— Младший Богаш отлично справился с внешними ранами… пожалуй, я недооценивала его целительное мастерство. Тебе ведь не больно, девочка? — мягко спросила Сказительница, аккуратно прикладывая ладони к спине Селинур.
— Н-н-не сильно… — дрожащим голосом ответила та.
— Кто же мог сотворить с тобой такое?..
— Я… я сама во всем виновата. Если бы не я, то Иштеми…
В памяти Селинур тут же всплыли тени прошлого.
— Уфф, как же трудно было её отыскать и заполучить… но я всё-таки смог! Это тебе! — с сияющей улыбкой протянул ей изящную заколку Иштеми.
— Э-это… мне? Я не верю…
От нахлынувших воспоминаний Селинур забилась в неистовой дрожи, а по щекам водопадом хлынули слёзы.
— Вот же чёрт… ну всё, девчушка, успокойся, а то только хуже сделаешь… Эх, давненько я не копалась в этих смертных драмах, — проворчала Сказительница.
Сайрана наблюдала за этой сценой, разрываясь между глухой тревогой и слепой надеждой, беззвучно шепча про себя:
— Пусть Тенгри поможет нам… пусть Тенгри поможет…
— Я полностью обследовала её… Скажем так, на это потребуется время. Через день-два я точно найду способ помочь, а пока попрошу не тревожить меня, — прервала её размышления Сказительница.
— Но…
— Ишь ты, засомневались в моих силах! Хотя… доказать обратное — это тоже стимул. Так что ждите. А теперь позовите ко мне Тугрула, мне нужно с ним перемолвиться, — вернув Селинур Сайране, распорядилась она.
Тут же к ним семенил старик Богаш:
— Всё, пойдёмте-пойдёмте! Уважаемую госпожу лишний раз тревожить нельзя…
И он поспешно увел всю компанию прочь. Тугрул остался стоять перед Сказительницей один на один.
— Послушай, дорогой мой… Знаешь ли ты техники, основанные на руноподобных структурах?.. Впрочем, к чему я спрашиваю, наверняка не знаешь. Что ж, раз так, побуду твоим учителем. Мне нужно, чтобы ты как можно скорее оказался здесь вместе со своей подругой. Техника, которую я применю для её исцеления, будет крайне нестабильной, и тебе придется явиться сюда по первому зову, — строго предупредила она.
День тем временем неумолимо клонился к закату.
— Э-э… это ваши новые апартаменты. Мы постарались отыскать для вас лучшее место во всем Испире, — кланяясь, вещал старик Богаш.
Они оказались перед огромным, роскошным домом с собственным садом и небольшим каменным выступом, у которого плескался прекрасный пруд с горячим источником. Внутри особняк был настолько просторным, что даже вместительная пещера на его фоне показалась бы тесной норкой. Путники быстро разложили немудреный скарб — вещей у них почти не было.
— Приветствую вас. Меня зовут Каяна, я ваша назначенная горничная, — раздался мягкий голос у порога. — Я могу готовить, стирать, играть на музыкальных инструментах, прислуживать или выполнять любые ваши поручения в городе…
— Нам… нам положена даже прислуга? Нет-нет, не стоит так усердствовать! — замахала руками Сайрана, растерявшись от такого сервиса.
Тугрул молча наблюдал за всем этим ледяным, отстраненным взглядом. Но впервые за долгое время буря в его груди стихла. Боль утихла вместе с ней, а навязчивые воспоминания перестали терзать израненный разум. Не выдержав царящей суеты, Тугрул молча шагнул к выходу, зачарованно глядя на раскинувшийся над городом невероятный ночной небосвод.
— Я пойду пройдусь… — бросил он на ходу и скрылся за дверью.
В комнате повисла тяжелая тишина.
— Я только хотел похвалить его за сдержанность, а он взял и ушел… Вот чёрт, — слегка раздраженно пробормотал Лысый.
