Тело тяжелело с каждым вздохом, а перед глазами висела размытая пелена – веки сопротивлялись попыткам сфокусироваться и Тони с трудом рассмотрел текст на экране ноутбука, оставленный на зарядке на всю ночь по невнимательности. Сообщения, оставленные Кирсом за ночь, никак не укладывались в голове парня в осмысленные словосочетания.
– Ты же в курсе, что я был в библиотеке всю ночь?
Так и не прочитав сообщений, а реагируя лишь на их количество, напечатал свой вопрос Тони. Ответ не заставил себя долго ждать, будто на том конце выжидали появления парня в сети с самой их последней переписки – был бы Тони в состоянии, он бы искренне удивился, ведь подобная “аномалия” произошла впервые за последние несколько лет:
– Поэтому и спрашиваю, как прошло?
Очередные попытки сконцентрироваться на тексте заставили мозг мало по малу работать и прогонять остатки сна.
– Очень неоднозначно… Больше в плохом смысле.
– Когда-нибудь я доживу то момента, в который ты опишешь что-нибудь в хорошем смысле… Ты, наверное, будешь самым сварливым дедулькой :)))
– Нет, спасибо. Ну так вот…
Тони описал в одном сообщении все, что случилось в библиотеке в первую его смену и приправил рассказ своими ощущениями – о своем конфузе в подсобке парень благополучно умолчал.
– …Возможно в какой-то степени я даже был прав, когда назвал это темной конторой. У меня осталось слишком много вопросов и шишка на башке. Ты сам-то откуда узнал про этого библиотекаря?
– А совершенно случайно, брат. Вроде бы от одной из своих бывших… Кто-то из них туда часто загуливал.
Тони вдруг потупил взгляд и обратил внимание на время, что переваливало за пятнадцатый час суток.
– Странно… Время уже к вечеру идет, а ни одного зачисления я не получал.
– Ты о чем?
– Руд сказал, что перечислит первую зарплату в полдень.
Дальнейшие сообщения Кирса Тони не читал, он свернул мессенджер и посетил свой личный кабинет онлайн банка – без мобильника приходилось проблематично. Проштудировав историю зачислений и несколько раз перезапустив страницу, на которой не появилось ни малейшего намека на обещанную сумму, Тони вдруг насупил брови и откинулся в кресле, прижав кулак к губам – все это изначально казалось слишком сказочным, чтобы быть правдой. Тони в момент раздосадовано замычал и зажмурил глаза, потирая переносицу большим и указательным пальцами – ведь они с Рудом даже не обменялись номерами, о каких зачислениях вообще могла идти речь? Подросток поспешно вернулся в мессенджер:
– У тебя случайно нет номера Руда?
– Хочешь устроить бунт?
– Не совсем… Просто ни у него, ни у меня, нет контактов друг друга… Куда он зачислять то собрался?
Кирс по ту сторону экрана не смог сдержать усмешки, однако сообщение напечатал крайне печальным тоном, возможно, чтобы не давить на собеседника:
– Прости, но у меня его номера тоже нет. Я вообще сомневаюсь, что у него есть мобильник. А я так вообще сам о нем только по слухам и знаю, так что…
– Ну да, я бы тоже так подумал, но а деньги-то мои где…
– Если еще планируешь туда возвращаться, тебе не составит труда завести этот разговор?
– Ну, либо я получу деньги, либо подзатыльник за наглость. Хотя под его взглядом не очень-то хочется язык из задницы доставать. Я вообще не представляю, чего от него ждать, от человека, которого вот-вот ветер унесет, но говорящего о драках и соперниках ПоИнТеРеСнЕе и, по всей видимости, недавно разбившему какой-то личный транспорт… И знаешь, глядя на разбитые кулаки, проверять правдивость угроз желания не имею. Куда я вообще ввязался? И кто выдал ему права на транспорт?!
– Воу-воу, полегче…
Высветилось резкое предостережительное сообщение, как если бы Кирс вскинул руки, капитулируя. Тони тут же сменил настрой текста на более язвительный:
– Но да, придется идти снова, и раньше, чем планировалось… Если, конечно, все это изначально не было сплошным обманом… Хотя я бы не удивился! Распространение скама из уст в уста обычная практика.
