Казалось бы, что может быть приятнее теплого бриза по утру, однако черными кляксами на живописной картине ощущался холодящий ливень. Время от времени вскидывая взгляд к небу не в новинку было задуматься, существует ли солнце, или же это очередной миф. Быть может то, что подсвечивает тяжелые волочащиеся тучи, вовсе не солнце, а очередные прожектора уже осточертевших глазу стеклянных высоток. Подобными вопросами давно перестали задаваться жители Танта – они привыкли, они осунувшиеся и бледные, те, кто толпами опустевших душ текут по произволу рутины в надежде прокормиться. Потеряв счет времени некоторые лежали на полу своих квартир медленно сгнивая, а выходя на улицу под ногами хрустели трупы голубей да остатки разрухи – следы тяжелой военной поступи. Уже давно город мало чем отличался от улицы Эдисона, но так было не всегда – хоть Тони тогда и не был в сознательном возрасте, но по слухам рисовал себе картины тихого квартала, где люди высаживали цветы и ухаживали за садами, где каждая собака ластилась и махала хвостом провожая.
Прокручивая в руках хрупкий черный зонт, то по сторонам, то напирая на него, ограждаясь от летящих в лицо тяжелых капель, Тони шел, не разбирая пути, да задевая плечи прохожих из слепой зоны. Вымокшие насквозь кеды вбирали в себя лужи, а в ушах шумел топот дождя по ткани зонта над головой. Странно ли или ожидаемо, но его вовсе не тревожило окружающее – со временем усталость поглотила все эмоции, а реальность сорвала дверь с петель и выставила грезы за порог. Это неизбежность, к ней привыкаешь. Пересечение пары улиц, две пересадки с автобуса на автобус из-за перекрытия движения ввиду наводнения, еще квартал “вплавь” и вот он, район гиблых комнат. Именно здесь люди еще могли себе позволить обращать внимание на движение жизни вокруг, и не раз Тони ловил на себе косые взгляды, шепчущие: “ментовский выродок, вы посмотрите, золотой ребенок, явился чистый при параде за деньги работяг”. Однако глаза подростка отвечали каждому беспомощным сожалением. Парень часто сталкивался с последствиями клейма фамилии Прис, очерненной ведением дел его отца, но последние новости о перестрелке в трущобах вызвали поток настоящей ненависти – прибывшая погоня за Пауком и здесь наследила, вот только о реставрации никто и думать не смел. Хотя, казалось бы, куда еще хуже.
На протяжении всего пути парня одолевала несвойственная одышка, а лужи лишь утяжеляли шаги. Сердце билось в груди не то от тревоги за свою выживаемость на Эдисона, не то от нехватки воздуха – внезапные порывы ветра на сквозных улицах закупоривали верхние дыхательные пути. Тони чувствовал, как горело его лицо, а в груди покалывало, будто одна из коронарных артерий вот-вот лопнет от напряжения. Огибая бар “BaHu” под крики пьяниц вслед, Тони глазами выискивал заветный спуск на цоколь, пытаясь подбодрить себя тем, что там то и сможет привести себя в чувства, в сухости и тишине.
Но дернув за ручку двери подвала, та не поддалась.
Тони выругался себе под нос, не желая мириться с тем, что его главное опасение оправдалось, ведь он прекрасно видел, как Руд покидал библиотеку к утру, но в моменте порыва это казалось незначительной деталью. Но в чем тогда заключается смысл поиска сменщика на ночь? Если по началу Тони мог принять совместные ночи за испытательный срок, то сейчас он перестал понимать что-либо, но возможно, логики здесь не следовало ожидать с первой же их встречи. Вымокшее тело пробирал подступающий мороз и сердце сдавило спазмом – Тони уперся спиной о стену, склонившись немного к земле, уже не обращая внимания на то, как по спине били падающие с зонта струи дождевой воды.
– Ладно… Проверить все равно стоило… Ладно.
Оправдывался он перед самим собой, рассматривая лужи под ногами.
– Все равно никак иначе не узнал бы…
Парень продолжал стоять и старательно выравнивать дыхание, и вскоре ему удалось выпрямиться без скованности в груди. Вновь прижавшись к стене, он взглянул наверх, заглядывая за зонт:
– М-да… Мокро…
Вдруг Тони шарахнулся в сторону, когда справа от него заскрипели петли. Дверь спуска в библиотеку распахнулась и не ступая за порог, в проходе показался все тот же альбинос:
– Ты че здесь забыл?
