Каждое великое чудовище из древних легенд когда-то имело человеческое имя. Они рождались в тепле, плакали от голода, учились любить и отчаянно доверять. Но мир, который в детских сказках кажется залитым солнечным светом пространством для подвигов и благородства, на самом деле — гигантская, безжалостная кузнечная наковальня. И если ты слишком долго остаешься мягким, податливым железом, тебя просто разобьют в порошок тяжелыми молотами реальности. Марка ковали долго, методично и страшно. Его предавали, убивали, лишали последних близких людей и сжигали его дома до самого основания, пока от прежнего доверчивого авантюриста не осталось ровным счетом ничего, кроме раскаленной, непробиваемой черной стали.
Теперь он держал путь к Лестирону, великому подземному королевству гномов. Но он больше не шел как обычный, уставший путник. Он двигался как неизбежная, пробудившаяся природная катастрофа.
Под его тяжелыми шагами с сухим хрустом трескалась замерзшая, покрытая инеем земля Изрезанных хребтов. Марк не использовал магию, но его новое перерожденное тело, изменившееся после слияния Тьмы и Света, теперь обладало пугающей физической массой, плотностью и кинетической энергией. Каждый его шаг отдавал глухой, тяжелой вибрацией глубоко в скальной породе, заставляя мелкие камешки испуганно подпрыгивать на тропе. Горный, пронизывающий шквальный ветер, способный с легкостью сбросить в бездонную пропасть взрослого дикого яка, с глухим свистом разбивался о его широкую грудь, словно о монолитную гранитную скалу.
Внутренние потоки энергии сжались, уплотнившись до абсолютного предела. Плотность его мышц и костей теперь многократно превышала прочность закаленного титана. Теперь один его прямой физический удар без использования заклинаний или трансформаций весил больше тонны. Он мог голыми руками, не напрягаясь, крошить вековые валуны в мелкий щебень, а его базовая скорость вплотную приблизилась к звуковому барьеру. Мир вокруг него окончательно потерял свои яркие, сочные краски, разбившись на блеклые, серые спектры, где живыми оставались только пульсирующие, разноцветные линии чужой энергии и маны.
Парень на секунду остановился у самого края отвесного утеса, глядя вниз, на расстилающееся в тумане ущелье. В его голове зашевелились тяжелые, мрачные мысли о природе человеческого бытия.
Человек рождается в абсолютной слабости, тратит всю свою мимолетную жизнь на поиски тепла, иллюзорного комфорта и признания среди себе подобных, строит хрупкие стены городов, надеясь спрятаться от экзистенциального ужаса вселенной. Но в конечном итоге любая стена превращается в его собственную надгробную плиту, стоит лишь судьбе проявить каплю истинной, неприкрытой жестокости. Марк шел сюда, к гномам, ради одной единственной зацепки — старого кузнеца Брома, который когда-то заменил ему отца. Единственного существа, чьи мудрые, ворчливые уроки у кузнечного горна до сих пор удерживали Марка от превращения в бездумную, первобытную стихийную силу, уничтожающую всё живое на своем пути. Бром учил его созидать, ценить тяжелый труд, держать удар и уважать жизнь. Но какая зловещая ирония: теперь Марк — абсолютное воплощение разрушения, пепел первородной Тьмы, а тот, кто учил его быть человеком, скорее всего, мертв или гниет в застенках. Был ли смысл во всех этих моральных уроках, если финальный итог у всех один — превращение в холодный прах? Мир, который казался ему в юности местом для великих свершений, оказался огромным, безжалостным конвейером по производству трупов и сломанных судеб.
«Зачем ты идешь туда, смертный?» — тяжелый, леденящий голос Тьмы внезапно раздался прямо в его черепе, заставив морозный воздух вокруг Марка на секунду пойти рябью. — «Ты ищешь старого гнома? Брома? Он — лишь мимолетная, затухающая искра в твоем прошлом. Кусок старого мяса, который уже давно мог превратиться в прах под ударами судьбы. Зачем существу нашего уровня цепляться за эти человеческие отбросы и сентиментальные воспоминания? Вспомни Лиру. Ты оставил её. Ты бежал ради силы. Так прими её полностью».
