Стены штаба отражали друг от друга гул солдатских сапог, заполняя собой каждый затемненный угол – уже негде и вздохнуть. Один лишь Уильям, замерев на месте, улыбался. Через мгновение в комнату допроса ворвались военные, встав стеной перед доктором, они прибыли на подмогу и защиту, однако мужчина распорядился об охране Тони и его выведению из штаба, а сам поспешил куда-то вглубь здания.
Из чего создается оружие? Сталь, титан, сплавы металлов и даже древесина. Заправить конструкцию порохом и дать огня – патрон со свистом и прогоревшим запахом пронизывает плоть. Из чего создают броню? Арамидные волокна, металлы и керамика, и Бог знает, что еще за года люди намешали в эти костюмы, чтобы обеспечить свою выживаемость. Все открытия и новшества основываются на изучении угроз, а угрозы прогрессируют в зависимости от качества защиты – замкнутый круг беспокойного существования самых различных форм жизни – бесконечная адаптация как врагов, так и жертв. Тела военных, как безвольные туши, вот-вот отцепятся с механических игловатых клешней, выпирающих прямо из груди каждого из них. Конструкции гнулись как настоящие паучьи лапы – эти движения совершенно не свойственны механизмам. Паук Танта вышагивал по коридору, проходящему на некоторых уровнях внутри стен штаба, неся на “лапах” тела военных – одно резкое движение и тела, как промокшие тряпки, соскользнули с острия. В сокрытых туннелях нет света, нет ни звука, ни достаточного количества кислорода, ведь переплетающимся артериям из кабелей и труб не страшна анемия и одиночество.
Вдруг алые глаза на шлеме разом погасли, послышалось стремительное приближение, клацающих железными подошвами, солдат. Пара троек военных струей пронеслась по туннелю, не обратив должного внимания на разорванные трупы своих соратников – как запрограммированные на одну лишь цель, ликвидацию Паука, что исчез, уподобившись дыму после выстрела. Через мгновение тишина поглотила туннели, похоронив их под тяжелым гудением из недр титановых труб, оплетающих плинтуса. Под потолком поочередно парами открывались паучьи глаза – когда засияли все восемь, нечто незримое, владеющее этими глазами, плавно опускалось ниже, как бы свисая с потолка. Вдруг алые глаза резко осели, сделав оборот на сто восемьдесят градусов, и их обладатель продолжил идти напролом. Сомнений в том, что военные каким-то образом чувствуют Паука, не оставалось – сделанный вывод неприятно запульсировал в груди, но истлевший разум выжигала первобытная, рвущая в клочья, ярость, не оставляя места для стратегий. Он жаждал крови и ныне походил на настоящего зверя, но которого не остановят пули, боль или пламя – он и есть изничтожающее пламя. Шаг стал тверже и быстрее, и вот совсем скоро Паук нагнал военных, занося над их головами когтистую руку, а следом нечто более разрушительное – клешни падали на военных словно град, с такой силой, что не выдерживал ни один шлем, пропуская массивные иглы сквозь головы и тела. Оставшиеся солдаты рассыпались, собираясь открыть огонь на поражение, но они все еще были недостаточно быстры покуда Паук метался даже не думая, а действуя скорее на силе чистой инерции. Головы полетели с плеч, отсекаемые лезвиями “лап”, что вскоре снова сложились за спиной своего носителя, прикрывая. Впервые он даже не задумывался над целью, вырезая всех, кто вставал на пути, и не имело значения какому поколению принадлежат эти образцы и чьи лица они напялили.
Не ведая о происходящем, Тони с опаской озирался на военных, что отцепляли его руки от подлокотников стула. Собираясь уводить подростка, они хватали его за плечи, а тот инстинктивно вырывался – подобный жест был воспринят за сопротивление, и парень зашипел от ломоты во вновь выкрученных руках. Солдаты собирались сопроводить заключенного в обход Пауку, что незримо пробирался в стенах штаба, не оставляя ни единого намека на свое местоположение – за ним тянулся кровавый след, что обрывался на полпути и начинался совершенно в другом месте снова. Как индикаторы паучьего шлема надрывались в тревоге, оставаясь игнорированными взбешенным носителем, так и датчики солдат раз за разом перестраивали маршрут, мешая скоординированной работе. Они улавливали то, как один за другим затухали сигналы их соратников в самых разных точках штаба, оттого не зная на что ориентироваться, они проследовали вопреки базовым настройкам их сознания, избегая внутристенных ходов. Выйдя из комнаты допроса, военные под руки потащили Тони к аварийному спуску, уходящему на цокольные этажи. Но через мгновение раздалась автоматная очередь, с трудом проломив хотя бы два солдатских шлема. Маниакальные учения Паука звоном в ушах твердили, что единственный способ остановить – уничтожить мозг, и пульсировал в висках рычащий приказ из динамиков гарнитуры, диктующий смерть всем крылатым. Солдаты отшвырнули заключенного за свои спины и стали выискивать источник выстрелов во тьме, простирающейся вдали коридора. Их панели выискивали чужеродный сигнал или отличимое тепло, изрешетив снарядами тьму перед глазами, но никакое оружие не остановит одержимого. Следующая очередь выстрелов чужака пробивалась сквозь панели на глазах солдат, повреждая их и, иногда, доставая до голов. Ослепив первый ряд обороны покуда военные не закончили свою ротацию, из непроглядного мрака вырвался еще один солдат, отличимый черно-красным обмундированием. Из-под капюшона с алой подкладкой виднелся массивный респиратор, время от времени испускающий пар. Вторженец недолго думая упал на пол, направляя прицел под шлемы противников, дабы пули пробили до мозга с подбородка. Оборонительные отряды Птиц никогда не отличались особой стойкостью, они скорее были призваны для оттягивания времени и истощения боевой мощи врага, чтобы потом ударить по нему основными силами, или даже завести в западню.
Первое, что увидел Тони, после того как стена из военных перед ним попадала без признаков жизни, расплескивая содержимое голов из шлемов, это высокий силуэт солдата, о высоте которого можно было судить лишь по мерцанию алых крестов на респираторе. Панель на глазах вторженца быстро считала искомую цель, и тот прицепил автоматы обратно на пояс, скрыв оружие подолом куртки – он не собирался вредить загнанному в угол парню. Несколько секунд вторженец стоял неподвижно, что-то говоря внутри своего респиратора, и дождавшись весьма лаконичного ответа, Отшельник построил дальнейший план действий по эвакуации искомого “птенца Сокола”.
Тони не спускал глаз со свечения индикаторов над ним, но когда те стали приближаться, парень был готов стать со стеной единым целым, параллельно нащупывая в темноте пальцами хоть что-то из оружия военных. Но получалось только возиться пальцами в мясной каше, покрывая кожу чем-то липким и пока еще теплым. Бросаться в ноги вторженцу в надежде обогнуть и убежать, который в одиночку уложил этак четверых военных – было самой глупой идеей из всех тех, которые проносились в голове подростка. Но и так просто прощаться с вновь обретенными шансами Тони тоже не был готов, хотя раз пауки уже добрались до него, откуда знать не добрались ли они до Уильяма. И что им надо от Тони, неужели явились мстить за то, что тот впустил в библиотеку самозванца? Как бы то не было, Тони не мог уловить ни одного, хотя бы нейтрального, предположения.
Вдруг чья-то крепкая рука в кожаной перчатке вцепилась в плечо Тони, будто прижимая к полу, и парень начал лупить по ней, стараясь ускользнуть вниз и в сторону, по стене прошмыгнуть на мимо. Но его быстро перехватили за волосы, и Тони не успел опомниться, как к его лицу прижали нечто, похожее на маску, которая сиюсекундно защелкнулась на затылке. Парень схватился за края предполагаемой маски, с дури дергая ее в разные стороны, пока неизвестный пытался настроить встроенную в маску гарнитуру на ушах Тони, продолжая удерживать его и откровенно спеша в своих действиях. Задев последнюю кнопку, по бокам маски вспыхнули такие же алые кресты и глаза Тони скрыла выдвижная панель, имитируя защитные очки. Тогда Тони и увидел считываемый силуэт вторженца в капюшоне, но никак не ожидал услышать его в динамиках своей маски:
– Я знаю, что ты меня слышишь. Говорит Отшельник. Тебе ничего не грозит. Нам надо спешить, у нас остается всё меньше времени на эвакуацию. Потом выбраться отсюда будет гораздо более затруднительно.
Голос показался для Тони чертовски знакомым, оттого парень впал в оцепенение и отпустил края маски, всматриваясь в силуэт перед собой, что сопровождал имитирующей жестикуляцией каждое свое слово – типичная солдатская подготовка для обмена знаками у снайперов на расстоянии, Тони приходилось наблюдать ее в военном тире Птиц, но он никогда ей не пользовался. Вторженец бросил в руки парня одно из своих оружий, продолжив жестикулировать:
– Это для расчистки пути, если тебя снова попытаются схватить. Они не видят тебя, но есть небольшой шанс на отслежку моего оборудования, так что будь наготове. Я не смогу прикрыть в пути, не отставай и мы выберемся невредимыми.