Недосып, замешательство и очередные проблемы серьезно нервировали Тони, чего сам парень и не заметил бы, если бы вовремя не поймал себя на проявлении агрессии в отношении товарища. Тони из всех сил старался подавлять эти чувства, лишь бы исключить любые схожие со своим отцом черты – винить в сложившейся ситуации некого кроме своей собственной невнимательности.
– Прости…
Не успел Тони допечатать свое осознанное сообщение, как подскочил в кресле от хлопка распахнувшейся двери – в комнату ворвался Роджер и ударил дном небольшого пакета об стол сына. Сердце застучало как во время смертельной погони, но взгляда на вошедшего он не поднял.
– Дэйти передал. Позвонил, сказал, что один засранец не явился на прием за своими пилюльками. А мне как будто больше заняться нечем кроме как курьером подрабатывать. Прям не врачи, а пупы Земли.
Со звериной раздражительностью мужчина поливал помоями сына, а тот вслед кинул бездушным тоном:
– Тебе только в доставке и работать, и то своим рылом всех покупателей отпугнешь, подумают просрочку привез…
– Че ты там вякнул? Тварь ты неблагодарная, ты у меня из этого дома вылетишь пердячим паром как миленький. Не дорос еще, чтобы себя так вести.
Роджер остановился в проходе и с выражением лица допотопного представителя человеческого рода уставился на Тони. Парень может и хотел посмотреть на него в ответ глазами, полными безразличия, но прекрасно понимал, что так и не обзавелся такой способностью – он рисковал повторить многочисленные слезливые разговоры из детства и мог лишь, сжимая челюсти, с натянутым равнодушием смотреть в стол. Когда Роджер покинул комнату, предварительно захлопнув дверь, Тони еще несколько минут пепелил поверхность стола, вслепую распаковывая аптечный пакет. Парень был настолько увлечен последними событиями, что и думать забыл о наказаниях Уильяма со дня выписки – он грезил как можно быстрее обеспечить себе личное жилье.
Восстановив дыхание, в его сознании слова с упаковок лекарств наконец-то начали складываться в совершенно новые названия – о таких лекарствах Тони никогда и не слышал даже вскользь, а о предназначении догадался лишь из инструкций. В основном пакет содержал средства от аритмии и “сердечные витамины” во избежание побочных реакций и осложнений прочих систем организма.
От изучения состава лекарств подростка отвлекло оповещение и Тони вспомнил о незавершенном разговоре.
– Куда пропал? Неужели настолько обиделся?
Писал Кирс, утомленный ожиданием.
– Да не обижался я, я хотел извиниться, но меня перебили. Все в порядке, прости.
Порывов сожаления в парне практически не осталось и сообщение, к несчастью, вышло более сухим, нежели планировалось. В ответ Кирс прислал лаконичный вопрос, который не нуждался в подтверждении:
– Отец?
– Припер какие-то таблетки от аритмии, говорит Дэйти попросил заехать забрать. У меня просто из головы вылетело все это, не люблю чувствовать себя пациентом.
– Так что по поводу библиотеки?
– Схожу этой ночью еще раз, а там видно будет, последний это раз или все-таки сработаемся…
На протяжении оставшегося дня Тони старался не растрачивать энергию за зря – в основном сидел за компьютером или дремал по полчаса после приема новых лекарств. На карандаш его удрученный взгляд так ни разу и не упал – стоило лишь взяться за листок, как тут же в голове образовывалась бездонная пустота, что только больше упрекала парня в его никчемности и бесполезности.
Первый опыт его специфичной работы в библиотеке подсказывал, что режим сна придется не то, что сбить, а изгнать с сокрушительным позором. Если ему удастся разобраться с Рудом, Тони без сомнения проведет каждую ночь каникул на сменах – чего бы ему это не стоило, лишь бы накопить как можно больше в отведенное время.
