Народ они — народ воинов. Они были такими ещё во времена кочевых племён и почти не изменились даже после создания государства. Число рогов, их расположение, оттенок кожи, особенности тела, рисунок татуировок — всё это не имело значения. Для они бой всегда был связан с честью. Причём честь не зависела от победы или поражения. Проиграл, но сражался всерьёз — не позор. Даже отступил, чтобы выжить, — тоже не обязательно позор. Позором считалось другое. Проиграть один раз и больше никогда не бросить вызов. Победить и потом отказаться принять ответный вызов. Не останавливаться на достигнутом.
Снова и снова вступать в борьбу. В этом заключалась история народа они и его самоощущение. Так появилась «метка реванша». Особой силы она не давала. Проклятием не была. Положение противника не показывала. У неё имелись всего две функции. Первая — предупредить других они: «Это мой соперник, я его уже застолбил, не трогайте». Вторая — не дать самому владельцу метки случайно пройти мимо этого человека на улице и не узнать. Когда-то, в очень далёкие времена, народ они считали чудовищами из сказок. Тогда такая метка пугала людей, а церковь умела её очищать. Прошли тысячи лет.
Они построили цивилизацию, и теперь мало кто специально тащился в церковь снимать безобидную отметину. Поэтому я о ней и забыл. Я не думал, что вообще буду драться с они. Не думал, что конкретная они настолько зациклится на мне, что поставит метку реванша. И уж тем более не мог представить, что она окажется моей старшекурсницей. К счастью, актёрская практика научила держать лицо.
— Метка реванша? На мне?
— Да. Мы раньше дрались?
— Э-э… Может, вы отметили меня после какого-нибудь фестиваля, где избили?
К счастью, метку ставили не только на равного соперника или человека, который сумел поставить они на колени. Снова повторюсь: их честь строилась на борьбе и вызове. Иногда метили даже тех, кто когда-то проиграл, — чтобы, если человек вернётся за реваншем, не отказаться от боя. Скади задумалась и приняла объяснение. Народ они за жизнь дрался, кажется, чаще, чем ел хлеб. А она ещё и занимала пост великой воительницы в храме войны. На праздниках наверняка приносила Эре в дар сотни поединков. Не помнить какого-то первокурсника было совершенно естественно.
Повезло.
Но затем, с присущей сказочным они переменчивостью, Скади мгновенно переключилась на мою силу.
— Раз ты сидишь здесь, значит, в этом году занял первое место на факультете героев?
— Да.
— Значит, сильный?
— Не хочу хвастаться, но думаю, что да.
— Отлично. Тогда как-нибудь подерёмся.
— Что?
— Метка-то на тебе есть. Я должна хотя бы раз взять реванш, разве нет?
— Э-э…
Если сейчас отказаться, в её глазах я стану бесчестным младшим. Не знаю, какое положение Скади занимает на втором курсе, но если она стоит в центре танцевальной группы, то явно относится к самым заметным людям академии. Получить клеймо от такой старшекурсницы ещё до начала учёбы совсем не хотелось. И я сам не понял, как принял вызов.
— Тогда договорились! Я пошла!
Она тут же убежала обратно к своей группе. Когда Скади отошла достаточно далеко, Карл тихо пробормотал:
— Это было… как-то очень…
— Как ураган?
Леон как раз подбирал слово и согласно кивнул. Да. Скади действительно напоминала ураган. Настолько, что Карл рядом со мной выглядел почти расплавившимся.
— Эй. Приди в себя.
— У-у… Старшекурсница ушла?
— Ушла уже.
Карл большую часть жизни провёл в лаборатории Башни, а оставшееся время — охраняя Леона. Интроверт из интровертов. Как вампир боится солнца, так он боялся Скади. Ну, ушла и ушла. Пусть приходит в себя сам. Я снова посмотрел на экран. Под музыку традиционных инструментов они шёл танцевальный номер. Я почему-то ожидал от них японских барабанов или чего-то похожего. А они, неожиданно, играли на каягыме. Я слушал чистое «тинь-тинь» струн и перебирал в голове фильмы, которым подошла бы такая музыка. И тут кто-то снова заслонил экран.
