Эвелин изо всех сил пыталась привести в порядок спутанные мысли.
Рейнерис эль Айзен Фербранте. Супруга императора и владыка столицы. Неужели самый высокородный человек во всей Империи желает встретиться с ней?
Сама Императрица Трисена.
Не стоило и говорить, какой честью считалась аудиенция у Императрицы. Получить приглашение во дворец было высшей мечтой любого художника, музыканта или писателя.
Когда Эвелин ещё жила в Айзене, она нередко без всякой цели проходила мимо Императорского дворца. Окружённый высокими крепостными стенами, сохранившими облик древней крепости, он был местом, куда посторонним вход был строго запрещён.
Глядя на гвардейцев, выстроившихся у подъёмного моста, Эвелин не раз представляла, как однажды сама переступит эти ворота. Чёрные плащи и серебристые полудоспехи — символ Императорской гвардии. Стоило вообразить, как они расступаются перед ней, открывая дорогу, и сердце начинало трепетать. Сколько бы раз она ни возвращалась к этой фантазии, та не переставала казаться ей прекрасной.
«Ну и мечты у тебя, Эвелин Дейл».
Даже упрекая себя, она не чувствовала ни капли досады. Слишком уж несбыточной казалась эта мечта.
И всё же...
Неужели она может стать явью?
Эвелин не могла в это поверить.
— Я воспользовался празднованием выхода книги лишь как предлогом, потому что не мог посвятить в это дело остальных сотрудников издательства. Даже вас, мисс Дейл. Я намеревался пригласить вас в Айзен под предлогом торжества, а уже там рассказать обо всём и устроить аудиенцию. И причина, по которой мне пришлось действовать именно так...
Эвелин внимательно слушала.
Брайант продолжил тихим голосом:
— Заключается в том, что Её Величество желает сохранить эту встречу неофициальной.
— …
— Это неофициальное приглашение Императрицы Трисена. О встрече не останется никаких записей в расписании Её Величества. Если вы, мисс Дейл, откажетесь, всё просто будет считаться несостоявшимся.
Брайант говорил совершенно бесстрастно, сухим деловым тоном, складывая предложения из слов, лишённых всякой эмоциональной окраски.
Но Эвелин сразу поняла, что именно он хотел сказать.
Деннис Хауэлл писала детективные романы. Если станет известно, что Императрица прочла книги, столь живо изображавшие преступления на почве страсти, была глубоко ими восхищена и даже пригласила писательницу во дворец, ничего хорошего из этого не выйдет.
Императрица хотела встретиться с автором, но вовсе не желала привлекать к этому внимание посторонних.
Эвелин прекрасно понимала её положение.
Иными словами, речь шла о репутации.
О той самой репутации, которую аристократы берегут дороже собственной жизни.
— Именно поэтому я и хотел провести всё как можно тише. Если мисс Дейл всё же откажется от встречи с Её Величеством, — разумеется, я искренне надеюсь, что этого не случится, — то, принимая во внимание подобную возможность, гораздо разумнее сохранить всё в тайне.
Эвелин понимала и это. Если Императрица пригласит человека, а тот ответит отказом, её положение окажется весьма неловким. И это тоже вопрос достоинства.
— Должен заранее предупредить: Её Величеству известно, что Деннис Хауэлл — ваш литературный псевдоним и что автор этих книг — женщина. Императрица сама задала этот вопрос, и я не мог уклониться от ответа. Но всё же прошу простить меня за то, что раскрыл вашу личность без вашего позволения.
Брайант слегка склонил голову.
Эвелин, задумчиво выслушав его, едва заметно нахмурилась.
«Постойте... Что-то в его словах странно».
— Господин Клифтон... Вы хотите сказать, что лично встречались с Её Величеством?
— Именно поэтому я и вернулся на несколько дней позже, чем планировал. С тех пор как я сошёл на берег в порту Кингстона...
Он достал из кармана часы на цепочке, взглянул на циферблат и спокойно добавил:
— ...прошёл ровно один час.
— Значит... вы были в Императорском дворце?
— Разве можно встретиться с Её Величеством где-нибудь ещё?
Мужчина посмотрел на неё так, словно она задала на редкость нелепый вопрос.
В ответ Эвелин лишь ещё растеряннее уставилась на него.
Она была уверена, что пожелание Императрицы передал кто-то из её приближённых через издательство.
Но чтобы сама Императрица...
Лично?
И при этом обычному сотруднику издательства.
Да ещё и иностранцу.
— Но... каким образом Её Величество вообще поручила это именно вам?
Серо-голубые глаза неторопливо скользнули по лицу Эвелин сверху вниз. Брайант медленно моргнул.
За всё это время он ни разу не выказал ни малейшего удивления.
Столь неожиданная встреча, разговор, полный непредвиденных поворотов, — ничто не смогло поколебать его самообладания. И сейчас, как и прежде, он сделал короткую паузу, словно выбирая наиболее точный ответ, после чего спокойно произнёс:
— Полагаю, потому что именно мне принадлежат права на произведения Деннис Хауэлл.
