Тело матери семейства лежало на земле, окружённое четырьмя её сородичами. Всё, как и описывал старик: большие крылья, жёлтые, кошачьи, правда уже потухшие зрачки, ветвистые рога. Из всего описанного он забыл сказать лишь о когтистых лапах, но это не было важно, потому что то, что бросалось в глаза раньше внешности трупа... Семья, окружавшая мать, с нескрываемым аппетитом поедала её, уткнувшись мордами в труп. Клыки со смаком вонзались и рвали плоть, оставляя на лицах «родственников» кровавые следы. Вот глава семейства вновь опускает морду в открытую рану и одним укусом разламывает мешающее дальнейшей трапезе ребро жены. А вот младший ребёнок, будто изголодавшийся зверь, потрошит брюхо лежащей на боку матери. Что это он достал оттуда? Кажется, кишки? Он продолжает вытягивать их. Отходит дальше и дальше. И тут отец семейства рыкнул на него, мол: «С едой играть нельзя». Малыш, прижав ушки, решил всё же не играть с кишечником, а попробовать его на вкус...
Сота почувствовал, как к горлу подступает утренний окономияки Табито, перемешанный с горькой желчью. Добивающим стал тошнотворный запах трупа, который дошёл до него только что. Он схватился за рот, а другой рукой, держась за живот, согнулся пополам. Его вывернуло на месте.
– Кхэ... Гвх-х... – он откашлялся и, пользуясь моментом, отвёл взгляд от зрелища.
Его примеру, спустя ровно секунду, последовал и из последних сил сдерживающий себя Клерк.
В воздухе повисла почти осязаемая тишина. Сота, держась за рот, сверлил землю взглядом, полным первобытного страха.
«Это их мать... Они едят мать... Они едят мать... Они едят мать...»
Эта мысль повторялась снова и снова, не давая ясно мыслить. Помимо неё в голове было пусто. Ноги подкашивались, хотелось бежать без оглядки, но он будто примёрз. Юноша почувствовал, как учащается его дыхание. Хоть он и не смотрел, он слышал звук разрывающейся плоти, жевания, хруста костей. Все эти звуки в его голове переходили в отчётливые образы, но вместо мамы-оленя там на боку лежал он сам, со вспоротым брюхом, откусанными частями тела, выпущенными наружу кишками. Горло сжалось, но внутри желудка больше не было ничего.
Увидев плачевное состояние Соты, Сара, всё ещё бледная, отвела взгляд и постучала по его спине.
– К-кажется, он н-не был готов к этому... – произнесла она с дрожью в голосе.
– А ты покажи, – прошипел Клерк, – хоть кого-то, кто был готов?..
– Т-ты прав... – она приложила руку ко рту, сдерживая рвотный позыв. – Как думаете, они в-видят нас?..
– Определённо, – ответил Гейб, отведя взгляд. – Но, похоже, отрываться от трапезы они не намерены.
– Тогда... М-мы должны воспользоваться моментом, – сказала Сара, сажая Соту на землю. – Гейб, ты можешь...
– Нет. Не вижу смысла тратить на них так много маны. Клерк, просто ударь по ним, пока они не решили приступить к нам.
– Я и сам знаю! Не надо мне приказывать, сопляк! – он, всё ещё горбясь и сплёвывая, выставил руку вперёд. – Корона Дэскэндэндс!
В небе что-то блеснуло. Отец перитонов что-то рыкнул и отскочил вместе с ещё двумя. Спустя мгновение в место, где только что был труп и где проходила трапеза оленей, ударил луч света. Когда он рассеялся, на месте удара остался небольшой кратер, в котором лежали обнажённые кости мамы и ещё одного детёныша.
– Чёрт! Быстрая реакция! – разозлился Клерк.
Сота испуганно поднял голову. Глава семейства подошёл к кратеру и, обнюхав труп детёныша, зарычал на авантюристов.
– Похоже, ему не понравилось, что его обед подгорел! – пытаясь отшутиться, сказала Сара.
– Не лучшее время для шуток, дура! – ответил Клерк.
Отец-перитон ринулся вперёд, разгоняя себя крыльями. Целился он в самого беззащитного в этот момент – в Соту. Тот в испуге не мог пошевелиться, но почувствовал, как кто-то схватил его за воротник.
– Градус У́мбрэ, – произнёс Гейб.
На секунду Сота перестал что-либо видеть, но спустя мгновение уже стоял в стороне, придерживаемый Гейбом. Тот потряс юношу за воротник, которым его и придерживал.
– Соберись уже. Не вечно же мне твою задницу спасать, – раздражённо сказал тот.
– А... Ага... Спасибо... – он не знал, как реагировать, продолжая испуганно смотреть сквозь.
Перитон, атаковавший Соту, зарычал и взмахнул крыльями, создав нехилую волну ветра, и взлетел, кружа над ребятами. Маленькие перитонята сделали то же самое. Отец, немного покружив и набрав скорость, спикировал в сторону Сары и Клерка, выставив когти вперёд. Те еле успели отпрыгнуть в стороны. Едва они миновали первую опасность, прибыли две ещё более назойливые. Малыши перитона, размером в среднюю собаку, были в разы меньше своего предка, достигавшего размера взрослого быка, но в остроте когтей и рогов ему не уступали. Один из них со свистом пронёсся мимо Клерка, оцарапав ему бок рогами.
– Кха! – он ухватился за бок. – Ч-чёрт... – рана была не слишком глубокой, но длинной.
Кровь просочилась сквозь пальто и то, что находилось под ним, создавая кровавое пятно. Вожак-перитон спикировал ещё раз, целясь в раненого. Клерк посмотрел на приближающегося монстра и побледнел. Когти были выставлены вперёд, готовые с лёгкостью разорвать плоть и вырвать сердце.
Послышался звон металла. Гейб, не вытаскивая меч из ножен, отбил удар прямо перед Клерком. Нож, кинутый в перитона Сарой, был отброшен к ногам Соты волной ветра, созданной очередным взмахом крыльев.
Сота сидел на земле, поджав колени к лицу. Когда нож упал рядом с ним, он даже не поднял головы.
«Почему я здесь? Почему я здесь? Почему я здесь?» – его окутало страхом. Он хотел бежать, но не мог. Даже трус до такого не опустится. – «Я же трус... Самый последний трус... Так почему я попал сюда?.. Если бы здесь был Каната... Он бы ведь... Он бы ведь не испугался?»
В голове звучал голос Канаты:
«Да не бойся ты! Смотри!»
«Блин, Сота, ну не в тайминг! Чёрт, опять проиграли!»
«Сота, давай быстрее!»
«...найди уже себе девушку и делай, что хочешь».
«Да пофиг. Жрать охота».
Голос нарастал, заставляя Соту всё больше и больше думать об их разнице. По мере того как голос в голове становился громче, юноша потихоньку осознал:
«Между нами такая разница. С точки зрения благополучия, ему было бы лучше без меня».
Он не хотел думать об этом. Но эта мысль была неизбежна. Всю жизнь он понимал это, но не хотел признавать, стремился равняться на него.
Губа предательски задрожала, и Сота прикусил её.
«Я ведь... Собирался его искать, но даже не подумал о том... Будет ли он рад этому?..»
В носу защипало, а горло сжалось от обиды, которую он сам же себе навязал.
«Если так... То почему... Почему ты тогда бросился ко мне?..»