За час до начала смены Тони отправился по намеченному ранее маршруту, но в этот раз путь показался ему необычным – точно дорога под ногами удлинялась, отдаляя от него пункт назначения, чему не помогал даже последний автобус. Уже обходя бар “BaHu” подросток изнемогал от одышки, быть может так спешил гонимый опасениями, или внезапно накатил необъяснимый страх – Тони не знал, лишь предполагал, а вот головокружение оправдать было нечем, ведь за день он неплохо выспался. Немного приведя себя в чувства он спустился по лестнице, уводящей в объятия теней глубоко под землю. Тут бы не помешал фонарик дабы не рисковать увенчать следующей шаг сломанной шеей.
На этот раз Тони не встречали миноры музыкального инструмента, многие люстры не работали от чего не видать даже балкона – двери своих покоев распахнула лишь всепоглощающая тишина, не впуская ни единого недозволенного в ее мире звука. В подобной тишине Тони чувствовал себя самым незащищенным существом на свете – потерявшимся в большом чужом городе ребенком, где из-за каждого угла могла вырвать свои когти опасность. Поспешным шагом на придыхании парень прошествовал туда, где монолитом возвышалось рабочее место библиотекаря, но высокое кожаное кресло, укрытое рубахой Руда, пустовало. К тревожащим ранее ощущениям присоединилось чувство одиночества, которому не было суждено долго угнетать – Тони уловил еле различимый кашель откуда-то издалека.
– Руд? Это ты?
Позвал парень в надежде получить еще ориентиров, так и случилось – раздалось приглушенное хриплое эхо:
– Закрыто!…
Тони перебежками направился в сторону подсобки и дальше в ее недра, где за распахнутой дверью уборной мигала неисправная лампочка. Кашель повторился еще несколько раз прежде чем Тони приблизился настолько, чтобы услышать и тяжелое дыхание. Помещение уборной не отличалось особой вместительностью, только окровавленный унитаз, возле которого сидел библиотекарь, и отличающаяся своей новизной небольшая душевая кабинка, в которой поток воды пытался смыть рассыпанные на дне таблетки. В глаза бросалась и разбитая в нескольких местах плитка, так же окропленная подсохшей кровью с разбитых вновь кулаков. Руд сидел на полу, прижимая к губам полотенце, пока с его пальцев капали остатки крови и слюны. Тони как по команде из вне бросился к душевой, выхватывая с поверхности воды полупрозрачную оранжевую банку, содержимое которой бесследно утопало в сливе. Судорожно прокрутив ее в руках несколько раз и не обнаружив этикетки, парень выбросил ее обратно и отскочил к выходу, понимая, что здесь ему не найти ничего, что могло бы помочь провести промывание:
– Я найду способ вызвать скорую!
– Стоять!
Чуть ли не рыча и задыхаясь отозвался Руд, ища опору в своих дрожащих руках.
– Не смей.
– Ты совсем чекнулся?! Что это вот это все?!...
– ЗАТКНИСЬ.
С усилием и отчаянной яростью проорал Руд, ударив кулаком в стену и оставив новую трещину в плитке. Тони рефлекторно дернулся и напряг плечи, приковав ужаснувшийся взгляд к поврежденному кафелю – он не верил своим глазам, такого чудовищного всплеска адреналина ему не доводилось видеть даже в самые острые эпизоды обострений пациентов в больнице. Руд в последний раз сплюнул остатки крови в унитаз, обтер лицо и руку, после чего пошатываясь встал на ноги с упором спиной об стену. От вспышки гнева не осталось и следа, сейчас на Тони смотрели опустошенные тусклые глаза, уставшие и холодные. Медленно и глубоко дыша Руд продолжил:
– Уйми свой альтруизм… Я не умираю. Испугался, что это акт самоубийства?
– Ты блюешь кровью.
Неуверенно и все еще зажато парировал Тони, избегая зрительного контакта и пытаясь не подавать вида стыда.
– Это все равно не то. Гниль в моей голове густеет, и голова из-за этого тяжелеет. Но ничего из того, что мне подсовывают, ее не разжижает и она не выходит.
