Меня избили так, что мама не горюй.
Архиепископ храма войны оказался гораздо сильнее, чем я ожидал.
Может, он даже с отцом подрался бы на равных?
Переговоры пришлось вести, прижимая к солнечному сплетению лёд, который тот же архиепископ мне и принёс.
Впрочем, ситуация была на моей стороне. Первой напала представительница храма войны, так что вина целиком лежала на них.
В итоге они согласились оплатить ремонт автоматических дверей, всё имущество, разбитое во время драки, и моё лечение.
Закончив с деньгами, я спросил, что стало со Скади.
— А, с ней? Воскресла в центральном фонтане. Там максимум промокнешь, так что психологической травмы не должно быть.
По сравнению с воскрешением в канализации — почти счастливый билет.
Я попрощался с архиепископом войны и вернулся в наш храм.
— Ого. Ничего себе.
Когда я вошёл, Алекс, в которого вселился Риктус, уже стоял на коленях в глубоком поклоне прямо на раскалённой жаровне.
***
Прошло три года.
Сразу после совершеннолетия я поступал в академию с ощущением, будто иду в университет.
Академия Гетайро.
Говорят, учебное заведение мирового уровня, с невероятной историей и традициями.
Мне было всё равно.
Я хотел домой.
И хуже всего — эта академия ещё и отбирала студентов через вступительные экзамены.
— Слушай, я каждый раз думаю: зачем академии настолько замороченные испытания?
— Сюда съезжаются со всего мира. По-другому никак. Лучше подумай о том, сколько наши предки трудились, чтобы академия вообще доросла до такого уровня.
Высокий светловолосый парень с приятным лицом ответил на моё нытьё.
Его Высочество напомнил о славной истории империи, и желание жаловаться на экзамены заметно поутихло.
Когда появилось Святилище и полномасштабные войны прекратились, государства начали мериться силой через подготовку выдающихся людей.
Империя, не желавшая уступать влияние на континенте, отдала под академию целый остров и объявила по тем временам невероятное правило: принимать будут независимо от происхождения и гражданства.
Более того, при поддержке Башен магов создали сеть телепортационных терминалов, связанных со всем миром.
Империя явно вложилась всерьёз.
Но какое отношение это имеет ко мне?
— И всё равно не слишком ли жестоко заставлять меня собственными глазами смотреть на это?
— Тут я согласен. Но ты же не можешь просто выйти и объявить, что ты Йохан.
— Да чтоб вас…
Мы как раз сдавали один из вступительных экзаменов — учебный поединок.
И кандидаты передо мной один за другим выходили с какой-то корявой смесью «арбалет плюс ближний бой», явно подсмотренной известно где.
— Стоп! Молодой человек, вы вообще фильм смотрели?! Болевые у Йохана не настолько деревянные! Пересмотрите сцену как следует!
— Простите!
Хуже того — преподаватель их ещё и поправлял.
— Леон, мне сейчас от стыда провалиться хочется.
— Терпи. Если уже от этого помираешь, как на занятия ходить будешь? Говорят, с прошлого года открыли отдельный курс по боевому стилю Йохана.
— Его ещё не закрыли?!
— Наоборот, один из самых популярных.
— А-а-а-а!
В то время я ещё не понимал: в этом проклятом фэнтезийном мире кино — вовсе не просто развлечение.
Фильм здесь одновременно учебник, культурный материал и видеокурс.
— Кстати, последние восемь вопросов сегодняшней теории тоже были по фильмам о Йохане.
— Чего?!
Я не успел закончить тест, потому что соображал медленно.
Так вот что было в конце?!
Начни я с последних заданий — получил бы восемь бесплатных ответов!
Пока я схватился за голову и присел от отчаяния, преподаватель вызвал меня.
— Экзаменационный номер 1796, Алан Прайс! На площадку!
Я понуро вышел в центр.
— Тоже боевой стиль Йохана?
— Нет.
Если задуматься, любой мой бой можно назвать боевым стилем Йохана.
Но спорить я не стал.
Показывать перед такой толпой оригинальную манеру боя означало бы самому повесить на шею табличку «Я — Йохан».
— Тогда назовите вашу школу. Я подстроюсь под неё.
Академия всё-таки считалась лучшей в мире, и преподаватель знал почти все известные боевые школы.
Я воспользовался предложением.
— Боевой стиль Прайсов.
— Прайсов?.. А, вы второй сын Уильяма? Простите, сразу не узнал.
— Ничего страшного. Поединок должен быть честным, поэтому я и не стал заранее обращать внимание на фамилию.