Сайрана же лишь грустно проводила взглядом растворившуюся в темноте фигуру:
— Тугрул…
Тугрул неспешно прогуливался по песчаному берегу Кольцообразной реки — их новый дом находился во Внутреннем круге города. Опустившись на колени у кромки воды, он рассеянно зарыл пальцы в прохладный песок, вспоминая светлую улыбку Селинур еще в те времена, когда они оба были рабами на той проклятой Арене.
— Лучше ли мне здесь, чем в том аду? — горько размышлял он, пересыпая песчинки сквозь пальцы. — Сейчас я не чувствую никакого облегчения… Зачем мне всё это, если я не могу сделать Иштеми и Селинур счастливыми? Зачем?..
Но в этот момент в памяти вспыхнули искренние, радостные лица друзей, с восторгом озирающихся при въезде в город. Тугрул чуть заметно дрогнул.
— Или… всё-таки стоило?..
В груди теплилась крошечная, едва заметная капля тепла, упавшая прямо в оледеневшее сердце.
— Эх… Ладно, смотри сюда, дорогуша. Берешь вот эту свою внутреннюю энергию и вливаешь её в камень. Да-да… а теперь отойди туда. И поймай ритм дыхания, фуух… Синхронизируй его! Эй, куда полетел?! Стоять! Да что с тобой не так?! Ну почему ты такой тугодум, дорогуша?! — эхом отдавался в голове голос Сказительницы, обучавшей его на Священном Древе.
— Я всегда отрицал саму мысль о том, что надежда существует… но теперь она и вправду есть, — продолжал думать Тугрул, глядя на темную гладь воды. — Так почему же я не могу поверить, что Селинур по-настоящему обретет улыбку? Возможно, я просто сваливаю всю вину на себя, как говорят остальные… И втайне жду заслуженного наказания.
Медленно выдохнув, он достал из-за пояса один из своих топоров и легко приложил лезвие к запястью. Но в этот раз привычного желания полотнуть плоть, заглушив боль душевную болью физической, почему-то не было.
— Ну почему я даже этого не могу?.. И вправду, вся вина ведь лежит на мне… Так почему же сейчас рука не поднимается? Ведь я не смог его спасти… не смог…
Мир вокруг вдруг поплыл, сменяясь тяжелыми, звенящими воспоминаниями из детской глубины.
— Смотри, это мое любимое место! Здесь так тихо и спокойно…
— А… ага. И пахнет тут классно, — отвечал маленький Тугрул такому же маленькому Иштеми, стоя на обрыве у самого моря.
— В… вот скажи, Тугрул, о чем ты мечтаешь? Наверное, хочешь найти какую-нибудь красавицу, хе-хе-хе?
— В… вовсе нет. По правде говоря, я и сам не знаю…
— Да шучу я! А вот я… хотел бы хоть раз прокатиться на настоящем судне. Да что уж скрывать — я мечтаю обойти на нем весь мир! И я обязательно это сделаю, вот увидишь… А потом вернусь и покажу вам всю красоту этого мира!
Маленький Иштеми смотрел на него с широкой, озаряющей всё вокруг улыбкой. И именно эта мальчишеская улыбка крутилась в голове Тугрула набатом, не давая покоя.
Тем временем старик Богаш верхом на мерцающем амулете прилетел к Сказительнице. Она отдыхала у основания раскидистых корней, прямо рядом с испаряющимся целебным горячим источником.
— Прошу прощения, что тревожу вас… да еще и в такое позднее время… — почтительно склонил голову Богаш.
— Да брось, малыш Богаш. Говори уж, чего пришел.
— Я хотел попросить прощения за их поведение… Вы же сами понимаете, они не привыкли к здешним устоям. Надеюсь, они не сильно вас утомили?
— А знаешь что? ЭТОТ ТУГРУЛ — просто нечто! Ты абсолютно прав, что попробовал извиниться за него, — усмехнулась она, приоткрыв глаза. — Я объясняла ему технику телепортации с помощью рунных отметок раз сто шесть, если не ошибаюсь, но он так ничего и не понял! В первый же раз сиганул куда-то на самый край города… Ишь какой упертый. Но нет, особо они меня не утомили. Мне даже стало забавно ненадолго окунуться в суету смертных дел и отвлечься от забот Поднебесья… Ладно, иди уже. А свое прощение прибережешь на тот день, когда Тугрул снова что-нибудь натворит.
— Как скажете, госпожа.
С этими словами Богаш поспешно удалился, оставляя её в тишине.
Когда она осталась совсем одна, на её вечно безмяционом лице промелькнула тень глубокой скорби.
— Если бы я только раньше знала и изучала истинные техники исцеления… Сестра, ты была бы здесь… — тихо шепнула Сказительница в пустоту ночного леса.
Сайрана сидела рядом с мирно спавшей Селинур, погруженная в тяжёлые мысли. Перед её внутренним взором всплывали давние, почти забытые картинки из прошлой жизни.
— Оу, кто это тут у нас? Как тебя зовут, малыш? Не бойся, здесь безопасно… — ласковый голос молодой Сайраны звучал из глубины лет. — Так твое имя Ер-Тугрул? Какой же ты красивый… Но вас же вроде было двое? Эй, ты тоже иди сюда, не прячься! — зазывала она тогда двоих. Тугрула и…
Видение растворилось, сменяясь другим, более мрачным воспоминанием.
— Сайрана, умоляю, помоги ему… После потери… ну, ты сама знаешь кого, Тугрул начал с собой…
— Что?! ЧТО я могу сделать?! Скажи мне! — кричала она тогда в отчаянии. — Я со своей собственной болью справиться не могу! Почему я должна кого-то поддерживать? Разве я для этого родилась?! Такая уж у нас жизнь… Ему придется самому справляться со своей болью! Извини, но правду сказать — сегодня я вам не помощник…
Сайрана с жгучей болью в груди вспоминала тот роковой день, когда малодушно отвернулась, позволив Тугрулу впервые ступить на путь самоистерзания. Чувство вины пожирало её изнутри, не оставляя ни единого шанса на покой.
Дождавшись, пока дыхание Селинур станет ровным и глубоким, она бесшумно поднялась на ноги и подошла к Лысому.
— Прошу, присмотри за Селинур. Я должна найти Тугрула, — тихо бросила она.
Лысый молча кивнул, сразу всё поняв без лишних слов. Сайрана выскользнула за дверь и бросилась на поиски. Она слишком хорошо знала, чем именно Тугрул привык глушить терзающие его душу призраки.
— Он? Да, прошел вон туда… В ту лавку, — подсказал ей случайный прохожий на улице.
Заглянув внутрь заведения, пропахшего свежей смолой и стружкой, Сайрана увидела просторное помещение, целиком заставленное изделиями из дерева.
— Извините… здесь не появлялся огромный парень с длинными кудрявыми волосами? — взволнованно обратилась она к хозяйке лавки.
— А, да-да! Он совсем недавно забрал целую охапку тяжелых досок и утащил их с собой, — закивала женщина. — И заплатил мне целой горстью золотых камней! Хотя весь этот товар едва ли стоил трех бронзовых… Я даже опомниться не успела, как он исчез. Держите, раз вы знакомы с этим безумно щедрым человеком!
Поблагодарив продавщицу, Сайрана поспешила к побережью Кольцообразной реки.
— Вот же дает… Спустил все золотые камни, что дал ему старик Богаш, в первый же день! И на кой чёрт ему вообще понадобились эти доски?.. — тревожно думала она, ускоряя шаг.
Но стоило ей завернуть за очередной поворот тропы и бросить взгляд на воду, как сердце рухнуло в пропасть. На берегу, неподвижно глядя на темную гладь, сидел Тугрул. А в его руках тускло отблескивало лезвие топора.
Забыв обо всем, Сайрана без оглядки бросилась к нему, охваченная ужасом, что он прямо сейчас снова начнет истерзать свою израненную плоть.
