Церемония наконец приближалась к концу. Начавшись ещё с рассветной репетиции, она дошла до последнего основного выступления — факультета героев. Формально после него ещё должна была выступить Пиа Парма, но всерьёз слушать её здесь почти никто не собирался. Разве что представители какой-нибудь третьей политической силы. Так что фактически ответная речь Алана Прайса должна была стать последней. Леон смотрел церемонию по экрану за сценой и с облегчением выдохнул. Большое мероприятие удалось закончить без серьёзных проблем. На протяжении всей церемонии он не дал ни единого повода придраться к себе как к императорскому принцу.
Текст речи получился отличным, особенно учитывая, что готовить его пришлось за один день. А после ночной репетиции Леон ни разу не запнулся. Оставалось выступление Алана, но за него он почти не волновался. Этот человек с детства привык оказываться в центре внимания. Трудно представить, что парень, способный посреди дворцового бала выйти на танцпол и исполнить какой-то фантастический «лунный шаг», вдруг оговорится от волнения.
«Да и речь у него для Алана получилась неожиданно хорошая».
Леон немного поправил аристократические обороты и структуру, но исходный текст Алана и без этого был вполне достойным. Если учесть, насколько плохо тот владел великосветским языком, содержание получилось даже лучше леоновского. Если бы Леон спросил, где Алан научился так писать, тот ответил бы, что в прошлой жизни сержант постоянно спихивал на него речи для командира роты. Но Леон, конечно, об этом знать не мог. Решив, что у друга обнаружился очередной неожиданный талант, он снова посмотрел на экран. Декан факультета героев читал приветственную речь.
Старик с длинной белёсой бородой выглядел так, будто сошёл со страницы истории про скрытого мастера. И внешность не обманывала. В мире героев декан считался легендой. Даже после ухода из героев он оставался одним из сильнейших великих магов мира. А одна и та же фраза звучит совсем по-разному в зависимости от того, кто её произносит. Из уст обычного декана подобная речь показалась бы смертельно скучной. Из уст легендарного героя она превращалась в откровение. Студенты слушали его с такой сосредоточенностью, которой не удостоился ни один предыдущий декан. Причина была проста. Чтобы использовать магию, нужно произнести заклинание.
А само заклинание — это набор слов, которые бессознательно вырываются у мага, достигшего предела воображения и вошедшего почти в транс. Обычная речь великого мага, его любимые выражения, обороты в выступлении — всё это считалось осколками того самого подсознания. Поэтому студенты вслушивались в каждое слово. Он говорил в основном об ответственности и долге, но никому и в голову не приходило считать это ворчанием упрямого старика. Некоторые даже записывали речь, всерьёз подозревая, что в ней скрыт секрет его высшей магии. Речь пролетела мгновенно. Под гром аплодисментов декан спустился с трибуны. Настала очередь Алана.
Отвечать на речь великого мага — тяжёлая задача для человека, который только вступает во взрослую жизнь. Но лучший первокурсник факультета, которым руководит один из сильнейших магов мира, обязан справляться и с таким. А Алан уже давно умел. Перед пятьюдесятью тысячами зрителей он читал речь без малейшего волнения. Для актёра, успевшего стать мировой знаменитостью, подобное внимание было привычным. Дойдя до середины текста, Алан достал из кармана шариковую ручку. Леон невольно криво усмехнулся.
«Всё-таки вытащил».
С того дня, как Алан стал героем, в его кармане всегда лежала ручка. Если ручки не было, он мог на месте преобразовать в неё ближайший кусок металла. Особенно часто ручка появлялась во время интервью, речей и общения с поклонниками.
— Разве я создаю хотя бы одну такую ручку? Разве наши фильмы производят хоть что-то настолько же полезное, как эта простая вещь? Наши произведения имеют ценность только потому, что есть зрители, которые их любят.
И он действительно жил по этим словам. Стоило поклоннику подойти к Йохану Армстронгу — и тот почти всегда получал отличный ответ. Некоторые даже считали, что популярности фильмов немало помогла именно щедрость актёра на внимание к публике. Сейчас пример с ручкой подходил не идеально. Но это легко исправлялось контекстом. При помощи Леона речь Алана в итоге свелась к простой мысли: герой должен защищать людей и исполнять свой долг. Декан только что говорил почти о том же — об обязанностях и ответственности героя. Поэтому образ оказался к месту.
«Дальше у него было… “Мы покажем, насколько крепок герой, и даже если я останусь единственным выжившим, всё равно исполню свой долг. Я пойду первым!” Кажется, так. Где он вообще научился таким эффектным фразам?»