Руд ткнул мизинцем в свое ухо, будто пытался наглядно объяснить глупцу банальную истину:
– Видишь? Чисто.
– Ты о лекарствах? Нет ни аннотаций, ни рецептов? Ты говорил с лечащим врачом?
– Она мне ничего не говорит. Или о ком ты?
– А ты о ком?
Тони вздернул одну бровь, искренне не понимая куда завел их этот разговор, словно каждый говорил о своем, но также в момент они оба и замолчали – Тони от непонимания, а Руд от растущей слабости. Вдруг библиотекаря повело в сторону, он начал скатываться по стене как его веки скатывались и укрывали глаза. Тони ошарашенно рванулся в сторону юноши, чтобы тот не расшибся об кафель – или кафель об него – но стоило ему коснуться плеч Руда, как тот мигом распахнул глаза и с вскриком отмахнулся от парня, угодив ему кулаком по лицу.
– НЕ ТРОГАЙ!
Очередной порыв адреналина Руда лишил Тони равновесия и вместо первого он сам свалился на проклятую плитку. Дыхание Руда сильно участилось, как бывает в терминальной паузе перед самой агонией, взгляд его вцепился в сидящего на полу Тони, а сам он принял стойку “блок”, будто отражая удар. Вскоре Руда отпустило и снова притянуло к стене, а с пола послышалось жалобное шипение:
– Я просто помочь хотел, блин…
Подобное изречение не могло не вызвать надменную усмешку библиотекаря:
– Хватит играть в докторишку. Запомни, никто никогда тебе не поможет с таким же рвением, которое излучаешь ты. Не мечтай и не жди, не плачь и не проси. Не лезь не в свое дело, если не хочешь получать удары по лицу. Ты совсем несообразительный. Каждый спасает себя сам.
– Мне жаль, если жизнь заставила тебя так думать. Но это же не так…
– Банальщина.
Превозмогая слабость, охватившую все тело до кончиков пальцев, Руд нашел остатки силы на несколько движений. Юноша оторвался от стены и сделал шаг вперед, встав над Тони. Одно резкое движение кисти и в его руке появился складной нож, выпавший в ладонь из-под повязки. Библиотекарь скинул надменный взгляд на напряженного парня:
– Вставай.
– Что ты делаешь?...
– Я сказал встань.
– Руд, прекрати…
На этот раз раздался выкрик, напуганного до смерти, Тони, закрывшего лицо руками и съежившегося под натиском Руда, который молниеносно навис над парнем, в полете спрятав лезвие, ударился многострадальными костяшками кулака в пол прямо на уровне головы Тони. Слуха парня коснулся, полный недовольства, шепот:
– Прямо сейчас ты мог лишиться жизни из-за своей собственной слабости, наивности. Вместо защиты ты задрожал как осиновый лист… Меня тошнит от таких как ты.
Дыхание снова сбилось, точно мышцы глотки окаменели, и Тони откатился от Руда, уперевшись руками в пол. Тот в свою очередь отсел, скрестив ноги и взяв упор на руки за своей спиной – с каждой минутой Руду становилось все сложнее шевелиться, словно тело наполнялось ватой вместо костей, а руки продолжали предательски дрожать и леденеть.
– Я умею защищаться…
Жадно хватая воздух заявил Тони, пытаясь оправдаться, чему Руд конечно же не поверил:
– Сыграем в игру. Если сможешь показать на что способен, я тебя щедро награжу. В противном случае я тебя уволю без единого цента в кармане. Тебе же очень нужны деньги, раз ты явился ко мне, да еще и в самый убогий уголок этого города…
– Ты и так мне не платишь…
– Вообще-то первое зачисление уже на твоем счету.
– У тебя даже номера моего нет!