Марк даже не повернул головы. Его объемное лицо, состоящее из колышущегося, непроницаемого черного мрака, оставалось абсолютно отрешенным и холодным. Лишь две алые искры глаз зловеще и медленно пульсировали в глубоких глазницах, отражая блеклый свет зимнего солнца.
— Он учил меня ковать сталь и стоять до конца, когда все остальные хотели всадить мне ржавый нож в спину, — мысленно ответил Марк, и его собственный голос показался ему чужим, словно доносившимся из глубокого, заброшенного колодца. — Он единственный, кто не смотрел на меня как на вещь, как на разменную монету или способ заработать золото. Если он жив, я вытащу его из любого ада. Если мертв — я сравняю с землей каждого, кто приложил к этому руку. А что касается Лиры... Закрой пасть. Моя вина — это мое топливо. Не тебе судить меня.
«Глупец...» — Тьма издала сухой, шуршащий смешок, похожий на шелест опавших листьев на старой могиле. — «Ты до сих пор отчаянно пытаешься играть в человека, цепляясь за гнилые нити морали. Посмотри на себя в любое зеркало. Твое лицо — это я. Твоя сила — это чистая погибель. Ты не спаситель и не герой, Марк. Ты — наше карающее оружие. Смирись с этим и получай удовольствие от охоты».
Марк ничего не ответил на этот выпад. Философия Тьмы была предельно проста и прямолинейна — абсолютное подчинение, поглощение и разрушение. Но Марк упрямо, из последних сил держался за воспоминания о Броме, как за самый последний ментальный якорь, удерживающий его от окончательного падения в бездну полного, неконтролируемого безумия.
Тропа резко пошла вниз, извиваясь между скал и выводя его к заросшему вековым хвойным лесом глубокому ущелью. Это место издавна пользовалось среди торговцев дурной, зловещей славой — здесь пролегали основные караванные пути, на которых из года в год промышляли самые жестокие и беспринципные бандитские группировки континента. И они не заставили себя ждать.
Из-за огромных, покрытых шапками снега валунов на дорогу бесшумно и слаженно выскочили полтора десятка человек. Они были отлично экипированы: в прочных кожаных доспехах с металлическими заклепками, с тяжелыми заряженными арбалетами и длинными, зазубренными ятаганами. Их предводитель — шрамированный, широкоплечий громила с огромным двухручным топором на плече — нагловато ухмыльнулся, выходя вперед. Он уже собирался выкрикнуть свою стандартную, отрепетированную угрозу о плате за проход, но слова намертво застряли в его горле.
Бандиты в один миг замерли как вкопанные, в ужасе разглядывая приближающуюся фигуру. Вместо богатого, трясущегося от страха торговца или беззащитного одинокого путника перед ними шло нечто неописуемо жуткое. Человеческое, мощное тело, сплошь покрытое шрамами, а на месте головы — колышущаяся, живая бездна абсолютного черного мрака с ровно горящими алыми искрами вместо глаз. От существа веяло такой тяжелой, удушающей и концентрированной аурой силы, что у нескольких наемников в первых рядах самопроизвольно подкосились колени, а тяжелые арбалеты задрожали в ослабевших руках.
— М-монстр... Это что еще за чертовщина?! — прошептал один из арбалетчиков, судорожно пятясь назад и путаясь в собственных ногах. — Стреляй! Стреляй в него, убейте эту тварь!
Раздался резкий, сухой щелчок натянутой тетивы. Тяжелый стальной арбалетный болт со свистом полетел прямо в грудь Марка. Парень даже не подумал уклониться или выставить блок. Снаряд со звоном ударился о его обнаженную шею, оставив лишь крошечную, мгновенно затянувшуюся царапину, и со свистом отлетел далеко в сторону, деформировавшись от удара. Плотность и прочность его новой плоти были слишком высоки для обычного, примитивного оружия смертных.