Не менее озадаченно спросил он, вытаскивая сигарету из короба. Тони вздернул одну бровь глядя то на короб в белых руках, то на самого наглеца:
– К тебе тот же вопрос.
Альбинос осмотрел себя и как ни в чем не бывало пожал плечами:
– Перерыв.
– Ты тоже здесь работаешь?
– Нет уж… Но и проводка тут сама себя не проконтролирует. Знаешь ли, место не самое инновационное, тем более, когда тут постоянно все поливают дожди. Протечки, замыкания и тому подобное…
Тони замолчал, уведя взгляд вдаль улицы – вероятно об этом Руд и говорил тогда, когда Тони впервые наблюдал за их разговором.
– Так че тебе здесь надо?
Пуская клубы дыма, альбинос вновь одернул Тони.
– Ничего, просто так пришел.
Теперь уже юный механик смотрел на незваного гостя как на умалишенного:
– Тебе настолько заняться нечем? Или часы в доме разом работать перестали? Хотя не могу тебя винить, ты бы и ночью обосрался, но тогда бы и меня здесь не было.
– Что?
– Руда не будет этой ночью здесь. Тебя разве не предупредили?
– У нас до сих пор нет контактов друг друга, как и у меня телефона в целом. И может ты уже впустишь меня внутрь, пока я не окоченел окончательно?!
– Да конечно, а убирать за тобой кто будет, ты себя видел?! Как из канавы вылез.
– Кто бы говорил! Кто после тебя сигаретную вонь проветрять будет?! Или ты реально думаешь, что от тебя не пасет за несколько миль как от помойки? Свое не пахнет?
– Ну ты и мудила… Все, ничья…
Альбинос откинул наземь недобитую сигарету, и та испустила дух в скопившейся у порога луже.
– Пошли.
Спустившись к заветной двери, механик наказал парню стоять на месте, покуда тот не приволок из подсобки половую тряпку, отлетевшую к ногам Тони:
– На ней обувь свою оставь. Не бойтесь, Ваше величество, полы здесь стерильнее, чем в операционной.
– Знаю, их я тоже собственноручно мыл на последней смене. Благодарю за комплимент.
– Мудила.
– Настало время представиться друг другу? Что ж, я Тони.
– Пошел нахуй, Тони. Аллан.
– Пошел нахуй, Аллан.
Поприветствовав друг друга ядовитыми улыбочками, они разошлись каждый по своим углам. Тони скинул вымокшее худи, с отпечатками грязи со стены на спине, на дверную ручку прямо над постеленной тряпкой, на которой он оставил и кеды, ступив на пол, холод которого тут же ударил по стопам. На сей раз Тони чувствовал себя более спокойно в стенах библиотеки, нет, вовсе не из-за отсутствия ее хозяина, он просто привык и нашел в ней положительные стороны.
Зайдя в уже знакомую подсобку парень, ведомый привычкой, вымыл руки, а вместе с тем и лицо, но как и все прошлые разы, вскинув голову в поисках собственного отражения, он видел лишь пустую стену – нигде в библиотеке нет ни единого зеркала и казалось, что даже стекла в некоторых полках не отражали лица. Так же нетронутой оставался и стеллаж с записными книжками, у которого Руд однажды схватил Тони с поличным. В очередной раз рассматривая стеллаж, Тони вдруг задумался о недавних словах Аллана по поводу отсутствия Руда и решил, что раз этот человек контактирует с Рудом более тесным образом, то нельзя упускать шанса заручиться какой-никакой страховкой на будущее и получить ответы на вымученные вопросы.
Покинув подсобку Тони обвил кругами несколько книжных полок вслушиваясь и высматривая альбиноса, но так и не уловил ни малейшего намека на стороннее присутствие. Тяжело вздохнув, парень решился нарушить еще одно правило библиотеки, выкрикнув имя механика. Ответ не заставил себя долго ждать, такой же грубый и враждебный, но эхо, отскакивающее от стен, взяло свое начало откуда-то сверху. На балкон, выступающий вторым этажом, вел проход в самой дальней части библиотеки, откуда и спустился взъерошенный Аллан, протирая лоб локтем:
– Я тебя впустил не для того, чтобы ты мне мешал.
– Потерпишь, я по делу. Я так понимаю, вы с Рудом давно знакомы?
– Последний год уж точно, а ты с какой целью интересуешься?
– У тебя есть его номер?
– Есть, но ты его не получишь.