Руд посмотрел на Тони как на слабоумного и вальяжно выудил из кармана брюк серую пластиковую карточку с одним лишь номером, сложенным из белоснежных цифр. Будто игрального туза Руд метнул двумя пальцами карточку, и та упала на пол прямо под нос Тони:
– Твоя зарплатная карта. Мне нужно было время, чтобы сделать ее. Она не хранит никаких личных данных, которые могут заполучить злоумышленники. Она не связана ни с одним банком, все держится на созданной мною базе, всего лишь замаскированной под коммерческий банк Танта, однако даже мне не будет известен пароль от нее. Я могу лишь зачислять по трековому номеру.
Посреди своего монолога Руд вдруг замолчал, точно отключился и сознание его опустело, как если бы в заводной игрушке села батарейка. Тони нахмурился и еще пару секунд смотрел за зависшим в пустоте собеседником не шевелясь, но вдруг резко вздрогнул, когда библиотекарь внезапно продолжил диктовать как ни в чем не бывало и с прежними эмоциями вместо мертвого лица:
– Пароль ты будешь вшивать сам, как только впервые ей воспользуешься – аппарат потребует с тебя пин-код, введешь что угодно и карта это запомнит раз и навсегда, потому что она новая. Контролировать баланс сможешь по тому же трековому номеру – вводишь как обычный номер телефона, нажимаешь вызов и тебе приходит сообщение от моей системы. Никаких налогов и государственной слежки, полная конфиденциальность. Конечно же в случае чего ты всегда можешь настучать на меня служителям закона…
Руд пожал плечами и закатил глаза, будто говорил о чем-то естественном, о чем-то, исход чего ему давно знаком:
– Предоставляю тебе право выбора. Не захочешь играть – просто продолжишь работать как и работал за стабильный платеж. Ну так что?
Тони почувствовал легкий привкус вины за поспешные обвинения, но в то же время его до потери дара речи впечатлило, пускай и незаконное, творение библиотекаря – он надеялся, что это реальность, но шанс попасть в сюжет фантазии Руда не равен нулю. Тони свел брови домиком и оглянулся в сторону Руда, спокойно выжидающего ответ. Это похоже на гипноз, парень и сам не заметил, как начал понемногу верить этому безумцу или, по крайне мере, прислушиваться и стараться разобраться – быть может виной тому была беспощадная прямолинейность Руда, запутанная, но от того не менее честная, или сыграла свою злую шутку профессиональная деформация Тони. Наконец-то отдышавшись, будто с закрытыми глазами шагая с края в новую неизвестность, Тони развеял тишину:
– Я согласен.
Руд удовлетворенно хмыкнул и губы его дрогнули в ухмылке, подчеркивая азартный нрав, вспыхнувший в нем от податливости Тони:
– Договорились…
* * *
Во все стороны отлетали клубами облачка пыли с верхней полки одного из книжных стеллажей, коих впереди были еще десятки. Тони орудовал тряпкой по приказу библиотекаря, балансируя на шаткой стремянке, как балансировал бы канатоходец в цирке. После того как парни заключили азартный, на первый взгляд, договор, Тони решил остаться на смену, коль уж явился, а Руд как ни в чем не бывало занял свое рабочее место, отказавшись от помощи в преодолении пути от подсобки до кресла. Что-либо объяснять или отвечать на вопросы библиотекарь также не намеревался. Пока Руд боролся с дрожью в теле и накатывающей сонливостью, он наказал Тони привести стеллажи в надлежащий вид – несмотря на то, что последняя влажная уборка была вчера. И вот, пока новоиспеченный работник драил полки, Руд продолжал сидеть где-то в глубине своего сознания в дали от сея мира, вынуждая Тони рассуждать, на что он вообще согласился. Как ему показать свои способности и, что самое главное, в какой сфере – думал Тони, чихая от залетевшей пыли в нос и потирая его резиновой перчаткой – способности в защите? После очередного приступа чахотки, парнишка чуть было не свалился с высоты одиннадцати футов, рискуя доломать свои многострадальные ребра, но успел уцепиться за выступ полки. Скрип металлической стремянки не остался без внимания Руда, покосившего недовольный взгляд на горе сменщика, и Тони тут же замер, точно почувствовав как будто бы дуло ружья уперлось ему в спину.