Марк сделал короткий вдох. Воздух вокруг него взорвался.
Он сорвался с места, мгновенно преодолев звуковой барьер. Воздушный поток за его спиной хлопнул с такой сокрушительной силой, что ближайших бандитов просто повалило на землю мощной ударной волной, забивая им уши кровью. Для обычных людей его движение выглядело так, будто черная молния просто телепортировалась в пространстве, проигнорировав законы физики.
Марк возник прямо перед предводителем банды в ту же долю секунды. Громила даже не успел осознать происходящее и поднять свой тяжелый топор для защиты. Марк коротко, хлестко, без всякого замаха нанес прямой удар кулаком ему в грудь. Больше тонны чистой физической силы обрушилось на несчастного человека. Послышался страшный, влажный хруст ломающихся ребер и разрывающихся внутренних органов. Бандита сорвало с места и с чудовищной скоростью отбросило назад. Его тело, словно тряпичная кукла, насквозь пробило толстый ствол вековой сосны, сломав дерево пополам, и рухнуло в глубокий сугроб. Человек был мертв еще до того, как его тело коснулось земли.
Оставшиеся наемники закричали от первобытного, дикого ужаса. Они в панике бросали свои ятаганы и пытались бежать в рассыпную, ломясь сквозь колючие кусты, но для Марка они все двигались слишком медленно, словно мухи, увязшие в густой смоле.
Парень не испытывал к ним ни малейшей злости, ни капли жалости. Это был чисто механический, холодный процесс очистки его тропы от мусора. Движение, короткий уклон от случайного взмаха клинка, быстрый боковой удар локтем — и бронированный щиток на его руке ломал череп нападавшему, превращая его в прах. Поворот корпуса, хлесткий удар ногой с разворота в область таза — и еще одно тело с перебитым позвоночником улетало в острые скалы. Жгуты черной Тьмы лениво, словно неохотно, сорвались с его пальцев, окутывая беглецов и утягивая их глубоко под землю, где первородный мрак просто переваривал их плоть, возвращая Марку крохи потраченной энергии.
Через тридцать секунд всё было кончено. Ущелье снова погрузилось в звенящую зимнюю тишину. Изрубленная, растоптанная земля была покрыта тем, что осталось от некогда грозной банды. Марк остановился, тяжело выдохнул через силу, и Тьма внутри него удовлетворенно, сыто заурчала, переваривая полученную сущность.
— Ты доволен? — хрипло спросил Марк в пустоту, глядя на свои бледные руки, на которых не осталось ни единой капли крови — Тьма мгновенно, как губка, поглощала любые биологические следы его жертв.
«Это хороший, качественный разогрев для твоих новых мышц, Марк», — прошептал голос Тьмы, и в нем послышались новые, более глубокие и манящие нотки. — «Но впереди нас ждет настоящее испытание. Я чувствую его всем своим существом. Древний, дикий излом маны прямо по нашему курсу, скрытый в недрах скал. Твоя эволюция требует новой, сильной плоти и редких мутаций. Зайди туда и докажи самому себе, что ты достоин носить лицо истинного мрака».
Марк поднял взгляд, пробивая взором остатки тумана. Чуть дальше по ущелью, в самом подножии огромной, зловещей черной скалы, зиял массивный, окутанный густым фиолетовым и черным туманом проход. Это не было обычное подземелье. Это был дикий, нестабильный скрытый разлом, веками копивший в себе первобытную ману и порождавший чудовищных тварей. Из глубины прохода доносился мерзкий, царапающий уши скрежет и веяло могильным холодом. Местные легенды называли это место «Глоткой Хель», и ни один разумный авантюрист не осмеливался подойти к нему и на версту.
Марк молча, не колеблясь ни секунды, зашагал прямо к фиолетовому туману. Стоило ему пересечь невидимую границу разлома, как пространство вокруг него изменилось. Стены подземелья состояли из гладкого, иссиня-черного обсидиана, который тускло отражал алые искры его глаз. Воздух здесь был настолько плотным от избытка маны, что обычному человеку было бы тяжело дышать.
Из кромешной тьмы галерей, хлопая кожистыми крыльями, на него хлынула первая волна защитников подземелья — древние каменные гаргульи. Их тела были сотканы из сверхпрочной горной породы, а когти могли с легкостью рвать стальные доспехи рыцарей. Они пикировали на него сверху, издавая оглушительный, ультразвуковой визг.
Марк холодно улыбнулся бы, если бы у него было человеческое лицо. Вместо этого плотные жгуты Тьмы на его голове зашевелились быстрее. Он решил протестировать возможности, полученные после поглощения киборга Торуна, но сделать это тонко, без лишнего шума.
Парень выставил левую руку вперед. Его мышечные волокна мгновенно перестроились, кожа потемнела, и рука трансформировалась в массивное, покрытое тяжелыми гидравлическими элементами орудие Торуна. Но Марк не стал активировать плазменные снаряды. Он использовал чистую физику механизмов будущего. Из трансформированной руки сжатым воздухом вырвался мощный, невидимый кинетический поршень.
БАМ!
Воздушный таран колоссальной силы врезался в первую тройку гаргулий. Каменные монстры от удара весом в несколько тонн буквально разлетелись на тысячи мелких осколков, превратившись в каменную пыль. Остальные твари на мгновение замерли в воздухе, не понимая, с какой магией они столкнулись.
Марк не дал им времени на перегруппировку. Из его спины с сухим, хищным скрежетом пазов развернулись огромные механические крылья Торуна. Сотни бритвенно-острых металлических перьев заиграли тусклыми искрами маны. Марк совершил резкий взмах крыльями, срываясь с места на скорости звука прямо внутри узкого каменного коридора.
Он превратился в размытое стальное лезвие. Механические крылья с легкостью срезали головы и крылья каменных гаргулий, стоило Марку просто пролететь мимо них. Острый металл будущего кромсал древнюю породу разлома, словно сухое дерево. Гаргульи десятками падали на пол, разбиваясь вдребезги. Марк искусно маневрировал в пространстве, складывая и раскрывая крылья за доли секунды, полностью осваивая новую аэродинамику своего тела. Это была идеальная, смертоносная синергия магии Тьмы и технологий хроно-излома.
Продвигаясь всё глубже в «Глотку Хель», Марк уничтожал всех обитателей подземелья. Древние обсидиановые големы, гигантские теневые пауки — все они становились лишь кормом для его ненасытного Гранда. Он комбинировал частичную трансформацию, превращая пальцы в когти демона Форана, и использовал крылья Торуна для сокрушительных пикирующих ударов. Подземелье, которое веками наводило ужас на приграничные земли, было полностью зачищено им в одиночку всего за один час. Настоящее стихийное бедствие, не знающее преград.
У самого ядра разлома Марк остановился. Огромный фиолетовый кристалл маны, питавший это место, тускло угасал, лишенный своих защитников. Парень протянул руку, и Тьма с его ладони полностью поглотила остатки энергии ядра, закрывая разлом навсегда. Стены пещеры начали медленно поглощаться обычным серым туманом.
Марк повернулся и медленно зашагал к выходу на поверхность. С каждым сделанным шагом его человеческие мысли затухали всё сильнее, уступая место леденящим инстинктам высшего хищника, для которого весь этот огромный мир постепенно, шаг за шагом становился лишь одной большой зоной для бесконечной охоты.
Он вышел из «Глотки Хель» обратно на заснеженную тропу ущелья. Механические крылья скрылись в его спине, уступив место привычному плащу. Катастрофа продолжала свой неумолимый, страшный ход к границам Лестирона. Марк стал сильнее, его новые мышцы и механизмы были идеально притерты друг к другу в огне только что прошедшего боя. И никто на всем континенте Ферон еще не догадывался, какая карающая, безжалостная сила движется к их мирным домам, готовая переписать историю в крови.