На дворе стояла глубокая ночь. Улицу накрыла плотная, вязкая тишина, какая бывает только в те часы, когда город наконец засыпает и перестаёт притворяться живым. Ветер стих, дождь давно закончился, и лишь редкие капли срывались с голых веток, гулко разбиваясь о лужи. Воздух был холодным и сырым, пах мокрой землёй и остывшим асфальтом, а фонари горели вполсилы, оставляя на тротуаре бледные, дрожащие круги света, между которыми зияла густая темнота.
Кай достал из кармана телефон и посмотрел на время. Экран мягко вспыхнул в темноте, на мгновение осветив его бледное лицо снизу, отчего тёмные мешки под глазами стали ещё глубже.
«00:57. Идеально».
Он поднял взгляд на старое, но уже знакомое здание, возвышавшееся перед ним, ветхое, двухэтажное, с решётками на окнах. Ночью оно выглядело совсем иначе: серые стены потемнели и будто стали выше, а чёрные прутья в окнах казались зубами, стиснутыми в беззвучной усмешке. К счастью для него, в окнах горел свет, тёплый и золотистый, и этот свет почему-то показался Каю не гостеприимным, а скорее приманкой.
Он потянул за массивную ручку. На этот раз дверь поддалась удивительно легко, будто её ждали и заранее смазали петли. Внутри его встретил всё тот же запах воска и цветов, всё та же золотая мягкость и звенящая тишина. Охранник сидел на своём месте за стойкой, и, едва завидев Кая, расплылся в той самой улыбчивой, дедушкиной улыбке. Он ничего не спросил и не потребовал расписаться, а лишь коротко кивнул и жестом пропустил вперёд, словно давно привык к таким ночным визитам.
Красная ковровая дорожка снова приняла его шаги и проглотила их без остатка. Уборщицы всё так же молча тёрли перила и бронзу, будто за всё это время ни разу не останавливались, и ни одна не подняла головы. Лифт открылся сам, едва Кай приблизился, и повёз его наверх в той же неестественной тишине, с той же сладковатой ноткой в воздухе. Кай смотрел на своё отражение в зеркальных стенах и ловил себя на мысли, что ночью оно выглядит ещё бледнее, чем днём, почти прозрачным.
И вот через несколько секунд он уже стоял перед дверью кабинета 202. По виску медленно скатилась капелька пота и сорвалась с подбородка. Его преследовала странная тревога, смутная и липкая, которой он не мог подобрать названия. Она сидела где-то под рёбрами, как маленький холодный камешек, и с каждой секундой становилась тяжелее.
Не давая ей заполнить себя ещё больше, он постучал и тут же открыл дверь.
— Можно?
Борис молча кивнул, глядя на настенные часы. Тяжёлый циферблат над его головой отмерял секунды с мерным, почти торжественным стуком. В кабинете по-прежнему пахло сигарами и старой бумагой, шторы были так же плотно задёрнуты, а на столе перед Борисом лежала раскрытая папка, которую он при появлении Кая небрежно прикрыл ладонью.
— Ровно час, молодец, хвалю. Что ж, не будем тянуть кота за хвост.
Он указал куда-то в сторону. Там, на маленьком стульчике у стены, лежал совершенно чёрный рюкзак без единой эмблемы или логотипа. Он был самым обычным, хоть и довольно большим, и его чёрная ткань словно впитывала в себя свет лампы, не отдавая ничего обратно.
— В нём весь твой товар, а ещё...
Кай поднял бровь, пока Борис рылся в ящике стола, шумно сопя и раздвигая бумаги, пока наконец не достал оттуда кое-что.
Это были часы.
Обычные тёмные электронные наручные часы, какие Кай видел сотнями на улицах, в дешёвой рекламе и где угодно ещё. Простой чёрный ремешок, матовый тёмный экран без единой эмблемы, на корпусе едва заметный огонёк. Борис поднял их повыше, будто приказывая Каю приковать к ним всё своё внимание, и в тусклом свете лампы экран блеснул, как маленький чёрный глаз.
— Это, пожалуй, самое важное в твоей работе. Когда наденешь их, ни при каких обстоятельствах не должен снимать. С самого начала работы ты надеваешь их здесь, и в этом же кабинете снимешь после её окончания. Иначе денег за заказ не получишь. Всё ясно?
Кай кивнул в недоумении.
«Похоже, какой-то трекер. Ну, не снимать их мне не составит проблем».
Борис также протянул ему какую-то бумажку, сложенную вдвое и чуть влажную от его пальцев.
— Здесь адрес, куда тебе нужно.
Тем временем Кай успел надеть рюкзак. Тот оказался довольно тяжёлым, и лямки неприятно врезались в плечи, заставив его слегка согнуться. Внутри что-то глухо перекатилось, и Кай замер, прислушиваясь, но звук не повторился. Борис же, пока он возился, что-то настраивал на часах, неторопливо тыкая толстым пальцем в тёмный экран, после чего вручил их Каю.
— Ну и так, на этом, по-моему, всё. Будут вопросы, звони.
Кай застегнул часы на правой руке, и холодный металл неприятно лёг на запястье, а затем взял бумажку и спрятал её в карман.
— Конечно. Ну, я пошёл.
Перед самым выходом Борис окликнул его в спину:
— Твой транспорт будет ждать тебя внизу. Удачи там!
Брови Кая подскочили вверх. Он обернулся, но Борис уже уткнулся в свои бумаги, и на его лице снова играла та же мягкая, пустая улыбка.
«Транспорт?»
Кай уже почти бежал к выходу вприпрыжку, в предвкушении того, что ему предоставят, глядя на всю эту роскошь вокруг. В голове мелькали картинки одна другой заманчивее: чёрный блестящий скутер, электросамокат, может, даже что-нибудь посолиднее. Прав у него не было, и он только надеялся, что ничего сложного ему не подсунут: что-нибудь совсем простое, вроде мопеда или лёгкого скутера, на котором не нужны ни документы, ни опыт. Золото на стенах, мрамор под ногами, хрусталь над головой: здесь явно не скупились на мелочи, и вряд ли стали бы экономить на транспорте для сотрудника. Он даже поймал себя на том, что улыбается, впервые за весь этот долгий, серый день.
Лифт, коридор, ковёр, охранник, провожавший его всё той же тёплой улыбкой, тяжёлая дверь, и вот прохладный ночной воздух снова ударил ему в лицо, остужая разгорячённые щёки. Где-то вдалеке пролаяла собака и тут же смолкла, будто испугавшись собственного голоса.
Выйдя на улицу, он увидел его...