Ни за что на свете Алан не признался бы, что это слегка переделанный девиз его рейнджеров из прошлой жизни. Леон уже приготовился хлопать.
— Сила героя…
И в этот момент—
БАХ!
Оглушительный свист рассёк воздух, перекрыв даже голос Алана. Над его головой пронёсся снаряд. Он вонзился прямо в грудь декана факультета героев, сидевшего позади. Огромный болт, больше похожий на гарпун, пробил тело насквозь и пригвоздил старика к стене. На стене за его спиной расплылась ярко-красная краска. Декан ещё не успел выдернуть гарпун из груди, когда второй пробил голову. Мгновенная смерть. Обезглавленное тело обмякло. Вся последовательность заняла меньше десятой доли секунды. Остальные деканы даже не успели отреагировать, когда их сектор взорвался. Там, где секунду назад сидели люди, остались только обрывки ткани и копоть.
Пока зал застыл, с потолка купола спустились люди в масках. Несколько навели на ректора новейшие магические луки. Другие подняли посохи, над которыми уже формировались огненные и электрические сгустки, и направили их в сторону трибун. Студенты факультета героев попытались броситься на сцену. И остановились. Какой бы высокой ни была средняя подготовка в Гетайро, они всё ещё оставались студентами. К тому же среди зрителей хватало людей вообще небоевых профессий. Когда десятки тысяч человек фактически взяты в заложники, нападать вслепую нельзя. Кто эти люди, было легко понять по знаку на масках. Еретики.
Те, кто отвергал почитаемых миром богов и поклонялся злым. Для простых людей — международные террористы. Зачем они пришли, тоже было очевидно. Где ещё ударить по светлым богам больнее, чем в месте, где собраны самые перспективные молодые люди мира? Академии и без того угрожали десятки раз в год. И вот именно сегодня им якобы удалось прорваться. Пока зрители паниковали, Леон за сценой спокойно смотрел в экран. Карл, его телохранитель, тоже не советовал бежать и не готовил эвакуацию. Он просто стоял рядом.
— Наконец началось.
— И надо же было именно в наш год.
На «нападение на академию» оба отреагировали с полным равнодушием. Еретики, конечно, умели исчезать без следа. Но разведки государств не были настолько бесполезны, чтобы вообще не замечать их движения. Теневой рыцарский корпус Левена. Управление внешней разведки империи Парма. Эльфийские Тёмные стражи. С момента создания этих служб почти не бывало случаев, чтобы государство совершенно ничего не знало о подготовке крупной атаки. Да, теракт мог состояться из-за ложной информации или бюрократической задержки. Но полное отсутствие признаков — почти невозможно. Как императорский принц Леон имел доступ ко всей подобной информации.
Никакого предупреждения о нападении сегодня он не получал. Значит, это не нападение еретиков.
Что тогда?
Нерегулярное учебное мероприятие академии — «сценарий нападения». Его придумали около ста лет назад, после настоящего теракта, который обрушился на академию. После той трагедии Гетайро вместе с имперской разведкой и другими государствами выстроила мощную систему защиты. Но и этого сочли недостаточным. Абсолютной защиты не бывает. Нет щита, который нельзя пробить. Поэтому академия решила готовиться к моменту, когда защита всё-таки не сработает. Жителей острова и студентов тренировали так, чтобы даже в худшем случае они не потеряли голову. Сценарий мог внезапно начаться на фестивале. На вступительной церемонии. Иногда прямо посреди занятия.
Но проводить его ежегодно нельзя: люди привыкнут и перестанут воспринимать угрозу всерьёз. Поэтому «нападение» устраивали раз в четыре-пять лет, без предупреждения. Похоже, в этом году выбор пал на вступительную церемонию. То ли срок подошёл. То ли декану стало скучно. Как бы то ни было, именно в год поступления Леона академия решила устроить этот спектакль.
«Красиво нас поймали».
Внезапный перенос церемонии в купол. Приказ собрать на обычном мероприятии всех студентов. Уведомление обо всём этом всего за день. Это всё оказалось частью подготовки. Академия использовала даже каприз юной принцессы, пожелавшей выступить. И статус Леона тоже. Люди без подозрений собрались под одной крышей. Сценарий застал их врасплох. Дорогу со сцены за кулисы уже перекрыли рыцари. Для Леона это стало последним подтверждением. Он огляделся. За сценой собрались почти сплошь дети высокопоставленной знати. Формально здесь просто находились лучшие первокурсники факультетов. Но обычно лучшие первокурсники и оказываются из влиятельных семей.