Лицо Тони ожесточилось и, скрестив руки на груди, он посмотрел на собеседника самым презренным образом:
– Настоятельно рекомендую хотя бы раз поговорить нормально. В жизни пригодится.
– Ты его не получишь, потому что свои контакты Руд дает сам. Я не имею права раскидываться ими, даже если ты его знакомый и тому подобное… Банальное уважение личных данных, не слышал о таком? Конфиденциальность, все дела… Если он не дал тебе их сам, значит не заслужил.
– Его правило?
– Естественно. Достаточно нормальный разговор?
Аллан прыснул усмешкой и скопировал закрытый жест Тони, окинув его оценочным взглядом покуда тот впал в задумчивость:
– В тебе прямо чувствуется эта ментовская повадка… В допросах уж точно.
Тони одернулся точно по затылку прилетел тяжелый удар – он моментально выпрямился и в глазах мелькнул легкий испуг. Аллан в недоумении вскинул брови, наблюдая за переменами в парне перед ним, однако с его губ не сходила кривая ухмылочка.
– Лучше бы ты еще раз меня мудаком назвал.
Отозвался Тони с заметно исказившимся тоном, будто сглатывая застрявший в глотке мерзкий комок, вызывающий рвоту.
– Че, настолько хреново быть сынулькой полковника?
– Я даже не подумаю развивать эту тему. Ответь лучше на пару вопросов, и я больше тебя не побеспокою.
– Так точно!
Кинул Аллан, прикрыв одной рукой свою макушку, а второй отдавая честь.
– Да может хватит уже?!
– Да все-все, разорался-то… Давай, что у тебя там в башке варится.
Устало вздохнул Аллан, стягивая с рук рабочие перчатки. Тони скинул руки, сопровождая свою речь якобы иллюстрирующей жестикуляций словно он нервно подбирал слова:
– Почему Руда не будет ночью?
– Ну… Что-то вроде небольшого больничного. Нездоровится мальчику, он все-таки тоже живой, имеет право отдохнуть.
– Руд как-то связан с Уильямом Дэйти? Или почему он так враждебно к нему относится? Что-то на уровне маниакальной убежденности и антипропаганды.
– Чего?
Тони насупил брови и начал жестикулировать активнее, бегая взглядом и подстраивая свою мимику под настроение рассказа:
– Когда я с ним общался в последний раз, он забраковал мои лекарства от Дэйти под предлогом того, что некая “Она” сказала ему, что эти лекарства меня убьют. Еще я видел, как он выблевывал тоже какие-то лекарства тут в подсобке… Этикетки я на упаковках не видел.
Тони указал большим пальцем за свою спину как бы указывая на подсобку:
– Да и у Руда там лежат записи как будто он следит за этим Дэйти, новости о каждом его публичном заявлении.
Аллан округлил глаза в испуге и точно оцепенел, ошарашенный всей вылитой на него откровенной информацией:
– Да это не Руд следит за Дэйти, а ты за Рудом… Говорю сразу, он такое не любит и может тебя устранить и бровью не поведя… У меня даже пропало желание продолжать этот диалог. По крайней мере быть причастным к твоим выходкам я точно не хочу.
Тони вскинул руки, капитулируя, начав оправдываться:
– Ни за кем я не слежу, это просто мой профессиональный интерес. Я не лезу не в свое дело и не прошу мне выкладывать щепетильные или неуместные подробности. Мне просто интересно не столько о враждебности Руда, как о самом Дэйти. Правда ли ненависть к нему оправдана или стоит как-то помочь Руду успокоиться на этот счет. Я ведь и сам будущий врач.
Аллан почесал затылок канув в растерянности, уведя взгляд в сторону он неловко замычал:
– Ну как тебе сказать… Дэйти раньше тоже пытался над ним работать… Но на твоем месте я бы не налегал на Руда с этим.
– Все, этой информации достаточно, спасибо. Я буду осмотрителен. И еще одна просьба…
Аллан показательно завыл подобно раненному животному, показывая всем своим видом насколько Тони его утомил, но встретился лишь с укором во взгляде последнего.
– Можно мне хотя бы твой номер? Я не знаю, когда мне приходить, а когда в этом нет смысла.
– Ты же сказал у тебя телефона нет.
– На бумажку запиши…
Аллан усмехнулся и махнул рукой, зазывая:
– Ладно, пошли. У меня для тебя посылка от Руда. Скажи спасибо, что я об этом вспомнил.
