Эвелин с трудом подбирала слова. Она старалась не поддаться этому внезапному разговору. Почему она не желает возвращаться на родину? У неё не было ни малейшего намерения отвечать на подобный вопрос.
— Это не имеет отношения к делу.
— Мне же представляется, что имеет — если я хочу понять столь решительный отказ, госпожа Дейл.
Мужчина не уступал даже в малом. Вопреки его высокому, крепкому сложению, производившему впечатление силы, речь была острой. Быстрая мысль, ясная логика, уверенность — и при этом непринуждённость. К тому же он безукоризненно владел языком Трисена. Перед ней был противник не из лёгких.
Когда госпожа Тёрнер сообщила, что из издательства вновь пришёл человек, Эвелин решила, что это снова господин Хиггинс. Но у двери её ожидал незнакомец.
«Кто он? Неужели главный редактор?..»
И как раз в тот миг, когда её одолело любопытство, прозвучал вопрос:
— Возможно, вам запрещено возвращаться на родину?
— Что?
— Насколько мне известно, въезд бывает затруднён при наличии судимости. Если дело в этом…
— Нет, вовсе нет.
Эвелин поспешно покачала головой, поражённая столь смелым предположением.
«Судимость? Неужели я похожа на беглянку, совершившую преступление?» — усмехнулась она про себя. Беглянка… да, она и впрямь убежала.
Три года назад, в тот день, Эвелин села на поезд, шедший на юг со станции Виндбург, но не вернулась туда, где жила прежде. Пересев в пути, она добралась до портового города. До островного королевства Риттен от материка было всего день пути по морю. Перед самым отплытием Эвелин отправила письмо хозяйке пансиона, прося распорядиться её вещами по своему усмотрению.
Это было внезапное и окончательное бегство.
Если бы её спросили, почему она решилась на такой шаг, Эвелин лишь улыбнулась бы, словно речь шла о пустяке, и ответила бы:
«Я подумала, что жизнь в Кингстоне может оказаться не столь уж плохой».
Столица островного государства, Кингстон, была городом искусства. Местом, где писатели, художники и музыканты пользовались свободой. Люди с более строгого материка смотрели на него с восхищением. Однако Эвелин приехала сюда не ради творческой свободы и не в поисках вдохновения. Она не отрицала своей простой причины — уйти. Скрыться.
Да, она прибыла сюда, чтобы бежать.
В те дни Эвелин боялась. Джаред знал, где она живёт, куда ходит, с кем иногда общается. Если бы он захотел, найти её было бы лишь вопросом времени. В любой миг посланный им человек мог постучать в её дверь. Именно поэтому ей пришлось покинуть родину.
Она боялась… боялась, что он не станет никого посылать. Что он сочтёт всё завершённым и с облегчением избавится от обузы, исчезнувшей сама собой. Эвелин не желала сидеть в комнате, терзаясь подобными мыслями. Не желала жить, одновременно ненавидя его, презирая себя и всё же прислушиваясь к каждому шагу за дверью — в надежде, что кто-то от него всё-таки придёт.
И потому она ушла.
Решила никогда не возвращаться.
Забыть всё — без остатка.
Тогда она действительно так и поступила.
— Я поклялась не возвращаться.
Прошло три года и три месяца. Впервые за всё это время Эвелин произнесла эти слова вслух. Человеку, которого знала меньше десяти минут. Незнакомцу, чьё положение ей до сих пор оставалось неясным.
Слова, которые она не осмеливалась произнести даже перед самой собой.
— Я поклялась… никогда не возвращаться.
— Понятно… — кивнул Брайант, устремив взгляд куда-то вдаль за окно.
«Неужели он принял ответ?»
Как раз в тот миг, когда Эвелин понадеялась на это, гость повернулся к ней лицом. Глаза мужчины, стоявшего у окна и ловившего свет, были прозрачного серого оттенка. Они спокойно наблюдали за ней. Затем он слегка наклонил голову.
— У вас, госпожа Дейл, чрезвычайно развито чувство собственного достоинства.
— Не думаю, что в этом есть что-то постыдное.
— Прошу простить мою прямоту, но и особым поводом для гордости это, по-моему, тоже не является.
