Алагей парил над ареной. Его волосы, теперь полностью звёздные, струились в воздухе, будто отражая бесконечность космоса. В его глазах вспыхивали галактики, а от взмахов рук рождались метеоры. Он создал вокруг себя кольцо из шести сгустков энергии — каждый воплощал отдельное космическое тело: сверхновую, пульсар, квазар, астероидный шторм, гравитационный разлом и чёрную дыру.
Клейн же стоял на земле. Тишина. Ветер не колыхал его волосы. Пространство словно замерло вокруг него. Он глубоко дышал. Его взгляд был спокоен, будто всё происходящее — не битва, а медитация.
— Всё ускоряется, всё умирает, — прошептал он. — Но я… могу остановиться.
Он закрыл глаза, и весь мир погрузился в полусвет.
И тогда всё замедлилось.
Алагей, готовивший атаку, вдруг будто вяз в эфире — его движения потеряли скорость. Даже огонь вокруг сгустков его силы едва тлел. Зрители на трибунах застопорились, их крики замерли.
Только Клейн шёл.
Один шаг. Второй.
— Так вот оно как… — пробормотал он. — Время не просто поток. Оно — ткань, которую я могу натягивать или ослаблять.
Он ускорил собственное восприятие — и теперь каждое мгновение длилось вечность. Он видел мельчайшие движения частиц, слышал биение собственного сердца, чувствовал вибрации земли под ногами.
Сделав последний шаг, он оказался позади Алагея.
— Прости, друг. Но я должен победить. Ради неё.
Он поднял руку.
Но в тот миг — вспышка.
Алагей вырвался.
— Ты правда думал, что я не почувствую? — его голос был тяжёл, но тёплый.
— Ты меня слышал?.. Даже в остановленном времени? — удивился Клейн.
— Я — часть звёзд. А звёзды древнее времени.
И они снова сошлись.
Силы столкнулись с новым уровнем ярости. Клейн начал использовать ускорение: его удары стали стремительнее, каждый — как удар молнии. Он перемещался по арене так, будто телепортировался, хотя на самом деле лишь жил в другом ритме.
Алагей отвечал звёздной магией. Один из его сгустков — пульсар — выстрелил световым копьём, но Клейн уклонился, будто предвидел. Затем — гравитационный разлом, но Клейн уже был вне его зоны действия.
Битва превратилась в танец, где шаги писали новую реальность.
Клейн замедлял поле — делая всё вокруг вязким, замедленным, будто бьющимся в медовом потоке. Только он — летел. Бежал. Давил.
Но Алагей — не отступал.
Он использовал квазар. Плотность энергии внутри взрыва обрушилась на арену, и даже ускорение Клейна не позволило ему избежать полностью удара. Он отлетел назад, оставив в воздухе след раскалённого эфира.
— Ты заставил меня раскрыть себя, — признался Клейн, поднимаясь. — Я больше не просто Аркан концепта времени. Я… сам ритм вселенной.
И они снова ринулись друг к другу.
Песок арены вздымался в небо, словно сотни торнадо. Небо покрывалось трещинами от силы ударов. Миры рождались и умирали в их движениях. Пламя, звёзды, крики — всё терялось в этом столкновении.
Но бой ещё не закончен.