Его голос дрожал, дрожали и руки, но форменная чиновничья шапка была занесена неподвижно и прямо.
Толпа на миг утихла.
Тут же кто-то издевательски бросил: ─ Чиновники друг друга прикрывают, кому ты теперь поверишь?
─ Именно! Ты с этой ведьмой в сговоре! Кто знает, сколько ты за это серебра отвалил!
─ Хватит тут головами трясти, если только ты ее сейчас же сам не снесешь!
─ Да эти пилюли ваша управа вместе с ней и сбывала, кто в здравом уме поверит твоему поручительству?
Брань поднялась с прежней силой, но всё же уже не так яростно, как мгновение назад.
В этот самый момент из глубины толпы донесся звонкий, чистый голос:
─ А если к этому добавить мою Школу Цзиньдао?
Люди оглянулись на звук и увидели, как толпа сама собой расступается: оттуда вышла группа молодых людей в крепких дорожных нарядах и с саблями на поясах.
Впереди шел парень лет двадцати с небольшим, статный, с густыми бровями и большими глазами. На поясе у него висел длинный меч в золотых ножнах, ступал он твердо и держался с исключительным достоинством. Позади него шагало семь-восемь таких же молодцов – все как на подбор подтянутые, исполненные отваги и удали.
Подойдя ближе, этот молодой человек сначала сдержанно поприветствовал Гу Гуаньци ударом кулака о ладонь, затем почтительно поклонился уездному правителю Чжоу, после чего развернулся к толпе и громко провозгласил:
─ Я Линь Ци, старший ученик главы Школы Цзиньдао! По приказу учителя я прибыл сюда, чтобы разобраться в истинном положении дел!
Стоило ему заявить о себе, как в толпе тотчас поднялся глухой ропот.
─ Школа Цзиньдао! Это люди из Школы Цзиньдао!
─ Линь Ци? Кажется, это тот самый старший ученик Ван Чанфэна, главы Школы Цзиньдао?
─ Раз уж сама Школа Цзиньдао за нее ручается, неужели здесь и вправду какая-то ошибка?
…отовсюду слышались недоверчивые голоса.
Линь Ци обвел собравшихся взглядом и произнес звонким, исполненным внутренней силы голосом: ─ Уважаемые старейшины, дорогие земляки, уважаемые мастера боевых искусств! Школа Цзиньдао готова поручиться за лекаря Сюэ! В этом деле слишком много темных пятен: были ли вообще те пилюли бракованными и отчего на самом деле погибли люди – всё это требует тщательного расследования!
Сделав короткую паузу, он перевел взгляд на связанных лекаров и лежавшие на земле тела, а голос его зазвучал еще громче: ─ Наша Школа Цзиньдао существует уже больше ста лет и пустила глубокие корни в уезде Цяньдэн. Если вы не доверяете мне, Линь Ци, то должны же вы довериться вековой репутации Школы Цзиньдао! В течение трех дней наша школа приложит все силы, чтобы помочь управе докопаться до правды в этом деле! Мы вернем справедливость погибшим и восстановим доброе имя лекаря Сюэ!
С этими словами напряжение на площади заметно спало.
Те самые простолюдины, что минуту назад исступленно изрыгали проклятия, переглянулись, и их крики постепенно стихли. В конце концов, авторитет Школы Цзиньдао в уезде Цяньдэн был огромен, а столетняя репутация дорогого стоила. Прибавьте к этому уездного правителя, который держал над головой чиновничью шапку в знак поручительства, – выходило, что за Сюэ Фулин одновременно заступались и боевые искусства, и официальная власть. В одно мгновение напор толпы рассеялся.
В этот самый момент из самой гущи людей донесся глубокий, старческий голос:
─ Раз уж и управа, и Школа Цзиньдао готовы поручиться, то почему бы и нам не дать Сюэ Фулин шанс доказать свою невиновность?
Голос этот был негромким, но отчетливо долетел до ушей каждого присутствующего. В нем сквозила неотвратимая, непререкаемая властность, словно удар колокола в старом горном монастыре, тяжким грузом падавший на людские сердца.