Брайант улыбнулся так, будто заранее просил снисхождения за свои слова. В его мягкой, учтивой улыбке безошибочно угадывался настоящий джентльмен, и тем сильнее она контрастировала с пристальным взглядом, словно проникавшим в самую суть собеседника, и с манерой говорить — неизменно вежливой, но удивительно прямолинейной.
Эвелин внимательно смотрела на него. Всё с той же едва заметной улыбкой Брайант продолжил:
— Личность — всего лишь совокупность избранных воспоминаний. Мы соединяем отдельные слова и поступки своего прошлого и ошибочно принимаем этот набор за самого себя. Но никакого неизменного «я» не существует. Человек, которым я был прежде, уже исчез, и позволять ему определять мои сегодняшние поступки было бы не слишком разумно.
— Вы весьма логично оправдываете непостоянство. Последовательность — редкое достоинство. Его невозможно обрести без терпения и постоянной работы над собой.
— Если позволите мне выразиться чуть резче, госпожа Дейл, то последовательность — это всего лишь благозвучное название, которым принято украшать ленивую привычку жить по инерции.
Эвелин на мгновение лишилась дара речи.
И Брайант не упустил этой возможности.
— Люди редко меняют однажды сложившиеся взгляды и убеждения. Но чаще всего причина вовсе не в том, что они действительно правы, а в том, что им не хватает смелости признать собственную неправоту.
Эвелин промолчала.
— Поэтому по-настоящему зрелый человек должен уметь предпочесть смелое непостоянство ленивой последовательности.
Лишь договорив, гость умолк. Он молча смотрел на женщину, стоявшую в нескольких шагах от него. На красивом лице, обрамлённом тёмно-русыми волосами, читалось ожидание.
«Теперь ваша очередь. Попробуйте возразить». Именно это словно говорил его взгляд.
Эвелин мысленно перебрала всё, что только что услышала. Ни в его рассуждениях, ни в манере вести спор невозможно было найти ни малейшего изъяна. Перед ней, несомненно, стоял человек, получивший превосходное образование. Для главного редактора издательства он выглядел слишком молодым, но воспитание и ум далеко не всегда определяются возрастом.
— В словах господина Клифтона, безусловно, есть здравый смысл. Однако я не могу согласиться с тем, что вы столь пренебрежительно отзываетесь о последовательности.
— Я очень люблю спорить с человеком, который придерживается иного мнения.
Брайант охотно улыбнулся и сделал несколько шагов ей навстречу. На фоне света из окна его глаза казались серо-голубыми — цвета затянутого тучами неба над этим городом.
— Особенно если этим человеком оказывается прекрасная леди.
Теперь он смотрел прямо на неё.
Эвелин выдержала его взгляд.
Было в этих глазах нечто странное.
Они словно скрывали какой-то невысказанный смысл, но назвать этот взгляд заигрыванием было невозможно. Слишком сдержанным он был. Слишком спокойным. В нём одновременно читались глубокий ум и какая-то почти безразличная отстранённость.
Между мужчиной и женщиной повисла необычная тишина. Их взгляды встретились слишком близко и задержались друг на друге дольше, чем следовало.
Поэтому первой отвернулась именно Эвелин.
«Не стоило принимать его здесь. Нужно было встретиться в ресторане или хотя бы в кафе».
Изначально она лишь собиралась коротко отказать ему и сразу выпроводить, но теперь поздно пожалела, что вообще впустила незнакомца в свою комнату.
— Не могли бы вы теперь уйти? Думаю, я достаточно ясно выразила свою позицию.
— Если вам неприятна сама мысль о вечере в честь выхода книги, я не стану настаивать.
— Что ж, это, пожалуй, самые приятные слова, которые я сегодня услышала.
— Однако я всё же хотел бы попросить вас приехать в Империю Трисен.
«Это ещё что значит?»
Эвелин слегка нахмурилась, и Брайант тут же продолжил:
— По правде говоря, госпоже Хиггинс... я солгал.
Эвелин молча смотрела на него.
— Причина, по которой я пытаюсь убедить госпожу Дейл отправиться в Трисен, вовсе не связана с празднованием выхода книги. Скажу откровенно: один человек попросил меня устроить нашу встречу.
На мгновение Эвелин словно перестала дышать.
Сердце тяжело ухнуло вниз.
