Марк лежал на каменном полу, раскинув руки, и смотрел в чёрный потолок подземелья. Пот градом катился по лицу, смешиваясь с кровью и грязью. Плечо горело, грудь болела, рука, которую сжал Мясник, пульсировала тупой болью. Он чувствовал каждую мышцу, каждую кость, каждый удар сердца. Усталость навалилась на него, как стена, и он не мог пошевелиться.
«Как же хорошо быть человеком, а не скелетом», — сказал он, глядя в потолок, и голос его эхом разнёсся по залу. «Эти ощущения дают мне понять, что я жив и не умер».
Тьма молчала. Впервые за долгое время она не издевалась, не подкалывала, не насмехалась. Она просто ждала.
Марк медленно поднялся на ноги, потянулся, чувствуя, как хрустят суставы, и поднял Гранд. Он сделал шаг вперёд, ощущая, как сила возвращается к нему с каждым движением — усталость отступала, мышцы наполнялись энергией, и в груди разгорался знакомый холодный огонь. Воздух в подземелье стал тяжелее, будто сама тьма давила на плечи, а стены сужались, создавая ощущение, что он движется по горлу гигантского зверя.
Он остановился на мгновение, прислушиваясь к себе. Сердце билось ровно, дыхание восстановилось, и он чувствовал, как новая плоть наливалась силой. Боль в плече почти прошла, а в груди осталась лишь тупая память о том, как доска входила в тело. Но где-то внутри, в самой глубине сознания, он чувствовал чужое присутствие. Это была не Тьма — это было что-то другое. Старое. Голодное. Оно пряталось в тени, которую отбрасывал Гранд, и ждало своего часа.
Тьма словно почувствовала его сомнение и заговорила снова, на этот раз с холодной насмешкой:
«Ты чувствуешь это, Марк? Это твой новый инстинкт. Ты уже не просто скелет. Ты — хищник. И хищник всегда знает, когда рядом есть добыча. Сейчас её нет — только пустота и камни. Но она придёт. Вопрос только в том, готов ли ты встретить её без страха».
Марк не ответил. Он сжал Гранд так, что костяшки побелели, и сделал шаг в темноту.
В этот момент из темноты вылетели адские псы. Их было десять — красная кожа, рёбра наружу, зубы как кинжалы. Они двигались как одно целое, беззвучно и слаженно, и глаза их горели голодным огнём. Они окружили его мгновенно, как стая волков, замыкая круг и не оставляя ни малейшего шанса на побег.
Но Марк был уже другим.
Он встретил первую собаку Грандом, не дрогнув, и лезвие вошло в грудную клетку твари, разрывая плоть и кости. Кровь брызнула на его лицо, тёплая и липкая, и он почувствовал, как внутри него что-то щёлкает — как будто включается новый механизм. Вторая попыталась прыгнуть сбоку — он уклонился, рубанул по ногам, и собака рухнула, завывая от боли. Третья — удар снизу, прямо в челюсть, и она отлетела к стене, сломав хребет. Гранд плясал в его руке, как живой, и Марк чувствовал, как клинок становится продолжением его руки, как он знает, куда бить, не думая.
Он кружился, как зверь, чувствуя, как новый опыт, новая ловкость, новая скорость пульсируют в нём. Каждая собака падала после одного-двух ударов. Он не давал им приблизиться, не давал им времени на атаку. Его тело двигалось на инстинктах, на той грани, где страх превращается в ярость. Гранд гудел, впитывая кровь, и с каждым ударом Марк чувствовал, как тьма внутри него растёт, подчиняя себе каждую клетку новой плоти.
Через три минуты все десять лежали мёртвыми. Марк стоял в центре зала, тяжело дыша, сжимая Гранд, и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Боль в плече исчезла. Тяжесть в груди — тоже. Вместо них пришла пустота. Потом — жар. Потом — ломота во всех костях.
«Эволюция, — сказала Тьма. — Начинается».
Марк упал на колени, чувствуя, как его тело перестраивается. Внутренности меняли своё положение — он чувствовал, как кишки скручиваются, как лёгкие сжимаются, как сердце меняет ритм. Некоторые кости испепелились, другие перестроились, принимая новую форму. Кожа человека, которая была на нём, начала слезать слоями, обнажая мышцы, которые росли с невероятной скоростью. Он закричал, и крик разносился по залу, отражаясь от стен, превращаясь в вой — долгий, низкий, звериный. Мышцы уплотнялись, кости вытягивались, позвоночник изгибался, принимая форму звериного хребта. Руки стали лапами, ноги — сильными задними конечностями. Он чувствовал, как на коже вырастает густая красная шерсть, как заостряются зубы, как удлиняется морда.
Тьма молчала до тех пор, пока эволюция не закончилась. Когда последняя кость встала на место, она заговорила снова — серьёзно и почти торжественно:
«Ещё одна эволюция. Теперь ты можешь менять свою форму каждую неделю. Это слишком много энергии отнимает, так что не злоупотребляй. И поздравляю с эволюцией».
Марк стоял на четырёх лапах, тяжело дыша, чувствуя, как новое тело слушается его, но с трудом. Он попытался сделать шаг и чуть не упал — тело адского пса было чужим, непривычным. Руки не слушались, ноги дрожали, хвост дергался сам по себе. Он сделал ещё несколько шагов, спотыкаясь и хромая. И вдруг понял, что не хочет возвращаться в человеческое тело. Потому что здесь, в шкуре зверя, он чувствовал себя сильнее, чем когда-либо.
Внезапно он услышал звук — далёкий, но чёткий. Шаги. Много шагов. Где-то в глубине подземелья кто-то приближался, и этот кто-то был не один.