Толпа сама собой подалась назад, образуя широкую дорогу.
Из людского моря неторопливо вышел старик.
На вид ему было около шестидесяти с лишним лет, ростом он выдавался среди прочих, а седая борода спускалась прямо до груди, чуть колыхаясь от дуновений ветра. На нем был серый халат – выцветший от бесчисленных стирок, но аккуратный и чистый.
Однако одно его присутствие подавляло всех, кто находился на площади.
Те самые боевые мастера, что еще недавно пылали воинственным задором, теперь умерили свой пыл и почтительно сложили руки в поклоне.
─ Рыцарь Не!
─ Старый герой Не!
─ Старший Не!
Старик слегка кивнул в ответ на приветствия, не сбавляя шага, и остановился лишь у самой черты, оставленной на камнях мечом.
Он опустил взгляд на след от клинка, затем перевел его на Меч Цюшуй в руке Гу Гуаньци. Задержав глаза на лезвие на мгновение, он отвел их и посмотрел прямо в лицо Гу Гуаньци.
Взгляд его был совершенно спокойным, пожалуй, даже с легким оттенком придирчивости.
Линь Ци торопливо сделал несколько шагов вперед и почтительно поклонился: ─ Старший Не! Какими судьбами вы здесь?
Чжоу Минъюань тоже выступил вперед, приветствуя его с заметным уважением в голосе: ─ Уважаемый Не.
Иные мастера цзянху тоже поспешили выразить свое почтение.
Эта картина вызвала у Гу Гуаньци некоторое удивление.
Тут же Сюэ Фулин подошла ближе к Гу Гуаньци и тихо проговорила: ─ Этот человек – Не Циншань по прозвищу Безумный посох, первая легенда цзянху округа Цинъян. Десятилетиями он вершил дела справедливости, его имя гремело повсюду: он помогал нуждающимся, не жалел средств ради правого дела и пользовался невероятным авторитетом. Его влияние порой превосходит авторитет глав четырех великих школ.
К тому же он великолепно владеет боевыми искусствами, признанный мастер номер один среди тех, кто еще не поднялся на одиннадцатый этаж. Он поистине благородный и самоотверженный муж. В здешнем мире мало кто в цзянху осмелится пойти против его слова. Тебе лучше не вступать с ним в конфликт, иначе здешние люди забросают тебя слюнами и утопят в них раньше, чем ты успеешь опомниться.
…услышав слова Сюэ Фулин, Гу Гуаньци чуть кивнул, показывая, что понял.
Тем временем Не Циншань ответил людям легким поклоном и громко произнес: ─ Старик обычно уединенно предавался самосовершенствованию дома, но, услышав, что случилась такая беда и погибло столько людей, специально пришел взглянуть своими глазами. Дела боевых искусств должны решаться людьми боевых искусств, раз уж я нахожусь в Цинъяне, то не могу оставаться в стороне.
С этими словами он обвел взглядом лица Линь Ци и Чжоу Минъюаня, а затем, повернувшись к толпе, медленно продолжил:
─ Изначально старик шел сюда, чтобы помочь потребовать справедливости. Но раз уж уездный правитель и Школа Цзиньдао ручаются за нее, я считаю, что можно дать им эти три дня. Если по истечении трех дней они не дадут вразумительного ответа, я сам выступлю и потребую справедливости для всех вас. Что думают об этом уважаемые земляки?
─ Раз сам старый герой Не так сказал, наша Банда Сыян согласна!
─ Школа Фуню тоже готова подчиниться решению старшего Не!
─ …
В один миг люди зашумели, выражая согласие со словами Не Циншаня.
Чжоу Минъюань шумно выдохнул, сложил руки в замок и произнес: ─ Благодарю старшего Не за помощь! Этот чиновник обязуется в трехдневный срок дать полный отчет!
Не Циншань отмахнулся, указал на Сюэ Фулин и потребовал: ─ Однако Сюэ Фулин должна остаться. Ведете ли расследование вы в уездной управе или за него берется Школа Цзиньдао, но в эти три дня она не имеет права покидать это место. Справитесь?