На этот раз растерялась уже Эвелин.
«Права на произведения...»
«Так он не главный редактор... А владелец издательства. Вот почему он смотрел на меня именно так».
Во взгляде Брайанта словно читалось:
«Вы дважды подписывали договор, а теперь даже не узнаёте имени человека, с которым его заключали?»
Правда, имя это было удивительно длинным...
«Ах!»
Эвелин наконец вспомнила.
Брайант Моуд Генри Клифтон-младший.
Именно это имя значилось в договоре как имя правообладателя издательских прав. Тогда оно показалось ей таким длинным и старинным, что Эвелин невольно решила, будто владелец издательства — какой-нибудь почтенный пожилой господин.
Осознав это, она окончательно смутилась.
«Как я могла забыть?»
Наверное, всему виной было слишком неожиданное появление этого человека и столь непростой разговор, из-за которых она на время совершенно растерялась.
— Не знаю, что именно заставляет вас сомневаться, но, чтобы развеять ваши подозрения, добавлю: в этом году исполняется ровно десять лет с тех пор, как я основал издательство «Вьюкасл».
Похоже, Брайант по-своему истолковал реакцию Эвелин. И внешне, и по манере держаться он производил впечатление зрелого человека, однако на вид ему вряд ли можно было дать больше тридцати с небольшим. Выходило, что собственное издательство он открыл примерно в двадцать один или двадцать два года. Такое случалось нечасто, но и невозможным это назвать было нельзя.
— Я вовсе не сомневалась в вас, господин Клифтон…
— Обычно я довольно хорошо читаю выражения лиц, мисс Дейл.
Брайант с улыбкой сделал шаг назад. Расстояние между ними вновь увеличилось, и Эвелин наконец почувствовала, что ей стало легче дышать.
— Продажи вашей новой книги идут очень успешно.
Он намеренно сменил тему. Очевидно, хотел немного разрядить обстановку.
— Впрочем, мы сейчас не в конторе, так что незачем подбирать сдержанные выражения. Если говорить прямо, мисс Дейл, продажи просто превосходные.
Наблюдая за Брайантом, Эвелин успела понять, что перед ней чрезвычайно проницательный человек. Он тонко чувствовал настроение собеседника и безошибочно угадывал, когда следует надавить, а когда — отступить. Скорее холодный, чем мягкий по натуре, он при этом неизменно относился к другим с уважением. Брайант Клифтон умел заставить человека испытывать напряжение, не вызывая при этом раздражения.
— Рада это слышать. Тем более что книга продаётся настолько хорошо, что спустя всего месяц после выхода её уже не хватает в продаже.
— Похоже, вы читаете «Кингстон таймс». Хорошая привычка.
— Признаться, я полностью согласилась с их выводом, что всё это — часть вашей стратегии продвижения.
— Люди всегда сильнее всего желают заполучить то, что достаётся им с трудом.
Произнеся это, Брайант едва заметно приподнял бровь, и Эвелин наконец не удержалась от тихого смеха.
— Её Величество хотела бы встретиться с вами до Праздника Солнца.
Дав разговору ненадолго уйти в сторону, Брайант вновь напомнил о цели своего визита. Эвелин мысленно отсчитала дни. Праздник Солнца, день основания Империи Трисен, отмечался первого марта. Сейчас стояла середина января, так что времени оставалось не так уж много.
«Что же делать?..»
Мысль об аудиенции у Императрицы была слишком соблазнительной, чтобы не желать её всем сердцем. И всё же поездка в Империю Трисен вызывала у Эвелин мучительные сомнения.
«Джаред Глен... Нет, герцог Виндбурга».
Хотя он жил далеко на севере, в четырёх днях пути на скором поезде от Императорского дворца, почему-то Эвелин казалось, будто его тень по-прежнему лежит на всей Империи.
«Какая нелепая мысль. Такой человек, как он, наверняка уже давным-давно обо мне забыл».
И всё же, как ни тяжело было это признавать, ей всё ещё требовалось время.
— Вы не могли бы дать мне немного времени подумать?
— Трёх дней вам будет достаточно?
— Наверное…
— Прекрасно. Благодаря вам мне, похоже, впервые за долгое время придётся обратиться к молитве.
Брайант охотно улыбнулся.
Эвелин ответила ему вежливой улыбкой и опустила взгляд.
Прошлое и будущее вдруг переплелись в её мыслях, превратив их в сплошной клубок.
Нет.
Дело было вовсе не в мыслях.
Страх рождается не в разуме, а в чувствах.
— Мисс Дейл.
Погружённая в свои мучительные раздумья, Эвелин подняла глаза. В двух шагах от неё стоял Брайант и внимательно смотрел на неё. Словно пытаясь заглянуть в самую глубину её мыслей, он несколько мгновений молча всматривался в её лицо, прежде чем заговорить:
— Если вы этого не хотите, можете отказаться.