Сказать, что Тони пребывал в ужасе, было бы недостаточно – его придавливал к полу неподъемный груз гнета накаливающейся обстановки, нерешительность и полное отсутствие твердости в руках, он не понимал, что происходит и что, уже казалось, всему сущему миру, от него надо. Каковы шансы возыметь обещанное доктором будущее и что для этого надо сделать, или же каковы мотивы пауков и грозит ли ему кровавая расправа. И почему вдруг Тони снова начал страшиться собственной смерти, уже давно ничего не имея за душой? Схватился от отчаяния за призрачный шанс, ничем не обоснованный и требующий бессмысленной отсидки в доме для сумасшедших? Взбешенный собственной слабостью и наивностью, парень взялся за оружие покрепче словно упрекая самого себя и приказывая взять наконец-то ситуацию в свои руки и решиться хоть на что-то, поднимаясь на ноги. Тони решил, что главнее сейчас выбраться из штаба, а завтрашние проблемы он впервые сбросил на завтрашнего себя, живого или мертвого. Силуэт рядом с ним одобрительно кивнул и накинул свою куртку на плечи парня, не забыв натянуть и капюшон, маскируя птенца под одного из пауков. Тони взглянул на вторженца, но вновь ничего отличительного не увидел, даже без капюшона его голова словно была покрыта, как предположил Тони, балаклавой. Просунув руки в рукава чужой куртки, он ринулся вслед за своим неожиданным проводником, а датчики маски услужливо считывали всю обстановку вокруг, облегчая контроль положения и ориентировку. Добравшись до аварийного спуска, Отшельник похлопал себя по плечу, указывая, чтобы Тони зацепился за него. Парень опустил оружие и закинул руку на чужие плечи, наблюдая как его проводник выпускает гарпун вверх по туннелю. Надеяться на то, что хоть какие-то выходы цоколя остались активными после отключения электричества, не приходилось, а возня с предохранителями не входила в юрисдикцию Отшельника, потому их унес вверх канат одного из гарпунов, ведь с крыши путей отхода гораздо больше.
На уровнях выше продолжал твориться сущий Ад покуда когти Птицееда добрались до административного этажа. Соскочив с потолка позади одного из военных, ударом ноги с разворота он подогнул колени солдата, схватив того в падении за край шлема точно повесив, после чего последовал шквал стремительных пронизывающих ударов клешней, оставляя всё больше отверстий в броне и теле, и пускай лицо Паука скрыто под шлемом, при представлении выточенного холодом и ожесточенностью лица с напряженными скулами, и горящими желтым огнем глаза, можно было лишь догадываться о том, сколько раз ему доводилось проделывать подобные казни – четко, без единой запинки и тени сомнения, не испытывая ни крупицы жалости. Сплошная ненависть и только. Отбросив то, что осталось от тела солдата, последний удар острия клешни пришелся в голову павшего, пригвоздив ее к полу и расколов как яичную скорлупу вместе со шлемом. Птицеед отправился дальше, прямо по залу заседаний, продолжая игнорировать крик индикаторов, улавливающих наступления подкрепления позади. Стоило топоту прекратиться, как прибывшая толпа военных распределилась по позициям и открыла огонь. Вот только все снаряды прошли сквозь тьму, разрушая лишь интерьер и оставляя следы на стенах. Казалось, что сеть из самых различных патронов, будь то оскольчатые или огневые, изрезала собой весь этаж от потолка до стен, не оставляя черной фигуре в шлеме ни миллиметра для очередного изгиба своего тела ради уклона, но он видел гораздо больше, чем эти запрограммированные мясные куклы. Выбитая ногой с потолка пластина обрушилась прямо на головы солдат, а следом спрыгнул и Паук. Раскинув клешни и прокрутившись, он снова сыграл в мясорубку, раскидывая клешнями ошметки плоти и наполняя пространство треском позвонков, ребер и черепов. Они даже не кричали, то ли не успевали, то ли не были приучены, но вскоре зал снова опустел, оставляя стены обтекать кровью.
И хоть искомой целью Паука был Дэйти, его смог заинтересовать совершенно другой голос, не менее осточертевший – разъяренный возглас полковника Роджера Приса, ведущего основные боевые силы. С “тревожной ночи” прошло достаточно тяжелого для Птиц времени, но теперь они оказались на территории подвластной самим Птицам, замкнутой со всех сторон, и Прис не намеревался упускать такой шанс, раз уж Паук Танта сам пришел к ним. Как и в ту ночь на крыше, черная фигура в шлеме великодушно подождала прибытия военных. Однако вместо самоуверенных уничижающих жестов и безбашенных прыжков, перед Присом стоял настоящий монстр, не собирающийся убегать из-под обстрела. Такая демонстративность опьяняла полковника, давая стойкую уверенность во вкусе своей долгожданной, жадной победы. И пускай розыск требовал поимки Паука живым, Прис был готов убить подонка на месте, дабы хотя бы освободить Танта от удушающей паутины вечного страха – на службе всё зачтется, особенно в глазах народа, требующего смерти угнетателя уже пятый год.