И Чжоу Минъюань, и Линь Ци устремили взгляды на Сюэ Фулин.
Она вышла из-за спины Гу Гуаньци. Выражение ее лица оставалось прежним – холодным и отрешенным, на нем не отражалось ни единой эмоции.
Порой Гу Гуаньци даже ловил себя на мысли: неужели в этом мире вообще не существует вещей, способных хоть калькусколебать ее невозмутимость?
Сюэ Фулин слегка поклонилась Не Циншаню и произнесла: ─ Старший Не, младшая готова сотрудничать, но я должна принимать непосредственное участие в расследовании. Из-за чего именно эти пилюли свели людей в могилу – мне необходимо увидеть всё своими глазами и проверить собственными руками. К тому же история с травой цзиньлин, якобы способной исцелять поветрие, кажется мне крайне подозрительной, и в ней тем более следует разобраться до конца.
Брови Не Циншаня сошлись на переносице, голос его стал тяжелее: ─ Ты хочешь участвовать в расследовании? Лекарь Сюэ, ты же главная обвиняемая! С каких это пор обвиняемые сами себя расследуют? Каких бы результатов в итоге ни добились, грош им цена, раз всё записано с твоих слов.
Сюэ Фулин чуть качнула головой и ответила: ─ Чувствую ли я себя несправедливо обиженной – на самом деле не так уж важно. Куда больше меня волнует сама эпидемия, ведь на кону стоят жизни бесчисленных простолюдинов, и это неизмеримо важнее участи одного-единственного человека.
На это Не Циншань возразил: ─ Так дело не пойдет. Если ты сама полезешь в расследование, результатам никто не поверит. К тому же, а что если ты воспользуешься случаем и сбежишь?
Сюэ Фулин подняла голову, глядя прямо в глаза Не Циншаню, и ее мягкий, но твердый голос прозвучал отчетливо: ─ Старший Не, я состою в Люшаньмэнь в должности лекаря и получаю жалование от императорского двора. Нося это форменное платье, я не стану бежать от правосудия из страха перед наказанием. К тому же, если бы я пожелала уйти, то сделала бы это раньше, к чему мне тянуть до сего часа?
Если же уважаемый старший не согласен с моими условиями, то и я отказываюсь принимать ваши порядки. Мне вовсе не нужно доказывать свою невиновность – это вы обязаны предоставить улики и доказать мою вину. Заявляете ли вы, что я наживалась на обмане, или утверждаете, что от моих пилюль умирали люди, – пожалуйста, представьте доказательства.
Я, Сюэ Фулин, – лекарь Люшаньмэнь, чиновница восьмого ранга. Уездный правитель Чжоу не имеет полномочий судить меня, для этого требуется суд окружного управления. Но даже окружному суду понадобятся веские доказательства, а не чьи-то пустые слова.
Закончив говорить, Сюэ Фулин не сводила глаз с Не Циншаня: ─ Уважаемый старший Не, моя готовность вести расследование лично – это дань уважения вашим сединам и скорби семей, потерявших близких, а вовсе не признак того, что вы имеете право вершить над мной суд. Я не принадлежу к миру цзянху, и ваши методы на меня не действуют.
Лицо Не Циншаня помрачнело, и он гневно выпалил: ─ Вот как! Ну надо же, какая бойкая у нас лекарь из Люшаньмэнь! Ты пытаешься давить на меня властью? На других это управу найдет, но не на меня, Не Циншаня! Какая ты мне лекарь – даже если бы передо мной стоял ван или принц, я, Не Циншань, не пожалел бы жизни, чтобы добиться справедливости!
На это Сюэ Фулин ответила: ─ Старший Не, неужели ваши слова означают, что вы уже вынесли мне приговор? Хорошо, где же тогда улики? Если у вас нет доказательств, на каком основании вы посягаете на мою свободу? Изначально я не должна была доказывать свою невиновность, но из сострадания к погибшим и страха перед тем, что моровая язва унесет еще больше жизней, я согласилась на собственное расследование. Вы же отказываете мне в этом праве, и в этом нет никакой логики!