— ?
— Хм.
Между мной и экраном встал двухметровый громила. Скрестил руки и молча смотрел сверху вниз. Он был полностью закован в броню, и через забрало даже непонятно, куда именно направлен взгляд. Это ещё что за хрень? Я перебрал память. Такого не знаю. Леон тоже с недоумением поднял голову. Громила продолжал стоять, негромко хмыкая, и загораживать обзор. Странное противостояние продолжалось, пока за спиной не раздался женский голос.
— Давно не виделись, Леон.
— Пиа.
Я запрокинул голову назад. Золотые волосы, как у Леона. Пышная грудь. Из-за перевёрнутого ракурса я не сразу понял, кто передо мной, но стоило услышать характерное «хуху», как всё вспомнилось. Пиа Парма. Сводная младшая сестра Леона. Леон — старший законный сын первой императрицы. Пиа — старшая дочь второй. Родились они в одном году. Если уж сортировать по возрасту, то старшинство было таким: я, Леон, Пиа, Карл.
Важно.
Я старший.
Казалось бы, Леон и Пиа, родившиеся почти одновременно, должны были расти вместе. На деле между ними царила холодная неловкость. Причин хватало. Им с детства готовили совершенно разные роли. Леон воспитывался будущим императором. Пиа должна была забыть о наследовании и проходить подготовку будущей невесты. И дело было не в том, что она женщина. В империи пол правителя значения не имел, и в истории хватало императриц. Проблема в том, что Пиа — дочь второй императрицы. Многожёнство в империи законно, но права наследования распределяются вовсе не одинаково.
За редкими исключениями они принадлежат только законным детям первой супруги. Поэтому Пиа, родившаяся в том же году и от того же отца, не могла рассчитывать на то же положение. А ожидания и возможности ребёнка с правом наследования и без него отличаются очень сильно. Только Пиа с такой судьбой не согласилась. Она выпросила у императора разрешение прекратить подготовку невесты и вместо этого изучала государственное управление, политику и всё, что требовалось правителю. Теперь сама считала себя соперницей Леона за престол.
Кем же для неё был Леон?
Даже спрашивать не требовалось.
— Слышала, вы заняли первое место на факультете политики.
— Да? Пришла поздравить меня?
— Нет. Я пришла объявить вам войну. На вступительных вы заняли первое место, но скоро оно будет моим.
— Старайся.
Пиа стояла перед сидевшим Леоном и говорила тихим голосом. В нём звучало не милое желание посоревноваться, а настоящая враждебность. Леон лишь пожал плечами.
— Но это комната ожидания представителей первокурсников. Тебе вообще можно здесь находиться?
— Конечно. Я тоже представитель. Я заранее отправила академии официальный запрос, что хочу выступить на церемонии. Вы забрали первое место, так что иначе всему миру имя Пиа Парма не показать.
— Так вот кто устроил всё сегодняшнее утро.
— Что? Что-то произошло?
— Эх. Ничего. Тебе знать необязательно.
Я с самого утра думал, что весь этот дурдом случился из-за Леона. Оказалось, настоящий виновник стоял перед нами. На секунду захотелось провести Пиа пайлдрайвер. Но всё-таки забивать императорскую дочь головой в пол — плохая идея. Я подавил порыв. Леон, услышав признание, лишь пробормотал:
— Ну конечно…
К сожалению, до способностей Леона как будущего правителя Пиа не дотягивала. И не чуть-чуть. Очень сильно. Кругозор у неё был узкий. С людьми она тоже ладила не слишком хорошо. Из-за воспитания в тепличных условиях она плохо представляла последствия собственных поступков и почти не умела считывать чужую реакцию. Император разрешил ей учиться государственному управлению вместо подготовки невесты не только потому, что обожал дочь. Он прекрасно понимал: даже при всём желании Пиа не сможет серьёзно поколебать порядок наследования. И взгляд Леона это доказывал. Он смотрел на неё не как на политического противника.