Не из-за коррупции. Академия действительно заявляла, что открыта талантливым людям любого происхождения, и не давала богатым дополнительных баллов. Просто ребёнок, который с детства получает лучшие эликсиры, семейную магию и лучших наставников, объективно начинает с огромным преимуществом над простолюдином. Иногда появляется гений, способный всё это перевернуть. Но редко. Так что первые места обычно забирает высшая знать. А у таких людей была ещё одна привилегия: они хорошо знали внутреннюю кухню академии.
Братья.
Родители.
Друзья.
В сети влиятельных семей информация о Гетайро была почти бытовым знанием. И о сценарии нападения большинство хотя бы слышало. Поэтому люди за сценой оставались такими же спокойными, как Леон. Если кто-то здесь запаникует, это скорее означает, что его семья изолирована от светского круга или сам человек совершенно не умеет читать обстановку. На трибунах за экраном всё было наоборот. Там царила паника. Большинство зрителей — простолюдины или младшая знать. Они не знали академию настолько хорошо, чтобы считать подобные сценарии очевидными. Несколько сообразительных студентов начали что-то подозревать. Но академия и это предусмотрела.
Старшекурсники, которых заранее предупредили, и особенно аспиранты, давно живущие на острове, изо всех сил играли ради младших.
— Берегись!
БУМ!
Один старшекурсник бросился закрывать собой новичка, и его голова разлетелась. Когда на твоих глазах убивают декана, а потом взрывается старший товарищ, сохранять холодную голову трудно. Леон провёл пальцами по воздуху и почувствовал знакомую плотность Святилища, незаметно охватившего весь купол. Он криво улыбнулся. Чтобы настолько скрытно развернуть временное Святилище на огромной площади, нужен кто-то уровня кардинала.
«Они действительно подготовились».
Обычный гражданский почти никогда не попадает в Святилище вне съёмочной или тренировочной зоны. Леон, который из-за Алана бывал там постоянно, — исключение. Остальные даже не заметили подмены пространства.
«Считайте это полезным опытом, будущие однокурсники».
Леон тепло улыбнулся, глядя на потенциальных товарищей. Перед страхом человек особенно честен. Сегодня каждый покажет настоящее лицо. А где-то вокруг преподаватели всё запишут. Кому-то потом будет стыдно. Но нормальный преподаватель не снизит оценку только за страх. В академию и приходят затем, чтобы учиться преодолевать его и становиться настоящими героями. Как раз один кандидат в герои бросился вперёд, пытаясь спасти товарища. Его мужество было достойно уважения. А вот результата не принесло: «еретик» уложил его за секунды. Иначе и быть не могло. Роли террористов исполняли преподаватели факультета героев и аспиранты.
Одной храбростью зелёному первокурснику их не победить. Но студент, который вообще решился атаковать в такой ситуации, наверняка заработал хорошее впечатление. И тут в кадр попал Алан. Он всё ещё стоял у трибуны, подняв шариковую ручку. Замер совершенно неподвижно.
Неужели растерялся?
Да нет. При всей своей несерьёзности Алан — сын высшей знати. Отец и мать окончили Гетайро. Старший брат тоже. Род Прайсов не просто не изолирован от общества — его постоянно пытаются втянуть в новые связи. А семья матери связана с разведкой. Не может быть, чтобы Алан не знал о сценариях… И тут Леон вспомнил детство друга. Пока другие дети знати сидели с домашними наставниками, Алан махал кулаками на дворцовом плацу и в тренировочном лагере рыцарей. Когда его звали на светские встречи, он торчал в Святилище и снимал «Йохана».
И, что хуже всего, он до сих пор не знал элементарных аристократических оборотов и отличался выдающейся социальной слепотой.
«Неужели?.. Нет. Не может быть».
Не устроит же он катастрофу прямо здесь. Ровно через три минуты Леон пожалел об этой мысли. К Алану на экране подошёл аспирант в маске еретика. Иногда новички действительно застывают, не успев принять резкую перемену ситуации. Аспирант тоже решил, что бедняга впал в ступор. Он протянул руку, чтобы мягко опустить поднятую руку Алана.
— Хотите покажу фокус? Эта ручка сейчас исчезнет.
— А?
Голос Алана, которого все считали оцепеневшим, прошёл через микрофон по всему куполу. Люди ещё не успели полностью повернуться к сцене. Алан развернулся и вогнал ручку еретику в глаз. Затем схватил его за голову и с размаху прибил к трибуне, словно забивал гвоздь.
БУМ!
Звук удара и мокрый треск металла, входящего в плоть, микрофон разнёс по всему куполу. Помощник фокусника рухнул и скатился со сцены. Десятки тысяч людей застыли. Алан наклонился к окровавленному микрофону.
— Та-дам.
Леон и Карл одновременно закрыли лица руками.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta