Закат уже окрашивал горизонт в кроваво-оранжевые тона, разливая по степи обманчивое спокойствие. Но для Тугрула покой перестал существовать. Он продолжал монотонно подбрасывать топоры, и в каждом их обороте чувствовалась угроза. Сайрана, видя, как бледнеет от напряжения Бёри, осторожно коснулась плеча великана:
— Тугрул… что-то стряслось? Ты нашел что-то?
В доме повисла звенящая тишина. Вдруг Тугрул не обернулся, а резким, неуловимым движением метнул один из топоров прямо в глиняную стену. С глухим треском стена рассыпалась серым прахом, открыв скрывавшуюся за ней тёмную фигуру. Не теряя ни секунды, Тугрул рванулся вперёд, впечатывая колено в грудь незнакомца.
Дом взорвался криками — семья Бёри в ужасе бросилась врассыпную. Тугрул, пригвоздив врага к земле, увидел полное очертание силуэта: облегающий, тёмный костюм, скрывающий изящные, смертоносные линии тела. Это была женщина.
— Это ты преследовала меня у ворот, на базаре и здесь, верно? — ледяным, спокойным голосом спросил Тугрул.
Она не ответила. Попыталась вывернуться и сбежать, но Тугрул оказался быстрее — он преградил ей путь, и завязался короткий, яростный танец ударов. В воздухе брызнула кровь. Тугрул полоснул её когтями, оставляя на предплечье глубокую рваную рану. Пока она зашипела от боли, прикрывая руку, он схватил её за лицо и, вложив всю мощь своего тела, впечатал в пол, пробив его насквозь и отправив в полёт прямо на улицу.
Она рухнула посреди пыльной площади, оставив после себя небольшой кратер. Толпа зевак в страхе разбежалась, попрятавшись по щелям. Женщина попыталась подняться, но Тугрул уже приземлился рядом, отрезая путь к отступлению.
«Она куда слабее того спонсора с арены…» — пронеслось в его мыслях.
— Техника перемещения… — прошептала она, пытаясь сосредоточить потоки энергии.
Тугрул снова напал. Он не давал ей шанса вздохнуть, очередным мощным пинком отбросив её на несколько шагов. В глазах женщины вспыхнуло отчаяние, она выхватила из складок одежды древний пергамент с сияющими символами.
— Техника руны: Колонна изничтожения!
Из бумаги вырвался столб энергии с острием, твердым, как алмаз. Колонна прошила руку Тугрула насквозь, оросив песок горячей кровью. Но он даже не поморщился. Сжав кулак, он просто раздавил этот артефакт, словно кусок сухого дерева. На лице Тугрула расплылась заметная, пугающая улыбка. В следующее мгновение он уже стоял у неё за спиной.
«Как он может так быстро двигаться? Он словно практик уровня Восходящего Обителя Руха… он ч…» — её мысли оборвались.
— Ты сможешь сделать мне ещё больнее? — тихо, почти ласково спросил Тугрул, впиваясь в её глаза своим звериным, диким взглядом.
Девушка резко дернулась, пространство вокруг неё исказилось, и она исчезла, появившись в десятках шагов.
— Увидимся, миленький мой, — донеслось эхо её голоса, и она растворилась в тенях.
Женщина появилась в роскошном дворце, где воздух был пропитан благовониями и шёлком. Служанки бросились к ней:
— О Тенгри, госпожа! Что случилось?! Вы ранены!
— Я же говорила вам, не стоит соваться к таки… — начала было одна из них, но госпожа прервала её резким жестом.
— Тш-ш… — она смотрела на свою окровавленную руку. — Знаешь, я чувствую очень странное покалывание в сердце. И всё тело… оно горит.
Она с жадностью начала слизывать с кожи свою собственную кровь, смешанную с каплями крови Тугрула, оставшимися после удара его когтей. Её зрачки расширились.
— И когда он смотрел на меня с этой безумной улыбкой… — она прикусила губу, чувствуя, как внутри разливается первобытный жар. — Я… я начинаю возбуждаться. Мне… мне безумно хочется его когтей.
Тугрул стоял посреди разрушенного переулка, окутанный пылью и тишиной. И тут произошло то, чего он совершенно не ожидал: жители, видевшие эту короткую, но жуткую схватку, один за другим начали падать на колени. Сначала один, потом десяток, и вскоре вся площадь перед ним превратилась в море склоненных голов.
— О-о, Поднебесный… Озари нас светом небесным, одари нас жизнью без нужд! — монотонно, словно молитву, повторяли они.
В их глазах читался не столько восторг, сколько первобытный, животный ужас перед силой, способной играючи крушить стены и выживать после смертельных ударов. Рядом с ним не осталось никого, кто посмел бы подняться в полный рост. Люди, те самые, что еще час назад с презрением смотрели на «грязных оборванцев», теперь дрожащими руками подносили к его ногам дорогие украшения и шелка.
— Примите их… как извинение за то, что не встретили вас с достоинством, — лепетал торговец, чей прилавок Тугрул едва не разнес в щепки.
Тугрул оставался абсолютно равнодушным. Эти поклоны, эти дары — всё это было для него пустым звуком. В этот момент его сознание провалилось в бездну прошлого, где перед глазами встала иная картина.
Маленький мальчик прятался за углом, глядя, как другие дети, чисто одетые и смеющиеся, окружили того, кто был им равен. Он хотел подойти, хотел просто заговорить…
— Я что-то сделал не так? Я же хотел просто… подружиться, — прошептал он в тишине своих воспоминаний.
Он шел по пыльной дороге, в рваной одежде, с разбитым в кровь лицом, корчась от боли, которую ему подарили те, к кому он тянулся.
— Всё, всё, не плачь… я… я могу отдать тебе своё яблоко… только не плачь, хорошо? — детский, чистый голос маленькой Селин пробился сквозь пелену лет, согревая холодную память.
Воспоминания сменялись, становясь всё более мрачными. Взрослый Тугрул стоял перед Иштеми.
— Вот скажи, нахрена ты так поступил с той девушкой? Она же ведь… — начал было Иштеми, но Тугрул перебил его коротким, жестким ответом:
— Я не доверяю. И проверять это не хочу.
Слова эхом отдавались в ушах. Реальность, полная коленопреклоненных людей, внезапно вызвала в нем лишь жгучее отвращение. Он молча развернулся, собираясь уйти, не удостоив их даже взглядом.
— Тугрул! Что тут, чёрт возьми, творится?! — пронзительный голос Сайраны разрезал густой воздух.
Она выбежала на площадь вслед за остальными и замерла, ошарашенная открывшейся картиной: десятки людей, распростертых в пыли перед её товарищем.
— Ты теперь пытаешься жизнь других испортить, так что ли? — крикнула она, не понимая, что здесь происходит и почему люди в ужасе вжимаются в землю.
Тугрул остановился, но не обернулся. Его фигура казалась одиноким утесом посреди океана людского страха.
За спиной оторопевшей Сайраны, как по команде, опустилась на колени и семья Бёри. Мать, сам юноша и даже две маленькие сестры — все они, склонив головы, начали повторять те же заученные слова молитвы, прославляя «Поднебесного». Друзья Тугрула стояли в полном ступоре, не понимая, как обычная стычка превратилась в акт поклонения.
Тугрул медленно шагнул вперёд, возвышаясь над толпой подобно скале. Но в тот момент, когда его холодный, звериный взгляд встретился с глазами молодого Бёри, время словно остановилось. В этих честных, открытых глазах он внезапно увидел то, что так отчаянно пытался забыть — отражение своего лучшего друга.
«Вот, Тугрул, скажи, ты тупорылый идиот или тебе камнем в голову шибануло? — знакомый, насмешливый голос Иштеми зазвучал в его голове с пугающей четкостью. — Что, думаешь, если одни люди такие, то и другие тоже? Это всё равно что сказать: обычный булыжник равноценен алмазу. Если будешь думать в таком ключе, ты останешься один, и некому будет твой член обслуживать из девушек… Ладно, шутки в сторону, но однажды ты найдешь человека, который докажет тебе обратное. И запомни: извинись перед той девчушкой».
Воспоминание о словах Иштеми ударило сильнее любого меча. Тугрул, не сводя глаз с Бёри, протянул свои огромные руки и бережно, но властно поднял юношу с колен.
— Извините за то, что я разрушил ваше жилище, — голос Тугрула, обычно глухой и рокочущий, в этот раз прозвучал непривычно тихо, почти человечно. — Я… я вправду этого не хотел.
— Н-нет, почтенный Поднебесный, — задрожал Бёри, пытаясь вновь опуститься на землю. — Это мы должны просить прощения, что не распознали вас!
— Бёри, это не стоит того, — мягко вмешалась Сайрана, подменяя общее оцепенение и кладя руку на предплечье Тугрула. Она видела, что с ним происходит что-то важное. — Он бы не хотел, чтобы вы так говорили. Я знаю его очень давно… он не привычный человек, но, поверьте, он очень хороший человек.
«Он реально очень хороший человек…» — эхом отозвались в сознании Тугрула последние слова Иштеми.
— Извините, что принесли столько вреда, хотя вы приняли нас как родных, — Сайрана с грустью обвела взглядом руины стены. — Мы, наверное, пойдем дальше… не хотим больше вас обременять.
— Нет-нет, прошу, не уходите! — воскликнул Бёри, перекрывая гул толпы. — Хотя дом пострадал, у нас есть юрта неподалеку. Там спокойно, там мы сможем обсудить всё, что нужно.
Сайрана посмотрела на Тугрула, ища в его глазах ответа. Тот лишь едва заметно кивнул, впервые за долгое время не чувствуя внутри привычной пустоты.
— Конечно, мы согласны… хотя нам до сих пор стыдно перед вами, — выдохнула девушка.
— Это не стоит того, — с благоговением ответил Бёри. — Для нас честь, что Поднебесный согласился быть нашим гостем.
Люди на площади так и остались стоять, недоумевая, что именно произошло и почему их «божество» решило проявить такую милость. А группа беглецов, ведомая Бёри, двинулась к юрте. Тугрул шел в самой середине, и впервые за многие годы, среди всех этих людей, он почувствовал, что в этом моменте он — не лишний.
Внутри юрты шёл приглушённый разговор, наполненный теплом, но Тугрул оставался чужим этому уюту.
— Ер Тугрул, можно ли вас позвать к столу? — с надеждой спросила мать Бёри, выглянув на улицу.
— Нет. Я хочу побыть рядом с друзьями, — коротко отрезал он.
— Как пожелаете… — женщина покорно скрылась за пологом.
Тугрул присел прямо на прогретую за день землю. Над степью поднялась огромная, пугающе яркая луна, а рядом с ней застыли две редкие, ослепительные звезды. Рядом, поджав колени, сидела Сайрана, бережно обнимая очнувшуюся Селинур. Все трое молча смотрели на безмолвное величие небосвода.
Вдруг Селинур, не сводя глаз с этих двух звёзд, начала тихо, надрывно плакать.
— Всё-всё, дорогая, успокойся… Я рядом, никто тебя не тронет. Обещаю, слышишь? Обещаю, — Сайрана прижимала её к себе, целуя в висок, пытаясь защитить от самого мира.
— С… Са… — Селинур с трудом выговорила имя подруги, и её голос дрожал от ужаса. — Сайрана, можешь меня оставить с ним? Прошу…
— Но… но… Хорошо, — Сайрана с сомнением посмотрела на них, медленно поднялась и, отпустив дрожащую Селинур, отошла в глубокую тень.