Аллан довел Тони до поста библиотекаря и выудил из нижнего выдвижного ящика коробку, по виду которой точно можно было сказать, что ее сложили из обычной картонки и замотали углы скотчем. Взяв посылку в руку, Тони почувствовал отличимый вес, весьма неожиданный для такой упаковки, но внутри ничего не билось. Аллан наблюдал за тем, с каким подозрением Тони пошатывал в своих руках коробку, и не сдержал очередной язвительной фразочки:
– Долго ты ее теребить собираешься?
Тони вскинул осуждающий взгляд на юного механика, а следом практически вслепую принялся вскрывать посылку. Не прошло и мгновения, как коробка вновь захлопнулась и встала на стол вдали от рук Тони:
– Нет. Сам куплю.
По Аллану сложно было сказать, искренне ли он расхохотался или же очередная показушность, чуть было не сбившая его с ног:
– Я бы посмотрел, как ты ищешь эту модель. Ты и правда очень потешный… Типа правильный.
– Если не такую, то какую-нибудь другую. Карту я могу понять, обычная зарплатная. Телефон за какие достижения? Если мне не изменяет память, Руд даже не знает, что у меня телефона нет. И с какой радости мне давать, по его мнению, второй?
– За то, что пол хорошо помыл…
– Завались.
Рыкнул Тони на Аллана и тот понемногу начал приходить в себя. Отдышавшись, юный механик протер глаза и выпрямился, сделав пару скручиваний спины – тон его вновь стал привычно самоуверенным, но спокойным:
– Если честно, я сам понятия не имею, за что. Руд такой, мальчик-настроение, захотел и сделал. Точнее накинул на меня еще работы помимо обслуживания библиотеки. Я собрал, он прошил. И у меня, и у него, тоже мобильники нашего производства.
– Имея такие возможности вы не устраиваете что-то вроде личного бизнеса, а предпочитаете фальшивую валюту?
Альбинос закатил глаза и пожал плечами:
– Его П.О. многого стоят. Если бы Руд хотел работать на общественность, мы бы точно озолотились, но, а зачем оно нам? Он живет в личном мире, который сам и снабжает. Так что советую тебе не выпендриваться, хотя бы ради приличия, под которое ты постоянно так усердно косишь…
– Я найду способ возместить…
Промямлил парень сам себе под нос, снова подбирая коробку в руки. Сказать, что Тони сгорал от стыда – не сказать ничего, но Аллан прав, ведь как никак на изобретение ушли время, силы и материалы. На обещание Тони Аллан ответил усмешкой, он уперся кулаками в свои бока и дивясь качнул головой:
– Конечно найдешь. Как никак, ты уже на него работаешь. Так что работай усерднее и без косяков, вроде сегодняшнего. Я, кстати, тоже от благодарности не откажусь.
– Благодарность за то, что ты выполнил свою работу?
– Мудила.
– Да, очевидно. Но все равно, спасибо. Вы и правда мастера своих дел.
Аллан скинул свои белые, лишенные зрачков, глаза на коробку в чужих руках, и кратко ухмыльнулся – возможно в коем-то веке это единственная искренняя реакция, которая только могла мелькнуть на его театральном лице, или же в суждении сыграло предвзятое мнение Тони.
– Ладно, не такой уж и мудила. Но все еще мудила.
– Ага, взаимно, язва ты пубертатная.
Аллан громко вобрал воздуха в грудь и глаза его округлились, настолько наигранная реакция не могла не вызвать смешка даже у Тони. Посмеявшись, юный механик махнул рукой на собеседника, и прогулочным шагом отправился на зов своих недоделанных до сих пор дел.
Оставшись один, Тони еще раз заглянул внутрь коробки, но предупреждением ему стало одно из правил библиотеки о запрете проноса личных гаджетов на ее территорию – включит дома да там же и изучит. Вокруг сразу все потонуло в объятиях прежней тишины, живущей здесь дольше, чем кто-либо. Парень решил оставить коробку на посту, чтобы ненароком не забыть или не потерять, а сам занялся внеплановой уборкой коль уж явился в этот день. Быть может он останется здесь и на ночь, чтобы присмотреть за пустующим склепом с запахом старой бумаги.
