…Однако более всего Луизу поразила вовсе не внешность графа. Его аристократические голубые глаза, сияющие светлые волосы и розоватые губы, без сомнения, были прекрасны, но этим не исчерпывалась причина, по которой он казался ей особенным человеком.
…Он и впрямь был добрым. Луиза ни разу не слышала, чтобы слуги в поместье отзывались о графе с неудовольствием или говорили о нём дурно. То, что ей доводилось наблюдать издали, лишь подтверждало эти слова. Он был внимателен, справедлив и мягок в обращении.
…И потому для молодой и неопытной женщины вовсе не так просто было усомниться в том, можно ли ему доверять.
«Эвергрин-Корт», глава 1. Новая служанка
***
Брайант заложил страницу закладкой и закрыл книгу. Хотя он уже дважды прочёл её, стоило лишь вновь раскрыть том — и рука сама начинала перелистывать страницы. Одной из причин, по которой «Эвергрин-Корт» казался ему столь увлекательным, была его поразительная достоверность. Роман с редкой живостью передавал характеры, обстановку и внутренний мир героев.
Потому, впервые ознакомившись с рукописью среди множества присланных в издательство, он сразу решил, что её автор — человек, хорошо знакомый с аристократическим обществом. В тексте встречались детали, которые невозможно уловить без личного опыта: особый воздух в поместье, тонкое напряжение за парадным столом, изысканная надменность, с какой знатные особы обращаются со слугами.
И, дочитав рукопись до конца, он лишь укрепился в этом убеждении. Более того, уже после решения об издании и редактирования книги он начал склоняться к мысли, что в основе романа лежат реальные события, и что в нём немало автобиографического. Настолько глубоко захватило его это произведение, что…
— Насколько мне известно, въезд бывает затруднён при наличии судимости. Если дело в этом…
…в какой-то миг у него даже мелькнула тень подозрения, будто автор и впрямь пережил убийство. Сцена, где служанка лишает жизни графа, была пугающе правдоподобна. И всё же сказать подобное автору прямо… оставалось лишь надеяться, что она не уловила этого намёка.
— Ха…
Подумав об этом вновь, Брайант тихо усмехнулся собственной нелепости.
С тех пор, как он встретился с Эвелин Дейл, прошло три дня. И все эти три дня женщина не давала ему покоя. Не в его привычке было испытывать подобное, однако тревога в нём всё нарастала.
Сегодня она непременно даст ответ. Трёх дней более чем достаточно — о чём можно раздумывать так долго? И, что важнее, зачем вообще раздумывать? Встреча с Императрицей собственной страны — великая честь, не так ли? Разве она может отказаться…
Неужели из-за тех слов?
— Если вы этого не хотите, можете отказаться.
Он вовсе не имел этого в виду. Слова эти были нелепы для человека, который явился лично, чтобы склонить к согласию упрямую женщину. Оглядываясь назад, он понимал: это в нём заговорил воспитанный до совершенства рыцарский нрав, самовольно проявивший себя в неподходящий момент.
— Я поклялась не возвращаться.
Даже говоря достаточно твёрдо, женщина не решалась взглянуть ему прямо в глаза. Лицо её побледнело и застыло, взгляд опустился к полу. Брайант, возвышавшийся над ней и стоявший почти против света из окна, видел всё отчётливо: как она тревожно прикусывает губы, как пальцы сжимают и разжимают край платья.
— Я поклялась… никогда не возвращаться.
Писательница была встревожена. Возможно, ей казалось, что она умело это скрывает, но его взгляд ясно различал истину. Для него это не выглядело простой упрямой решимостью. Нечто более сильное, чем её собственная воля, нечто внешнее, словно сковывало её и не отпускало. Что же это могло быть?
На протяжении трёх последних дней он не раз возвращался к этим мыслям. Что удерживает эту женщину? Что заставило её покинуть родной край и пересечь море, отправившись в чужую страну? Что вынудило дать столь непреложную клятву? Что это было, в самом деле?
Как ни странно, Брайант испытывал любопытство. И весьма сильное.
— Хм…
Он глубоко выдохнул и перевёл взгляд на книгу в твёрдом переплёте, лежавшую на столе. «Эвергрин-Корт». Деннис Хауэлл. Издательство «Вьюкасл». Он некоторое время молча рассматривал тиснёные буквы на тёмно-синей обложке. Книга, принесшая ему наибольший успех за последние десять лет. И, учитывая, что вышла она лишь в прошлом году, можно было ожидать, что спрос на неё будет только расти. Показатели продаж последнего месяца также внушали надежду.
— И всё же, как человек, отвечающий за продажу ваших книг, я хотел бы посоветовать вам уже сейчас начать открыто выступать перед читателями как писательнице.
По его опыту, читатели всегда проявляют живой интерес к самим авторам. Использование автора в целях продвижения неизменно увеличивает спрос — пусть в большей или меньшей степени. В случае Деннис Хауэлл это должно было сработать особенно сильно. Стоит лишь в газете появиться известию о молодой и прекрасной незамужней писательнице — и внимание публики вспыхнет с новой силой. Именно эта мысль первой пришла Брайанту в голову, когда он впервые увидел Эвелин Дейл.
Эта женщина способна стать бесценным приобретением. Источником успеха куда более значительным, чем нынешний.
В этот момент в дверь постучали.
— Войдите.
Он ответил так, словно давно ожидал этого, и дверь кабинета распахнулась. Брайант с удивлением отметил в себе лёгкое напряжение. Прежде всего его взгляд остановился на предмете в руках служащего. Конверт — размером с половину ладони.
Несомненно, это было то самое, чего он ждал все эти три дня.
— Телеграмма, адресована вам, господин.
— Ах… благодарю.
Он принял конверт с напускной непринуждённостью. Взяв нож для бумаги, аккуратно вскрыл край. К тому времени, как он извлёк сложенный лист, служащий уже вышел, и дверь тихо закрылась. Оставшись один, Брайант тотчас развернул телеграмму. Краткое сообщение было отпечатано ровными строками.
Я встречусь с ней. Отказываюсь от публичных выступлений.
Он пробежал взглядом эти два коротких предложения. Легко прикусил нижнюю губу. Затем уголок его рта чуть приподнялся. В таком виде он перечитал слова женщины ещё раз… и ещё раз, прежде чем, наконец, отложить лист.
Сев за стол, Брайант скрестил руки на груди. Взгляд его скользнул к дивану для приёма гостей и чайному столику напротив. И он тихо произнёс:
— Отказываюсь от публичных выступлений.
Отказываюсь… Брайант повторил это слово про себя, будто пробуя его на вкус. Отказываюсь. Такое простое — и вместе с тем странно непривычное. Почему? Задумавшись на миг, он вскоре понял причину. Брайант Клифтон не принадлежал к числу людей, которым отказывают.
Это было странное ощущение. Разочарование?.. Пожалуй, в нём ощущалась и некоторая досада.
Брайант не был человеком склонным к лёгкому оптимизму. По натуре своей он был скорее скептиком, привыкшим смотреть на вещи с недоверием. Потому то, что ему удалось поколебать решительный отказ женщины ехать в Айзен, не принесло ему особого удовлетворения. Та половина, что содержала в себе разочарование, перевешивала ту, что могла бы считаться доброй вестью.
Ведь встреча с Императрицей сулила честь Эвелин Дейл, но для самого Брайанта в этом деле было мало выгоды.
«Неужели я напрасно потратил силы и время?..»
Никакой прибыли — напротив, сплошной убыток.
«Убыток… именно так».
— Этого быть не может.
С точки зрения дельца — это совершенно недопустимо.