Они остались наедине. На лице Тугрула застыла тяжелая маска печали и невыносимой вины. Он боялся даже поднять взгляд, страшась увидеть в её глазах отражение того чудовища, которым стал.
— Т… Тугр… рул… м… можешь подой… т… ии? — прошептала Селинур.
Тугрул вздрогнул. Эти слова словно разрушили невидимые оковы, державшие его в оцепенении. Он начал медленно, осторожно подходить к ней, пытаясь быть как можно тише. Но как только его тень упала на девушку, Селинур начала бить крупная, неконтролируемая дрожь. Едва он подошел на расстояние вытянутой руки, как она в ужасе закрыла лицо ладонями и закричала:
— Уйди! Не подходи! Прошу!!
Тугрул замер, словно пораженный молнией. Он немедленно отпрянул, растворяясь в темноте ночи, подальше от света луны. Вскоре оттуда донесся плач Селинур и приглушенный голос Сайраны, пытающейся её успокоить.
Тугрул ушел далеко, туда, где его никто не мог видеть. Он опустился на землю и, даже не чувствуя боли, резко достал свой топор. С дикой, безумной яростью он полоснул себя по запястью. Кровь ударила фонтаном, окрашивая сухую землю в тёмный цвет, но Тугрул лишь сильнее сжал рукоять. В его глазах, налитых слезами, стоял лишь один образ: та самая Селинур из прошлого, которая с нежной улыбкой клала голову ему на плечо.
— Я люблю тебя, Тугрул… — прошептал в его памяти её голос, раня сердце больнее, чем любой клинок.
Тишину горного пика, пронзающего облака, нарушил яростный грохот. В зал, где у самого края обрыва стоял высокий мужчина в расшитом золотом халате, буквально ворвался гонец. Его одежда была в лохмотьях, а лицо бледнее смерти.
— Где ты был всё это время?! — рявкнул мужчина, даже не оборачиваясь.
— У господина Тархана, — прохрипел пришелец, рухнув на колени.
Мужчина резко развернулся, в его глазах полыхнула скрытая ярость:
— Ты сошёл с ума или тебе жить надоело? Ты прекрасно знаешь, что он живёт там, куда нам, простым смертным, путь заказан. Сами небеса истончаются и убивают любого, кто осмелится ступить на его землю без приглашения!
— С этими словами я соглашусь, — гонец тяжело дышал, прижимая руку к груди. — Я потерял три четверти своего Кута просто за время пребывания там… Но информацию нужно было донести до него любой ценой.
Мужчина, которого назвали генералом, горько усмехнулся:
— Я и не думал, что ты настолько отбитый. Господин Тархан — такой человек, что даже если перевернутся сами небеса, он не обратит на это ни капли внимания. Мы уже давно перестали ждать его милости и действуем самостоятельно. Это была твоя идея служить ему, так зачем ты до сих пор числишься в списке генералов, если не смог додуматься до этого своими куриными мозгами?
В зале повис тяжелый смех, в котором не было ни капли веселья.
— Ну что ты так… я ведь и правда не знал, как далеко зашло его безразличие, — оправдывался гонец, поднимаясь на ноги.
— Ладно, довольно. Ты говоришь, молодой наследник проник в Восточное семейство? И что оно начинает разваливаться изнутри? — генерал задумчиво оглядел горные цепи. — Неплохие новости. Пора решать, как начнем действовать.
— Я предлагаю бросить все силы на культивацию этого молодого наследника, — предложил гонец, вытирая кровь с губ. — Зная его потенциал, это не будет трудной задачей. В ближайшие годы он сам захватит всё это семейство, а нам останется лишь подобрать плоды.
— План хорош, — генерал сузил глаза, глядя на закатное солнце, — но в нем есть один существенный изъян…
Голоса затихли, утонув в завывании горного ветра.