Осоловевший от гнева Не Циншань прорычал: ─ Ты… несешь чушь! Какая же ты языкастая девчонка! Раз тебе нужны улики – вот они, посмотри на эти трупы вокруг, разве это не доказательство?!
─ Нет, ─ возразила Сюэ Фулин. ─ Это не улики, это лишь последствия происшествия. Улики же – это неопровержимые доказательства того, что они скончались именно от моих пилюль. Кроме того, вам придется доказать, что сами пилюли были намеренно изготовлены мной ради наживы.
К слову, мне уже и доказывать ничего не нужно, поскольку уездная управа может засвидетельствовать: при создании этих пилюль я предоставила лишь рецепт, к самому процессу изготовления не прикасалась и не извлекла из этого дела ни единой медной монеты.
С этими словами Сюэ Фулин повернулась к Чжоу Минъюаню: ─ Уездный правитель Чжоу, вы ведь можете подтвердить это фактами?
Чжоу Минъюань на мгновение растерялся, но тут же поспешно откликнулся: ─ Э-э… да! Весь процесс изготовления наших пилюль строго документирован, а движение каждого гроша зафиксировано на бумаге. Я могу прямо сейчас отправить людей за архивами!
Сюэ Фулин едва заметно кивнула, после чего снова посмотрела на Не Циншаня и всё так же спокойно спросила: ─ Уважаемый старший Не, вы намерены похитить высокопоставленного государственного чиновника?
Не Циншань задохнулся: ─ Ты…!
Лицо Не Циншаня то бледнело, то багровело. Внезапно он взмахнул рукавом и сделал тяжелый шаг вперед – под его подошвами взметнулась волна внутренней энергии, заставив мелкие камни на мостовой заплятать в мелкой дроби. Его голос, подобный ударам огромного храмового колона, заложил уши окружающим: ─ Хорошо, хорошо! Старик не мастак с тобой спорить, но сегодняшнюю справедливость для невинных душ я потребую любой ценой! Ты говоришь, что я похищаю государственного чиновника? Пусть так, сегодня я похищу тебя! А что до последствий – имперский суд волен забрать эту мою голову, когда пожелает!
─ Хватит терпеть! Умирать так вместе, сегодня в этом деле о справедливости я с вами!
─ Старый герой Не прав! В худшем случае останется лишь шрам размером с чашку, раз эта ведьма смеет прикрываться чиновничьим мундиром и губить людей, мы покажем ей, на что способен гнев простого человека, способный обагрить кровью землю на пять шагов вокруг!
─ Прикончить эту ведьму!
─ …
В одно мгновение толпа вскипела, и бесчисленные мастера боевых искусств дружно поддержали Не Циншаня.
Не Циншань возвысил голос: ─ Другие боятся вашего Люшаньмэнь и Долины Царства Лекарств, но я – нет! Я странствую по цзянху уже более сорока лет, и всё, на чем я стою, – это слово «справедливость»! Если
сегодня я отступлю, то даже ценой собственной жизни не позволю тебе сделать и шагу прочь!
С этими словами он медленно поднял правую руку, слегка растопырив пальцы, и на его ладони отчетливо заструилась внутренняя энергия.
Заметив это, Линь Ци резко изменился в лице. Он тут же бросился вперед, заслоняя их собой, и выкрикнул: ─ Старший Не, умоляю, умерьте гнев! Давайте поговорим во всем спокойно, лекарь Сюэ вовсе не это имела в виду…
─ Убирайся с дороги! ─ Не Циншань оттолкнул Линь Ци взмахом рукава, не сводя яростного взгляда с Сюэ Фулин. ─ Старик сегодня хочет посмотреть, кто посмеет меня остановить!
И он шагнул за черту, начерченную на земле Гу Гуаньци.
─ Кто смеет меня остановить?!
Он бросил этот вызов еще раз, и взгляд его впился в Гу Гуаньци.