– Вымой тряпку и ототри то место, что ты только что заляпал…
Брезгливо скомандовал библиотекарь, на что Тони смог ответить только тяжким вздохом:
– Это издевательство…
– Что-то не нравится?
– Как сказал один мой знакомый, подслушивать неприлично.
– Неприлично пренебрегать своими обязанностями, параллельно нашептывая за спиной.
Спускаясь со стремянки, парень напрягся всем телом, стараясь сохранять баланс и не допускать лишних содроганий. Казалось дыхание остановилось, и только стоило подошвам кед коснуться пола, как тут же в легкие поступила долгожданная порция воздуха. За грудиной отдавало пульсацией неспокойное сердце – нет, не из-за подъема на высоту и спуска обратно – лицо предалось пылу будто от стыда, но стыдиться было нечего. Руд наблюдал, как Тони волочил ведро мутной воды с вымокшей ветошью наперевес в подсобку, не без интереса – в его представлении Тони несколько отличался от всех тех людей за которыми ему приходилось наблюдать и повадки которых он анализировал. Изучение человеческой сути по праву самое запутанное дело, однако поддающееся поверхностной классификации – так и осуществляется определение слабого места каждого представителя ненавистных существ.
Вскоре парнишка вернулся к работе с тряпкой в руках, упакованных в пару новых перчаток:
– Тебе уже полегче?
Невзначай поинтересовался Тони, мельком осмотрев Руда с высоты стремянки. Услышанное горьким раздражением кольнуло в груди библиотекаря, от чего он поморщился и мгновенно перевел стрелки, лишь сильнее поджав свои руки:
– А тебе?
– О чем ты?
– Кажется, ты изрядно вымотан… Хоть ты и только начал. Не так ли? Относительно недавно ты был куда бодрее и решительнее.
Тони воспринял вопрос как нагоняй за медлительность выполнения поручения и, спрятав глаза, продолжил молча оттирать книжные “постаменты”. Парень не понимал с какой еще стороны ему подойти, чтобы настроить контакт со своим начальством – казалось с каждой новой попыткой он все больше закапывал себя.
– Ты решил меня игнорировать?
Совершенно другим тоном переспросил Руд, выжигая в парне взглядом сквозное отверстие.
– Что? Нет! Я просто думал…
Замяв фразу на полуслове Тони точно черт дернул обернуться на библиотекаря в поиске ответа, но градус напряжения рос в геометрической прогрессии:
– Я просто хочу побыстрее закончить, ладно? Не надо так на меня смотреть…
– Если ты закончишь раньше времени, я просто найду тебе новое занятие до конца смены.
– Неужели тебе и правда интересно устал ли я? Я не устал.
– В новинку слышать такие вопросы?
Тони опешил, о чем Руду сказал потерявшийся взгляд парнишки – вот он и попался снова. Пока Тони мыкался и лишь открывал рот как немая рыба, думая как бы не опозориться, Руд успел обработать в своей голове все возможные реплики и пути углубления в разум парня, дабы поселиться в нем и обжиться – черви съедают яблоко изнутри.
– Наверное, это неожиданно… Тем более от тебя.
– Я не видел такой неуверенности на твоем лице, когда ты ворвался в подсобку. А тот вопрос, что тебя сейчас напугал, у меня ты спросил с поразительной легкостью. Так что же это? Быть может тебе на самом деле было плевать, раз ты не доверяешь искренности моего вопроса? Или ты способен только прятаться в проблемах других, чтобы выглядеть хорошим?
– Мой вопрос логичен ввиду того, что случилось. А ты ни с того ни с сего решил меня спросить то же самое? И кстати ты и сам не ответил.
– Я заметил, что простые дела заставляют тебя задыхаться. Каждый раз как твое сердце начинает стучать самую малость сильнее – ты уже краснеешь и хватаешь воздух. Разве так было всегда? Или ты настолько меня боишься?