— Прошу, Тугрул, не делай... — прокричала Сайрана, выбегая к берегу.
Но вместо жуткой картины она увидела совсем другое: Тугрул сидел на песке и аккуратно рубил доски, придавая им ровную, красивую форму. Перед его глазами тут же пронеслось давнее воспоминание.
— Что ты тут делаешь? Э... это ты сам сделал? Ух ты... — удивился маленький Иштеми, разглядывая искусно вырезанную деревянную фигурку.
— Разве оно настолько красивое, что ли?
— Да у тебя прям талант! Слушай, а сделай для меня деревянный кораблик...
Эти детские слова крутились в голове Тугрула, пока он продолжал работать. Сайрана, наконец успокоив своё испуганное сердце, подошла ближе и тихо спросила:
— А что ты делаешь, Тугрул?
— То, что хотел Иштеми... а именно судно. Именно на нём я хочу его похоронить.
Сайрана помолчала, понимая его боль, и молча отошла. Тугрул остался один доделывать лодку. Спустя некоторое время его отвлекли знакомые голоса — к нему пришли все друзья с Селинуром.
— Ты почему нам не говоришь, что хочешь похоронить Иштеми? Почему не попросил помощи? Если бы Сайрана не рассказала, мы бы так ничего и не узнали! — возмутился Лысый.
— Но я не хотел вас отвлекать... — тихо ответил Тугрул.
— Ладно, хватит разговоров, приступим к работе!
Друзья тут же дружно взялись за дело, помогая ему со строительством. Немного позже к берегу подлетел старик Богаш.
— Ой, здравствуйте! Можете, пожалуйста, помочь нам? — крикнула ему Сайрана и вкратце всё объяснила.
Старик охотно откликнулся и привёл за собой целую толпу учеников вместе с Келте. А чуть вдалеке появилась даже Сказительница, решившая просто понаблюдать за происходящим.
— И вправду, заботы смертных... так интересно за ними со стороны смотреть, — с лёгкой улыбкой произнесла она.
Когда работа кипела вовсю, Сайрана подошла к Тугрулу, положила руку на плечо и сказала:
— Тугрул... мы все — одна семья. Если чувствуешь себя одиноким — вспомни про нас. Если больно — скажи нам. Если радостно — поделись с нами. Если нужна помощь — мы всегда готовы. Хорошо?
Тугрул поднял глаза и увидел на лице Сайраны искреннюю улыбку, которой не видел уже целую вечность. Внутри него снова вспыхнуло слабое пламя надежды, но в этот раз он не стал с ним бороться и сопротивляться этому чувству.
Общими усилиями работа была закончена как раз тогда, когда солнце почти скрылось за горизонтом, а небо окрасилось в багрово-красный свет. Все вместе они вышли за пределы города к бескрайнему морю.
Тугрул бережно установил в центр корабля камень с цветами и высеченной на нём надписью, после чего они аккуратно опустили судно на воду. Старик Богаш зажёг специальные магические огни, которые не гасли на морских волнах, и пустил их прямо следом за кораблём. У всех друзей, стоявших на берегу, и у самого Тугрула из глаз тихо потекли слёзы.
— Смотри, Тугрул, твой кораблик плывёт по течению, как же круто! — раздался в памяти голос маленького Иштеми.
— Да... — отвечал ему маленький Тугрул.
— Однажды я поплыву по бескрайнему морю и вас тоже с собой заберу... Я обещаю, что так и будет!
Перед глазами стоял образ старого друга. Тугрул сглотнул подступивший к горлу ком и прошептал, глядя на удаляющийся силуэт под уходящим солнцем:
— Ты выполнил своё обещание, друг...
А на уплывающем в закат корабле всё ещё отчётливо виднелся камень с высеченными словами:
> "Человек, который пожертвовал всеми ради близких, и весь мир пожертвует, чтобы сохранить о нём память."
>