В современном обществе после такого разговора, наверное, заговорили бы о блате и нечестном поступлении.
Но здесь никто не моргнул.
В мире, где родословная и семейное боевое искусство способны переломить ход битвы, происхождение тоже считается законной частью твоих возможностей.
Я глубоко вдохнул и встал в стойку.
Сосредоточился на магии в кончиках пальцев — и по сосудам побежало знакомое ощущение электрического тока.
Боевой стиль Прайсов вырос из особенности нашего рода.
Мы способны проводить магию буквально по кровеносным сосудам и благодаря этому без заклинаний окутывать ею всё тело.
Правда, сама магия всё равно требует знаний, а с этим у меня отношения были… не идеальные.
Пришлось запоминать всё телом — в полном соответствии с семейной методикой «получишь достаточно раз, сам научишься».
Я окутал кулак молнией и посмотрел на преподавателя.
Как только он увидел электричество, то понял, с чем имеет дело, и не полез вперёд.
Обычно магию уровня решающего приёма берегут до момента, когда противник точно не успеет уклониться: слишком велики затраты.
Но стиль Прайсов позволяет удерживать готовое заклинание в теле до самого попадания.
Поэтому мы можем размахивать «козырными» ударами почти как обычными.
Стоит подобраться на расстояние вытянутой руки — и преимущество становится подавляющим.
Есть, правда, две проблемы.
Специальной техники сближения у нас нет: приходится банально добегать ногами.
А после сближения нужно атаковать с мыслью «я его вырублю раньше, чем сам выдохнусь», потому что расход сил чудовищный.
Иными словами, это стиль для дуэли один на один с философией:
«Я прикончу тебя раньше, чем устану».
Топ-топ!
Я мгновенно сократил дистанцию и выбросил пробный джеб.
Между джебами добавлял апперкоты и хуки, но преподаватель спокойно уходил от всего.
Началось почти одностороннее наступление.
С момента начала экзаменов на шестой площадке преподаватель впервые только уклонялся, и наблюдавшие кандидаты загудели от восхищения.
Меня это не опьянило.
Этот человек точно дрался с моим отцом.
Тот, кто никогда не видел стиль Прайсов, рано или поздно попытался бы заблокировать неудобную атаку — и дорого за это заплатил.
Преподаватель вместо этого умудрялся выкручивать тело и уходить вообще от всего.
Значит, стиль он знал.
Более того, время от времени ещё и успевал отвечать лёгкими контратаками.
Запас у него явно оставался.
Для меня это, наоборот, стало шансом.
Если он хорошо знает классический стиль Прайсов, то к нестандартным отклонениям от него подготовлен хуже.
Ещё один апперкот.
Преподаватель, как и ожидалось, убрал подбородок с траектории и сместился мне за спину.
Он хотел поймать обязательную паузу после мощного апперкота.
Именно этого я и ждал.
Обычно удар действительно тянет корпус вперёд и открывает большую брешь.
Но я заранее знал, что он уклонится, поэтому не вкладывался.
Тело осталось под контролем и уже было готово к следующему движению.
Стоя к нему спиной, я с силой топнул, развернул плечо и всем корпусом врезался назад.
— Что?!
А-а.
Это называется «Железная гора».
Очень приятное ощущение.
Для того, кто получает.
Ноги преподавателя оторвались от земли.
Я рванул следом за подброшенным в воздух противником.
Другого шанса задеть его могло уже не быть.
Подлетев почти вплотную, снова тяжело ступил, сместил центр тяжести вперёд и изо всех сил пробил кулаком.
— О-о-а!
«Сокрушающий кулак».
Легендарная техника, которая демократично вминает солнечное сплетение любому, кому попадёт.
Как только костяшки ощутили контакт, я уже праздновал победу.
Да.
Вот только победить должен был я.
— …Баг, что ли?
Преподаватель вдруг наступил ногой прямо на воздух и ушёл от моего кулака.
Легко, будто по невидимой ступеньке, оттолкнулся в пустоте и восстановил равновесие.
— Да ёб твою мать! Долбаное фэнтези! Как человек вообще может делать шаги по воздуху?!
Договорить я не успел.
Пятка преподавателя мягко коснулась моего виска.
На этом сознание выключилось.
***
Незнакомый потолок.
Нет, в другой мир меня снова не занесло.
Я просто стал первым посетителем академического медпункта в этом году.
— Очнулся?
— У меня до сих пор в голове звон…
Я не преувеличивал.
Перед глазами реально всё плавало.
После удара армейским ботинком в висок ничего удивительного.
— Преподаватель, кстати, просил передать, что ему неловко. В качестве извинения поставит тебе максимум за поединок и добавит баллов к теории.
