Но в казённом хранилище, запертом за семью печатями, он натыкается на вещь, которой просто не может быть.

Мгновение — и он не понимает, что именно увидел.

Назавтра его приговаривают к смерти. И дело не в краже — в том, что он представляет угрозу для существующего строя.

В момент, когда лезвие уже занесено над его шеей, Лиор в отчаянии зовёт на помощь то, что прячется у него внутри. И тьма отзывается.

Рядом с ним возникает Вейнара — Эхо эры, которой больше нет. Это не призрак и не пришелец. Это чистый сгусток идеи, доведённой в своё время до крайней точки. Идеи, которая и породила былую катастрофу.

Их связь — Отклик. Глубокая и болезненная. Они не управляют друг другом. Они просто не могут друг без друга.

Лиор превращается в Носителя. Вейнара становится его Отголоском.

Теперь ему доступна та мощь, что мир клеймит запретной. Каждое её использование требует выкупа. Чем серьёзнее его желание перекроить реальность, тем тяжелее расплата.

Стираются воспоминания. Уходят чувства. Теряется что-то от себя самого. Иногда исчезает то, что и делает человека человеком.

Под гнётом всеобщей охоты Лиору предстоит понять, как жить с этим. Впервые у него в руках подлинная сила, но он быстро осознаёт: свободой это не назвать. Это груз, который изматывает и давит.

Особенно когда любая промашка способна лишить его не просто жизни, а самого себя.

При этом настоящая опасность прячется куда глубже. Та мощь, что погубила прежний мир, не ушла в небытие. Её не запечатали и не рассеяли. Она просто отыскала себе нового владельца.

Владельца, который смог удержать Бесформенное, — бессмертие, живым не положенное.

Салиор. Его не выбирали. Он сам присвоил эту силу. Он пережил смерть старой эпохи.

И пока все охотятся за легендарным источником бедствий, никто не видит, что тот уже рядом.

Взирает. Выжидает. Ему известно: людская природа не меняется. Обязательно сыщется тот, кто распахнёт ту же дверь опять. И теперь он не позволит миру застрять на полпути.

Лиор же, ещё не осознав этого, уже оказался внутри древней партии. И, быть может, именно ему суждено снова отворить ту самую дверь.