«Кажется, у нас гости», — сказала Тьма, и в голосе её послышалось предвкушение. — «Должно быть, те самые ребята, которых наняли разобраться с Мясником. Они не знают, что ты теперь здесь. И они не знают, что ты — человек. Или нет?»
Марк принюхался. Он чувствовал запах пота, железа и страха. И в этом запахе он чуял нечто знакомое — что-то, что заставило его рычать от ярости. Он узнал эти запахи. Это были те, кого он искал. Это были те, кто оставил его умирать в подземелье.
«В этой форме тебя никто не узнает, — сказала Тьма. — Ты — просто ещё один монстр в подземелье. Или ты хочешь вернуть себе человеческий облик и встретиться с ними лицом к лицу?»
Марк не ответил. Он прыгнул вверх, цепляясь когтями за выступы на стенах, и затаился в темноте под самым потолком. Его новое тело было лёгким, быстрым, почти невесомым. Он чувствовал, как мышцы переливаются под кожей, как сердце бьётся ровно и сильно, как каждый мускул наполнен силой, которой у него никогда не было. Он был быстрее тех адских псов, которых убил. Он был сильнее. Он был разумнее.
И он знал, что они войдут.
В подземелье зашло шестеро.
Двое в тяжёлых доспехах — C-ранг, остальные четверо в лёгкой броне — D-ранг. Они двигались осторожно, выставив факелы вперёд, и переговаривались шёпотом. Один из C-рангов — высокий, широкоплечий, с длинным мечом за спиной — шёл впереди. Это был Ян. Тот самый Ян, который убил Олю и оставил Марка умирать.
«Мясник должен быть где-то здесь», — сказал Ян, не оборачиваясь. — «Задание говорит, что он зачищает подземелье от нежити. Нам нужно найти его и уничтожить».
«А если он окажется сильнее?» — спросил один из D-рангов.
«Тогда мы умрём, — холодно ответил Ян. — Или он умрёт. Другого варианта нет».
Марк смотрел на них сверху, чувствуя, как внутри него закипает ярость. Он узнал его сразу. Тот самый холодный, расчётливый взгляд. Тот самый голос, который отдавал приказы в подземелье.
«Ян», — прошептал он мысленно. — «Наконец-то».
Подземелье было запутанным — коридоры разветвлялись, уходили в стороны, и через несколько минут группа разделилась. Ян с двумя D-рангами пошёл в левый коридор, а второй C-ранг и двое D-рангов, включая Эрика, направились в правый.
Марк смотрел, как Ян уходит в темноту. Он хотел броситься за ним, разорвать его прямо сейчас, но Тьма остановила его.
«Не торопись, — сказала она. — Ты силён, но против C-ранга и двух его подручных у тебя пока мало шансов. Сначала убей тех, кто слабее. Ослабь их группу. И тогда — Ян будет твоим».
Марк зарычал, но подчинился. Он развернулся и бесшумно скользнул за второй группой.
Он выбрал правый коридор, где находился Эрик.
Марк двигался бесшумно, ступая на подушечки лап, чувствуя, как новое тело слушается его идеально. Он был тенью в темноте, быстрее любого человека, острее любого зверя. Его мышцы переливались под кожей, сердце билось ровно и сильно, а зубы зудели от желания впиться в чужую плоть.
Когда отряд углубился в подземелье, он прыгнул.
Марк вылетел из темноты, обрушившись на C-ранга, который шёл первым. Он вцепился зубами в его шею — острые клыки пробили кожу, мышцы и артерию. Кровь хлынула тёплым потоком, авантюрист захрипел, упал на колени, пытаясь схватиться за горло, но Марк не отпускал. Он сжал челюсти, и зубы вышли с другой стороны шеи. Тело рухнуло на пол, дёрнулось и затихло.
Эрик и второй D-ранг замерли, не понимая, что произошло. Потом Эрик закричал:
«Монстр! Это монстр!»
Марк прыгнул на второго D-ранга — того, что стоял рядом с Эриком. Он вцепился ему в лицо, откусил нос, засунув зубы глубоко в глазницу. Кровь брызнула во все стороны, авантюрист закричал, упал на колени, зажимая лицо руками, и забился в агонии. Марк не стал ждать — он разорвал его горло, и тот затих.
Остался только Эрик.
Он не побежал. Он вытащил свой длинный меч, и в его глазах не было страха. Только холодная, безумная злость. Он знал, что не сможет победить этого монстра обычным способом. Он вложил всю свою силу и скорость в один удар, целясь прямо в грудь Марка.
Но Марк был быстрее.
Он видел каждое движение Эрика — как напрягаются мышцы, как поднимается меч, как наклоняется корпус. Он уворачивался от каждого удара, чувствуя, как сила адских псов течёт в его венах, делая его быстрее, острее, злее. Эрик атаковал снова и снова, но Марк просто отпрыгивал в сторону, не давая ему шанса.
А потом он прыгнул.
Марк повалил Эрика на пол, вцепился зубами в его живот и начал рвать плоть. Он чувствовал, как его клыки проходят сквозь кожу, мышцы, внутренности. Он вырвал кусок плоти, потом ещё один, и из живота Эрика вывалились кишки, тёплые и скользкие. Эрик закричал, пытался оттолкнуть его, но сил уже не было.
Марк отступил на шаг. Он смотрел на Эрика, который лежал на полу с вывалившимися кишками, и чувствовал, как внутри него закипает холодная, яростная радость. Эрик смотрел на него, и на его лице была улыбка. Улыбка безумного человека, который не боится смерти. Улыбка гада, который не должен был жить.
«Ты не человек», — прошептал Эрик, улыбаясь. — «Ты — чудовище. Но я люблю чудовищ. Они такие… честные».
Марк зарычал, готовый закончить эту схватку.