— А так можно?
— Ты же на факультет героев. Там важнее бой и собеседование, так что вроде можно.
— О. Тогда выгодно.
И всё же одного удара ботинком по голове на жизнь достаточно.
В прошлой жизни меня даже в армии по голове армейским ботинком не били.
Теперь попробовал.
Не понравилось.
Я бодро вскочил с койки и собрал вещи, аккуратно разложенные на столике.
Из личного имущества там были всего-то нож и пистолет.
— Ты вроде рукопашник. Почему перчатки не носишь, зато нож и пистолет таскаешь?
— Семейную технику в перчатках не применить. А запасное оружие лишним не бывает.
— Тут не поспоришь.
Леон кивнул.
— Кстати, а ты как сдавал? Императорскую школу показывать нельзя.
— Не беспокойся. Я поступаю на факультет политики, там баллы за поединок не учитывают. Просто отказался.
Боевые техники императорской семьи были последним средством защиты монарха и считались государственной тайной высшего уровня.
Раскрывать их ради вступительного экзамена было бы нелепо.
— А я видел, некоторые с твоего факультета всё равно дерутся до конца.
— Зачем? Теперь внутри факультета место в иерархии по силе определяют?
Хотя баллов за бой не давали, изредка будущие политики использовали экзамен, чтобы узнать собственный уровень.
Но Леон уверенно покачал головой.
— Нет, просто Йохан…
— Всё! Не надо! Понял!
Это я во всём виноват.
Куда ни посмотрю — Йохан.
Здесь Йохан, там Йохан.
Пока его было немного, можно было гордиться.
Когда его стало столько, начало тошнить.
Даже дома постоянно слышу «Йохан, Йохан».
Скоро нервный тик заработаю.
Леона моя реакция только развлекала.
— Раз уж очнулся, иди сразу на собеседование. Мне сказали отправить тебя туда, как только придёшь в себя.
— А? Я сколько пролежал?
— Два часа.
— Ой.
К счастью, преподаватель, который меня вырубил, заранее попросил перенести моё собеседование.
Я вышел из медпункта, добрался до регистрации, и меня вклинили между другими кандидатами.
— Экзаменационный номер 1796. Кандидат Алан. Просим пройти в аудиторию.
Я глубоким вдохом успокоил сердце и взялся за ручку.
Тук-тук.
— Войдите.
Осторожно.
Главное — не дать привычке пинать двери проявиться сейчас.
Я медленно открыл дверь, так же аккуратно закрыл её за собой, поздоровался и сел перед комиссией.
— Алан Прайс, верно?
— Да! Верно!
Начнём уверенно.
Громкий ответ явно понравился экзаменаторам факультета героев. Они кивнули и приступили.
Началось стрессовое собеседование.
Члены комиссии делали пометки в листах, а я отвечал почти без запинки.
Здесь проверяли не столько знания, сколько моральные принципы и способность принимать решения.
— Представим, что на важном участке фронта ваши союзники отступают. Если вы уйдёте, линия рухнет и ваша страна понесёт огромный ущерб. Однако если вы, понимая, что сами попадёте под удар, запросите обстрел своих позиций, фронт удастся удержать. Что вы выберете?
— Вы спрашиваете, запрошу ли я удар по своим позициям?
— Да.
В прошлой жизни я бы не сомневался.
Для военного задача должна быть выполнена.
— Я отступлю.
— Почему?
— Потому что сейчас я не солдат. Герой — тот, кто защищает. Для него сохранить людей важнее, чем любой ценой выполнить задачу.
Экзаменатора ответ, похоже, удовлетворил.
После этого он больше ничего не спрашивал.
Будто решил: теперь я понимаю, что ты за человек.
Остальные вопросы тоже оказались знакомыми по прошлой жизни, поэтому особых проблем не возникло.
Оставался последний экзаменатор.
Пока говорили остальные, он не произнёс ни слова и заговорил лишь тогда, когда очередь дошла до него.
— Добрый день, Алан. Меня зовут Чарльз. Я всего лишь скромный рыцарь королевства Левен.
— Для меня честь познакомиться, сэр.
Имя я слышал.
Даже в соседнем королевстве Левен — стране рыцарей — этот человек считался знаменитостью.
А ещё он возглавлял мой фан-клуб.
— Я изучил вашу экзаменационную работу. Вы оставили без ответа только последние восемь вопросов.
Только не это.
— Скажите, почему вы пропустили именно вопросы о серии «Йохан Армстронг»?
Да чтоб тебя.
Почему именно мне задают такое?