«Один человек попросил устроить встречу в Трисене... Со мной?»
«Кто?..»
— Сразу предупрежу: это человек, ослушаться которого мне было бы весьма непросто. Он не привык слышать отказы. Впрочем, люди, владеющие титулами и землями, обычно именно таковы.
Человек, обладающий титулом и владениями.
Человек, которому почти невозможно отказать.
«Неужели среди таких людей ещё есть кто-то, кто станет искать меня?..»
Во рту внезапно пересохло. Эвелин слегка провела языком по губам и лишь после этого смогла ответить:
— В таком случае вы и правда оказались в весьма затруднительном положении, господин Клифтон.
— Пока ещё нет. Но если вы не согласитесь мне помочь, тогда действительно окажусь.
— И всё же я вынуждена отказаться. Простите.
— Вы даже не спросите, кто именно пожелал встретиться с вами?
— Мне нет нужды это знать.
— Разве между тем, что человеку необходимо знать, и тем, что ему хочется узнать, нет разницы?
— Мне не хочется знать.
— Насколько мне известно, писатели — народ необыкновенно любопытный. Похоже, сегодня мне впервые довелось встретить исключение.
Брайант рассмеялся так непринуждённо, будто заранее отрепетировал этот ответ. В его лице и манере держаться чувствовалась такая спокойная уверенность, что казалось, происходящее даже доставляет ему удовольствие. Лишь Эвелин изо всех сил старалась скрыть собственное напряжение.
— Вы сказали, что вам неинтересно, госпожа Дейл, но мне всё же очень хочется рассказать. Это настолько удивительный человек, что держать подобное знакомство при себе было бы настоящим расточительством.
Похоже, вся эта ситуация его искренне забавляла.
Эвелин тревожно прикусила губу.
«Не говорите. Я ведь сказала, что не хочу знать. Просто уходите». Она почти выкрикнула эти слова про себя.
И в этот момент мужчина произнёс:
— Этот человек живёт в Айзене.
На его губах играла лёгкая улыбка. Эвелин встретилась взглядом с лицом, в котором читались любопытство и ожидание.
«Айзен... Не Виндбург».
Теперь ей оставалось лишь не выдать своих чувств и как можно скорее придумать подходящий ответ.
— Что ж, этому человеку можно только позавидовать. Каждый подданный Империи мечтает жить в столице.
— Вообще-то этот человек родом из другой страны.
— Значит, судьба в чём-то похожа на мою. Не знаю, по какой причине ему пришлось покинуть родину...
— Причину я могу назвать. Супруг этого человека родился именно там.
«Супруг... Значит, не супруга».
Неожиданные подробности одна за другой окончательно спутали её мысли. Сохранить невозмутимое выражение лица Эвелин уже не смогла.
— Вы удивлены?
— Немного. Просто это оказалось неожиданностью. Я никак не думала, что встретиться со мной пожелает леди.
— Если вы узнаете её имя, удивитесь ещё сильнее.
С этими словами Брайант сделал ещё один шаг вперёд. Несмотря на крепкое, ширококостное телосложение, лицо у него было удивительно точёным. Под слегка выступавшими скулами резко очерчивалась линия подбородка.
Безупречно уложенные волосы, полностью открытый лоб. Под чётко очерченными бровями серо-голубые глаза неотрывно смотрели на Эвелин.
— Рейнерис эль Айзен Фербранте.
Негромкий голос мужчины коснулся её почти так же близко, как лёгкое дыхание. Эвелин не могла поверить собственным ушам.
— Её Величество Императрица Рейнерис желает встретиться с писательницей Деннис Хауэлл.
Голос Брайанта стал ещё тише, а серо-голубые глаза оказались ещё ближе. Словно доверяя величайшую тайну, он слегка наклонился к Эвелин. До неё донеслись тепло его тела и густой аромат — чувственный запах нарцисса. Она невольно задержала дыхание.
— С вами, госпожа Эвелин Дейл.
Тихие слова, полные сокровенного смысла, сорвались с его губ и растворились в тишине.
Мужчина и женщина стояли друг против друга, не сводя глаз. Их разделял всего один шаг, и тайна, на миг возникшая между ними, вновь скрылась под покровом молчания.
Услышали её только они вдвоём.