Даже с долей обиды и печали проговорил Руд. Тони на секунду задумался, а после, будто сам себе, начал объяснять в никуда:
– Из-за недавних травм у меня нашли нарушения сердечного ритма, мне кажется понятно почему мне пока что сложнее даются обыденные дела. К тому же я не могу нормально дышать из-за трещин в ребрах… По крайней мере пока не выпью обезболивающие. Так что… Мне не настолько страшно находиться с тобой, чтобы аж задыхаться.
Тони снова поднял взгляд на Руда и развел руками, на что ответом послужила очередная порция вопросов от библиотекаря:
– Помнишь ты раскричался в подсобке в свою первую смену? Ты ведь тогда вспомнил что-то ужасное…
– Лучше бы не помнил.
– Помнишь, ты задыхался после того как я припугнул тебя ножом? Хотя я точно могу сказать, что сердце твое в обоих случаях билось одинокого – выстукивая ритм предсмертного ужаса, я знаю эту мелодию наизусть. Что же случилось между этими событиями?
Тони спустился со стремянки и сутулившись уселся на последнюю ступень, усердно перебирая в голове все события за последнее время. Тони без задней мысли шел на контакт, поддерживая диалог даже не смотря на его неоднозначность и исполнение в уже знакомом стиле Руда – Тони часто беседовал с пациентами после процедур или во время их проведения, чтобы те быстрее вернулись в реальность и расслабились, ведь кому бы было не приятно осознание, что его есть кому послушать:
– Ну… Вчера дома произошла неприятная ситуация, может это тоже как-то повлияло на…Обострение? Хотя скорее на ухудшение, потому что после больницы я чувствовал себя относительно нормально…
Руд прижался затылком к креслу и словно прижимал свое тело руками к его спинке, но с жадностью продолжал выжидать слов собеседника, смотря как тот утопает в сомнениях и переживаниях – прекрасное зрелище, трепетное и приносящее удовольствие:
– И что же произошло?
– С отцом поругался из-за таблеток, за которыми я забыл съездить к Дэйти на прием… А этот Дэйти видимо очень рад был отхватить такой злачный кусочек прибыли от фамилии Прис, потому и вцепился.
– Что за таблетки?
– Что-то от аритмии…
– Принимаешь?
– Вчера и начал.
– Прекрати.
– Принимать лекарства?
– Она говорила, что они убьют тебя.
– Может мне просто не подходят эти лекарства, и надо поискать другие. Лекарства — это не угроза, при правильном подходе они спасают жизни.
Тони нахмурил брови с неприкрытым подозрением, наблюдая как Руд елозил в кресле то ли от нервного напряжения, то ли от раздражения сложившимся спором, но библиотекарь был неумолим в своих напористых суждениях.
– Скорее ему очень подходишь ты.
– Я не совсем понимаю, что ты хочешь сказать.
–Пусть и так. Но мы поступим следующим образом: ты всем будешь говорить, что ты исправно все принимаешь, но на деле прекращаешь это глотать. А потом придешь ко мне вместе с этими таблетками и расскажешь как ты себя чувствуешь…
– Снова хочешь сыграть?
– Мы и не заканчивали…
До конца смены библиотекарь позволил Тони заниматься чем ему угодно взамен на простое обещание делать так, как говорит Руд. Тони абсолютно ничего не понимал, Руд постоянно прячет свои мотивы и мысли, но при этом умудряется всегда говорить то, что думает – от того и речь его не всегда поддается усвоению чужими умами. В конце этой сумбурной ночи Тони впервые покинул библиотеку не один – Руд скрылся в недрах капюшона черного худи, запер дверь на замок и собрался идти домой:
– Только не говори, что ты и правда думал, что я здесь живу…
– Ты вроде сам назвал библиотеку домом…
– Идиот.
– Ты не ответил мне тогда! Я сам и додумывал. И вообще я впервые вижу тебя вне библиотеки. Побольше бы ты рассказывал, вопросов бы не было.
Тони протянул руку навстречу Руду, чтобы распрощаться на грядущий день, но Руд одернулся в сторону. В ответ на вопрос в глазах Тони, Руд просто поднял ладонь, выказывая свой жест прощания, и исчез во тьме переулка покуда ранний солнечный свет не коснулся его.