Каждый рано или поздно приходит к одному умозаключению – занявшись делом можно ускорить ход времени, а бездействие душит тебя холодными руками самого уныния. Однако важно выбрать дело по нраву своему разуму, или же отдавать себе отчет о важности выполнения поставленной задачи – мотивацией послужит предвкушение о награде. В случае Тони, он мотивировал себя несколькими вещами: благодарность Руду, трудотерапия для самого себя и, как-никак, выполнение своих рабочих обязанностей сменщика библиотекаря. С каждым днем парень нуждался в обезболивающих все меньше, а сердце продолжало подводить, но с этим Тони разберется потом и уж точно не в компании Дэйти. Время близилось к позднему вечеру и Тони наконец-то позволил себе спуститься со стремянки. За все минувшие часы он успел вымыть полы после своего пришествия, отмыть следы после проведенной работы Аллана, и закончил отмыванием тех книжных полок, до которых не дошли руки на прошлой смене. Не сосчитать всех моментов, когда Тони бегал к умывальнику и обратно, но проделанная работа согрела его тело сполна и даже холод пола перестал беспокоить. В такие моменты можно по-настоящему оценить габариты помещения, что и без того поражали воображение.
Утерев испарину со лба Тони склонился над умывальником в подсобке и с жадностью выплескивал прохладную воду на свое лицо – он заметил, что утомился гораздо сильнее, чем мог бы, но на этот раз ни одно колкое ощущение в груди не беспокоило трудолюбивое сердце, и это не могло не радовать. Вдруг за пределами подсобки послышалось слабое эхо, будто приоткрылась дверь, и Тони выскочил в зал, думая, что Аллан решил покинуть его, не попрощавшись. Но Аллан спустился со второго этажа сразу вскоре после выхода Тони, а на пороге их встретила до боли знакомая фигура, что поднимала с пола худи Тони, все это время висевшую на ручке двери. Тони удивился не больше Аллана, хоть последний сам и уповал на спонтанность библиотекаря больше всех. Вьющиеся рыжие локоны касались плеч выбеленной рубашки, а в туфлях отражался свет люстр – из-под челки парней осмотрел изумрудный глаз.
– Руд?
Вопросил Аллан насупив свои прозрачные брови, хотя нельзя было не заметить, как все его тело напряглось от смятения, а на лице появилась привычная кривая улыбочка, отдающая утомленной наглостью.
– Это чего ты вырядился?...
– А ты думал я выйду на люди в тех тряпках?
– Я в целом никогда не думал, что ты выйдешь на люди.
– Я пойду туда, куда захочу, Аллан.
Уставшим тоном отозвался библиотекарь, а сам уже бегал взглядом по стушевавшемуся Тони, который активно перебирал в своей голове варианты начала разговора и как правильно выразить свою благодарность. Ведь учитывая уровень мышления Руда, такие смазливые речи его не то, что не впечатлят, а даже вызовут отвращение. И чем дольше он молчал, тем тяжелее становился воздух в помещении.
– Дождь закончился, если кому-то интересно. Долгожданная сухая и теплая ночь?
Крайне неудовлетворенно добавил Руд скорее для того, чтобы уже хоть кто-то открыл рот. Так Аллан и поступил:
– Это не на долго, вроде как… Это ты обычно смотришь каждый прогноз как по расписанию, так что доверюсь твоему слову.
Альбинос переглянулся с Тони и пожал плечами давая понять, что сам не понимает происходящее и к чему весь этот пустой разговор идет. Наконец, к разговору присоединился и Тони:
– Аллан сказал, что ты плохо себя чувствуешь. Тебе уже лучше?
Ему удалось отвлечь внимание библиотекаря на себя, дав тем самым альбиносу сделать глоток, бодрящего мысли, воздуха. Руд склонил голову и посмотрел на своего сменщика сверху вниз каким-то нечитаемым, не то пустым, не то жалостливым, взглядом:
– Вот как. А какой еще информацией Аллан поделился? Хах, шутка. Да, мне уже лучше. К слову об этом, Тони, я бы хотел поговорить с тобой наедине.
Аллан продолжал рассматривать парадный образ Руда, но задался вопросом скорее сам для себя:
– Шутка?...
Шепнул он и тут же одернулся стоило лишь библиотекарю метнуть взгляд в его сторону:
– А ты свободен. Доброй ночи.
Аллан не имел никакого желания спорить, так что пихнул рабочие перчатки в карманы серых джинс и, стряхивая ладони, отправился к выходу, попутно пожелав того же и Руду. Дверь за альбиносом закрылась и Тони остался один на один с библиотекарем, что сложил руки перед собой в замок и учтиво пригласил парня к посту:
– Я не займу много времени, у меня и без тебя дел по горло. Но ты мне кое в чем поможешь…