Скорее как на младшую сестру, у которой слишком затянулся подростковый бунт. Если бы Леон действительно считал Пиа угрозой, мне даже не пришлось бы ждать приказа — я сам давно встал бы между ними. Пиа ещё немного щебетала рядом с Леоном, а потом сама устала от его безразличия. Поняв, что пробить брата не получается, переключилась на меня.
— О, господин Алан. Рада встрече. Всё ли у вас было благополучно?
— Ага, нормально. Мы сколько лет не виделись?
Грубо?
И что?
С Леоном я тоже говорю на «ты», а вне официальных мероприятий могу назвать императора «дядькой». С какой стати мне в частной обстановке вытягиваться перед принцессой, которая не наследница и практически не участвует в борьбе за престол? Двухметровая броня, до сих пор стоявшая между мной и экраном, слегка дёрнулась от моей фамильярности. А вот Пиа давно к ней привыкла. Она ответила куда более светлым голосом, даже с лёгким смешком.
— Ровно два года и пять месяцев-с.
— Ты это считала?
— Хуху. Разве хорошей представительнице императорской семьи не положено помнить подобное?
— Лучше бы вместо этого что-нибудь полезное учила.
— Хо-хо. Я и так совершенна, мне дополнительная учёба ни к чему.
Мою колкость она просто рассмеяла. Трудно поверить, что минуту назад она смотрела на Леона как на врага. Но меня такая перемена не удивляла. Леона Пиа могла считать соперником. Со мной ей делить было нечего. В отличие от Леона, которого она встречала лишь изредка в коридорах дворца, со мной Пиа в детстве играла довольно часто. Не так часто, как я с Леоном. Но когда Леон был занят или нас обоих после очередной выходки запрещали пускать в главный дворец, я уходил во второй дворец и находил её. Особенно часто я прятался в комнате Пиа после розыгрышей над Леоном.
Он, кстати, до сих пор не знает, что это было моё убежище. Так что назвать нас друзьями детства — слишком громко. Но хорошими соседскими приятелями вполне можно. Пиа прекрасно знала мой характер. Я был ближайшим человеком Леона, но интриги и заговоры терпеть не мог. Предпочитал бить проблему в лоб. Поэтому пока сама Пиа не начнёт враждовать со мной, я не только не стану её преследовать — скорее остановлю Леона, если он вдруг решит причинить ей вред. Она это знала и потому всегда встречала меня улыбкой.
— Ты за это время заметно выросла.
— Кхм-кхм. Пока господин Алан не бывал во втором дворце, я очень старалась-с.
— «-с»?
— Э-э… Странно звучит? На последнем чаепитии одна юная леди сказала, что мужчинам нравится такая манера…
— Говори как обычно. Мы теперь в академии каждый день будем видеться. Долго ты так протянешь?
Не знаю, что именно я сказал не так, но Пиа внезапно покраснела и принялась обмахиваться ладонью.
— Каждый день? С господином Аланом каждый день?.. Это я не предусмотре…
Она что-то бормотала себе под нос. Я уже собирался усилить слух магией, но Пиа мгновенно вышла из странного состояния и снова стала обычной.
— Прошу простить.
— Да ладно. Главное, вижу, что здорова. Кстати, попросишь своего друга отойти?
По её взгляду двухметровый рыцарь слегка поклонился и наконец отошёл. Я думал, он невоспитанный, потому что всё время стоял со скрещёнными руками и хмыкал. Оказалось — просто молчаливый. Экран снова стал виден. К сожалению, выступление они уже закончилось. Но обвинять давно не виденную младшую сестру друга было бы странно. Я махнул рукой.
— Эй, разве дальше не факультет героев?
— А, точно.
Я наконец вспомнил, что вообще-то пришёл не на концерт, а на церемонию. В этот момент распорядитель как раз позвал меня, и я отправился к сцене.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta