— Велосипед?!
Это был самый обычный велосипед, целиком серого цвета, без единой выделяющейся детали, без малейшего намёка на богатство. Он стоял, привалившись к фонарному столбу, и казался таким же усталым и забытым, как и всё вокруг. Краска на раме кое-где облупилась, цепь поблёскивала свежей смазкой, а на руле болтался тонкий резиновый звонок, по которому давно скучала чья-то ладонь. Лицо Кая скривилось в невольную гримасу.
«У них такие хоромы, а денег даже на скутер не хватило?»
Он тяжело вздохнул. Облачко пара сорвалось с губ и растаяло в холодном воздухе, как последняя надежда на что-то более серьёзное. Кай обошёл велосипед кругом, будто надеялся найти где-нибудь спрятанный мотор или хотя бы маленькую кнопку, которая всё изменит, но нашёл лишь ржавый болт и потёртые педали.
«Что ж, это всего лишь первый день, надеюсь, дальше будет лучше. Возможно, мне не придётся далеко ехать».
Развернув бумажку, он ввёл адрес в карты, и лицо его скривилось ещё больше. Экран телефона высветил синюю ломаную линию, тянувшуюся через полгорода, и цифру, от которой у Кая неприятно засосало под ложечкой.
«Шесть километров?! Да вы издеваетесь!»
Он ещё раз вздохнул, поняв, что особого выбора у него нет. Рюкзак за спиной оттягивал плечи, часы на запястье холодили кожу, а в голове всё ещё звучал голос Бориса, наказывавший ни за что их не снимать. Кай сел на велосипед, седло неприятно скрипнуло и оказалось жёстким, как доска. Он проложил маршрут и направился сквозь густую ночь к своему первому заказу. К счастью, на велосипеде имелся хотя бы фонарик: слабый жёлтый луч вырывал из темноты кусок мокрого асфальта, и тот, дрожа, бежал перед передним колесом, словно маленький испуганный зверёк.
Город в этот час казался вымершим. Спящие дворы, чёрные окна, редкие светофоры, которые равнодушно мигали жёлтым в пустоту, и лужи, в которых тонули отражения фонарей. Цепь тихо стрекотала, шины шуршали по сырому асфальту, а ледяной ветер то и дело швырял в лицо запах мокрых листьев. Колени быстро заныли, дыхание сбилось, и Кай поймал себя на том, что считает повороты, лишь бы не думать о расстоянии.
Один раз его обогнала одинокая машина, на секунду облив ослепительным светом фар и тут же растворившись в темноте, и после неё ночь показалась ещё тише и пустее. Где-то в переулке хлопнула дверь, и эхо долго блуждало между домами, пока не затихло. Рюкзак при каждом толчке глухо перекатывался за спиной, и Кай старался не думать о том, что именно в нём лежит.
Примерно через тридцать-сорок минут телефон пискнул. Прислонив велосипед к столбу, он осмотрелся и снова глянул в карты. Пальцы закоченели, а по спине под курткой стекал пот, от которого становилось ещё холоднее.
«Неужели это здесь?»
Кай посмотрел прямо перед собой. Там возвышалась обыкновенная многоэтажка, этажей в девять, серая, с рядами тёмных окон, похожих на пустые глазницы. Лишь в одном-двух окнах тускло теплился свет. Во дворе пустовала детская площадка, а ветер лениво раскачивал одинокие качели, и те жалобно скрипели в тишине, будто кто-то невидимый до сих пор не хотел с них уходить.
«Почему-то я представлял это как-то иначе».
Ещё раз сверив все данные, он поднялся к подъезду, придержал тяжёлую дверь и вошёл внутрь. Подъезд ничем не выделялся: самый обычный, хоть и не с самым лучшим ремонтом. Облезлая краска, ряд почтовых ящиков с погнутыми дверцами, запах сырости и чьей-то кошки. Кай нажал кнопку и стал ждать лифт, переминаясь с ноги на ногу и прислушиваясь к тишине, в которой слышалось только далёкое гудение шахты. Где-то наверху медленно, с натугой, поползли тросы, и этот скрежет эхом спустился по лестничному пролёту.
Внезапно раздался знакомый звук, и двери лифта с грохотом разъехались. Даже невооружённым глазом было видно, что ему уже несколько десятков лет и он явно старше самого Кая: стены кабины были исцарапаны и исписаны, лампочка под потолком мерцала болезненным жёлтым светом, а пол усеивали мелкие чёрные следы чужих подошв.
Зайдя внутрь, он взглянул на бумажку.
«Так, девятый этаж».
Он посмотрел на кнопки лифта и увидел первую странность. Их было больше двадцати. Ряды потёртых пластиковых кругов тянулись вверх и вверх, и некоторые из них были выжжены так, что цифры уже невозможно было разобрать.
«Я, конечно, не пересчитывал все этажи, но, по-моему, двадцатью там и не пахло. Похоже, кто-то недостроил ещё десять этажей».
Уголок его губ дёрнулся, и он нажал на кнопку девятого этажа. Лифт с грохотом тронулся вверх, и кабина мелко задрожала, лязгая цепями где-то в глубине шахты. Правда, было одно «но»: двери так и не закрылись. Они остались разведёнными, и в проёме потянуло холодным сквозняком, пахнущим бетоном и пылью.
«Супер, не хватало мне тут ещё застрять».
Кай довольно спокойно проезжал этажи, если не считать дёрганья лифта. Мимо с гулким шорохом проплывали бетонные стены, лестничные площадки и тёмные двери квартир. Правда, он заметил некую странность, или, будет вернее сказать, закономерность.
Этажи вообще не менялись. Ни двери, ни трещины на стенах и потолках, даже бутылка из-под пива, валявшаяся в углу, лежала точно так же на каждом этаже, под тем же углом, с той же тёмной лужицей у горлышка. Он словно ехал на месте, а мир за проёмом просто прокручивался, как плохо склеенная плёнка. Единственное, что его успокаивало, это счётчик в кабине, который показывал номера этажей до девятого, постоянно сменяя друг друга. Красные цифры мигали неровно, будто тоже сомневались в собственной правдивости.
Кай невольно сжал лямки рюкзака и бросил взгляд на часы на запястье. Тёмный экран по-прежнему молчал, и лишь крошечный огонёк на корпусе мерно пульсировал, как чужое сердце. Дыхание в тесной кабине казалось слишком громким, а воздух становился всё гуще и тяжелее, пропитываясь запахом холодного бетона и чего-то ещё, едва уловимого и сладковатого.
И вот он наконец доехал до своего этажа.