После этих слов Брайант ненадолго умолк. Будто надеясь передать что-то одним лишь взглядом, он медленно переводил глаза с одного её глаза на другой.
В комнате не зажигали свет. За окном ранний полдень постепенно мерк — облака становились всё гуще, и вокруг незаметно темнело. Эвелин увидела, как в серо-голубых радужках Брайанта чуть расширились чёрные зрачки.
— И всё же, как человек, отвечающий за продажу ваших книг, я хотел бы посоветовать вам уже сейчас начать открыто выступать перед читателями как писательнице.
— …
— Нам продолжают поступать просьбы устроить литературные вечера и встречи с читателями. Не только Её Величество хочет познакомиться с Деннис Хауэлл. Империя Трисен — крупнейший книжный рынок, и если провести торжество по случаю выхода книги в Айзене, это станет превосходным началом.
— …
— А когда станет известно, что автор — молодая и прекрасная леди, разговоров будет ещё больше. Даже те, кто никогда не открывал ваших книг, узнают ваше имя. Вас будут помнить, как самую успешную женщину-писательницу.
— То есть это будет полезно для продвижения книг.
— Я хотел сказать, что это пойдёт на пользу вашей писательской славе.
Договорив, Брайант ненадолго опустил взгляд, а затем с лёгкой улыбкой добавил:
— Впрочем, только что я сказал довольно лицемерную вещь. Чем громче станет имя мисс Дейл, тем больше денег заработаю я. Так что будем считать, это выгодно нам обоим.
Он произнёс это с обезоруживающей скромностью и улыбнулся. Лицо Брайанта было удивительно искренним, внушающим доверие. Словно говорило:
«Мне можно верить».
Но так ли это на самом деле?
На взгляд Эвелин, Брайант Клифтон был человеком исключительно умным. Он прекрасно сознавал свой ум, образование, способности и вполне заслуженно ими гордился.
Не менее ясно он понимал и другое — насколько привлекателен внешне. Особенно хорошо он, казалось, знал, как пользоваться своими серо-голубыми глазами, одновременно умными и чуть отстранёнными.
Красивые люди всегда знают, что красивы.
И почти всегда умеют обратить этот дар себе на пользу.
Но когда природное обаяние начинают использовать там, где оно не имеет отношения к делу, это уже становится довольно сомнительным приёмом.
— Поэтому надеюсь, вы всё же ещё раз обдумаете моё предложение относительно торжества по случаю выхода книги.
Эвелин всё больше убеждалась, что Брайант относился к тем людям, которые всегда идут к своей цели. Блестящий ум, искусная речь, взгляд, опасно балансирующий на самой грани дозволенного, предупредительная любезность и безупречные манеры истинного джентльмена — всем этим он пользовался с поразительным мастерством.
Всё это, без сомнения, было лишь частью тщательно рассчитанной стратегии, призванной склонить женщину на его сторону и добиться желаемого. Эвелин была уже не настолько наивна и не настолько юна, чтобы не замечать подобных вещей.
— Что ж, буду ждать вашего ответа, — произнеся это, Брайант слегка поклонился, будто собираясь откланяться, и улыбнулся.
Его расслабленный взгляд стал неожиданно мягким. Ответив такой же лёгкой улыбкой и вежливым поклоном, Эвелин почувствовала, как он проходит совсем рядом — почти касаясь её правого плеча.
Размеренные шаги гулко прозвучали по полу.
Брайант сам открыл дверь, вышел из комнаты и с неизменной учтивостью аккуратно прикрыл её за собой.
Всё это время Эвелин так и не сдвинулась с места. Она продолжала стоять посреди комнаты в той самой одежде, в которой встречала гостя, прислушиваясь к постепенно затихающим за дверью шагам.
— Я хотел сказать, что это пойдёт на пользу вашей писательской славе.
Двадцатишестилетняя Эвелин Дейл давно усвоила одну простую истину: люди прежде всего заботятся о собственной выгоде. Пока им нужно добиться желаемого, они способны быть бесконечно обходительными и любезными, но стоит обстоятельствам сложиться не в их пользу — и они с той же лёгкостью могут стать жестокими. Поэтому единственный человек, который обязан защищать её, — это она сама.
Брайант Клифтон, несомненно, не был плохим человеком. И, если между ними сохранится разумная дистанция, вероятно, останется таким и впредь. Ведь граница между хорошими и плохими людьми нередко определяется именно расстоянием. У тех, кого не подпускаешь слишком близко, попросту не появляется возможности причинить тебе боль.
Вот почему доверять другим опасно.
Очень опасно.
Эвелин медленно обвела комнату взглядом. Всё оставалось на своих местах. Похоже, Брайант действительно прикасался лишь к полу и ковру, как сам и сказал.
Тихо вздохнув, она один раз провела ладонью по правому плечу, словно стирая невидимый след чужого присутствия, после чего принялась расстёгивать пуговицы пальто.