанные, упрямые и в какой-то мере горделивые.
Иными словами, одними лишь любезностями автора не убедить.
— Поедем, — вдруг произнёс Брайант и поднялся со своего места.
«Поедем? Куда?»
Хиггинс посмотрел на начальника с недоумением.
— Вы намерены увидеться с автором лично?
— Да, — Брайант ответил без колебаний и тут же спросил: — Где живёт эта женщина?
Он снял с вешалки только что повешенное пальто и надел его.