Сине-белые птицы взяли цель в замкнутое окружение со всех сторон, взяв десяток прицелов и еще столько же гарпунов оказались наготове со второго ряда позади стрелков. Внутри своего шлема Паук вымученно вздохнул, скорее от раздражения, чем от усталости. Никто не нападал первым, ни Роджер, ни Птицеед. Однако, полковник был готов открыть огонь сам, и дать команду отряду при малейшем шорохе черной фигуры. Сквозь панель шлема Паук осмотрел военных вокруг себя и сжав челюсти поплотнее, будто пытаясь смириться с чем-то выбешивающим, вышел на связь:
– Каракурт, подрывай.
Не прошло и пары секунд как здание содрогнулось, нарастающий грохот с пугающей скоростью поднимался по этажам и полы под ногами начали дрожать всё более ощутимо. Посыпались потолки, изошли трещинами стены, обваливаясь подобно карточному домику. У каждого из Пауков была своя конкретная задача: Отшельник эвакуировал птенца Сокола, Каракурт, проползая по уровням, заминировал каждый этаж, так же экстренно покинув штаб, а Птицеед до своей цели так и не добрался, но возымел другую, чуть менее важную, но гарантирующую не меньший след в ходе их с Птицами войны. Цель, без которой он теперь не покинет это место.
– ЗУБАМИ ВЦЕПИЛИСЬ И ДЕРЖИМСЯ БЛЯТЬ! НЕ СМЕТЬ СДАВАТЬ ПОЗИЦИИ!
Прогремел Прис отряду, хоть сам с трудом мог устоять на ногах из-за тряски и медленного, но верного, падения штаба – полы буквально съезжали из-под ног, разрывало трубы и чем только не наполнялось зыбкое помещение – от воды до газа. Солдаты послушно открыли огонь, полетели режущие наконечники гарпунов, вот только все они оказались лишены былой меткости. Паук подскочил, поддав толчка клешнями, и уцепился за край обрушенного потолка, тем самым минуя летящие в него гарпуны, что натянули канаты меж обломками. Выстрелы заглушались падающими колоннами и бетонными плитами, нанизывающие некоторых солдат на выпирающие по краям арматуры. Полковник Прис откатывался от обломков, скрываясь под другими, то и дело срываясь с места против направления склона здания. Мужчина стрелял, стараясь не упускать траектории Паука, пока тот скакал по обломкам, добивая его солдат, попутно уворачиваясь и от крушения, и от выстрелов – ими обоими движил упрямый гнев, и никто не собирался сдаваться.
Перезаряжал свой автомат Прис вслепую, ведь приближался неуловимый Птицеед, сверкая четырьмя парами алых глаз на шлеме. Скрежет металлических клешней по камням выматывал до боли в зубах, но лишь по нему можно было определить насколько близко подобрался враг – этот омерзительный звук контрастировал в солдатских динамиках с громом вопля падающих стен. Вскоре здание склонилось настолько, что впереди лишь свободное падение, и земля окончательно ушла из-под ног. Полковник Прис проскользил на ровном месте по полу, не успев ни за что схватиться мужчина кубарем покатился в сторону, где раньше была стена, но ныне оттуда бил свет заходящего солнца. Он ударился спиной об груду камней, что послужила опорой и, казалось, что могла бы дать время на отступление, но бежать уже было некуда. Дыхание сперло от силы удара, невозможно набрать хлынувшего в помещение воздуха, но тут по ушам ударил характерный треск собственного позвонка где-то в пояснице. Паук налетел на полковника, уперевшись в те же камни, чуть ли не нависая над ним, а одна из клешней уже пробила его тело насквозь. Еще толчок и треск повторился, острие паучьей лапы напористо разрывало связки и суставы, лишая ноги полковника какой-либо чувствительности – им уже не страшен подступающий обескровленный холод. Мужчина больше ничего не слышал кроме собственного сердца в ушах, а силуэт черной фигуры в шлеме над ним неумолимо терял четкость своего контура. Вцепившись когтистыми перчатками в плечи Приса, Паук утянул его за собой в невесомость в тот момент, когда здание штаба близилось к встрече с землей. Они выпали в пространство меж небом и землей, вслед за ними падали части некогда фундаментального строения. Паук в последний раз посмотрел на побелевшее и лишившееся мышечного напряжения лицо, будто бы прощаясь, но без малейшей тоски.
Их с полковником многолетняя игра в догонялки возымела свой финал, наконец-то объявлен победитель, и тело Приса тяжелым грузом улетело вниз вместе с обломками штаба. Полковник Роджер Прис погиб при исполнении, с ним канули в лету Сине-белые птицы, и в скором времени его титул унаследует юный подполковник Равиль, возглавив отряд Белого Филина. В эту субботу взяла свое начало настоящая война, обещающая Танта неизбежные перемены.