Лайрия отскочила назад, приземляясь почти на другой части арены. Она больше не сдерживалась. Пространство вокруг неё дрогнуло, а затем разлетелось на части. Казалось, сама материя арены впала в безумие.
— Шутки кончились Миравель — Прокричала с воодушевлением она.
Каждый атом воздуха начал взрываться и тут же восстанавливаться. Как дыхание вселенной, как зарождение и гибель миллиардов сверхновых в одной точке. Цвета — невообразимые, некоторых не существовало в природе. Они срывали разум, пульсировали сквозь грань восприятия, и даже зрители начали покрываться потом, не понимая, откуда в них появляется тревога.
— Это не иллюзия, Миравель, — голос Лайрии дрожал. — Это — реальность, вывернутая мной наизнанку! Сдайся, я не желаю тебе вреда.
Атомы арены дрожали в симфонии хаоса, сами законы времени и пространства хрустели, как лёд под сапогами.
Миравель молчала.
И потом — сказала одно слово. Спокойно. Внятно.
— Хватит.
Все. Остановилось.
Пространство, что сжималось и умирала с каждой секундой — замерло. Разорванная реальность сшилась швами молчания. Лайрия, потрясённая, смотрела, как на середине арены, в окружении тишины, появляется Миравель. Не выходит — появляется. Словно всегда была там.
На ней было платье цвета багровой росы. Оно струилось, будто ткань была соткана из самой крови. На ногах — туфли, будто вырезанные из сияющей алой стали, не капля крови, но сама суть её власти. Волосы — словно огонь на закате, кроваво-красные, а глаза… Глаза переливались жидким золотом, царственным, вечным. Символ крови древнейшей вампирской линии.
— Ты сильна Лайрии, но даже боги обладают кровью, что уж говорить о тебе, а я владычица крови. Преимущество сегодня у меня, особенно когда у тебя нету возможности сражаться в серьез, убийства то запрещены.
Зал затаил дыхание. Даже дикторы молчали.
Лайрия опустила руки.
— Это… твоя настоящая форма?
Миравель кивнула.
— Лишь тень её.
Они встретились в центре арены. Без заклинаний, без ауры. Только три удара. Один от Лайрии — заблокирован. Один от Миравель — почти не виден. И третий — остановивший сердце подруги. Не физически. Просто… Лайрия поняла.
Она опустилась на колени.
— Я сдаюсь.
Всё стихло.
Арена ещё не пришла в себя. Люди, демоны, ангелы — даже самые холодные представители рас — смотрели на Миравель, как на древнюю богиню войны, сошедшую с пьедестала легенд.
Клейн стоял, не моргая. Он, видевший битвы самых сильных… Он, сын двух великих родов… Даже он впервые видел её такой.
— Я… — он выдохнул, чуть слышно. — Даже не знал, что в тебе есть это.
Миравель в ответ лишь повернула голову, и её золотые глаза на мгновение задержались на нём. Тепло, но с таким величием, что сердце Клейна стукнуло тяжелее обычного.
Позади послышался шепот Алагея. Он сложил руки на груди, будто впервые за долгое время почувствовал… страх?
— Теперь я точно уверен, — сказал он, наклоняясь к Клейну, — испытать на себе её ревность будет последним, что я бы на твоем месте желал. — Вот так из серьезного диалога, Алагей сделал подкол, над которым они с Алексом тут же засмеялись.
Клейн фыркнул, но не ответил. Внутри него поселилось новое чувство. Не страх… а нечто древнее. Уважение. Восхищение. И капля тревоги.
В зале стояла оглушительная тишина, пока дикторы, прервав паузу, не прокричали:
— Победа! Победа принцессы крови, наследницы вампиров! Это было… это было нечто за гранью нашего понимания!
Толпа взорвалась.
А Миравель просто покинула арену. Величественно. Молча. Как королева, не нуждающаяся в овациях.