На вид ему было лет двадцать пять, а то и под тридцать, но лицо у него было такое помятое, что возраст угадать было трудно.
Я решил пока помалкивать и, присматриваясь, молча уставился на него. Ему, видно, стало неуютно под моим взглядом: он неловко улыбнулся и заговорил:
— А, я тебе помешал, что ли? Извини.
— …
— Твои, похоже, все ушли. Комиксы почитать собрался?
— …
Я всё так же молча смотрел на него, и он, поводив глазами, спросил с какой-то надеждой:
— У меня в комнате комиксы из проката лежат — хочешь почитать?
Комиксы?
Мне и так было досадно, что в кармане всего двести вон, а тут можно почитать бесплатно.
Только стоит ли идти за этим типом?
Да ладно, что может случиться.
Кто он такой, я не знал, но, судя по тому, как он себя вёл, мы, похоже, были неплохо знакомы.
Я, не раскрывая рта, просто кивнул.
Потому что не знал, говорить с ним на «ты» или на «вы».
— Отлично, пошли. У меня и рамён есть, проголодаешься — сварю.
И он потянул меня за собой.
Похоже, он почему-то очень мне обрадовался.
Он ведь ничего со мной не сделает?
С этой мыслью я разглядывал шагавшего впереди парня.
Одет он был в спортивные штаны и мешковатую куртку.
Раз он в такое время слоняется по улице, может, он тоже бездельник вроде меня?
Но тут…
— …А?
Он завёл меня в знакомые ворота.
Это же тот самый дом, где я живу.
Видно, он живёт в том же доме.
Едва войдя, он подошёл к двери возле входа на первом этаже и достал ключ. Отпер навесной замок, открыл дверь и вошёл.
Так и есть, живёт на первом этаже.
Внутри меня встретила убогая обстановка.
Планировка была такая же, как у нас наверху. Но тут, видно, толком не убирались: на кухне царил бардак и громоздились горы немытой посуды.
Я открыл дверь в комнату — там было то же самое.
Я сразу понял: это съёмная каморка, где он живёт один.
Озираясь по сторонам, я вошёл в комнату.
На полу, как он и говорил, лежало несколько прокатных комиксов.
О, сегодня почитаю на халяву.
Но кое-что притягивало мой взгляд куда сильнее, чем комиксы на полу.
На аккуратной книжной полке у стены плотными рядами стояли книжки серии «Клоувер» карманного формата — пожалуй, самые элитные издания комиксов семидесятых-восьмидесятых.
В те времена карманные комиксы, в отличие от прокатных, считались дорогими и были очень популярны. Говорят, дети из более-менее зажиточных семей гордились, если у них дома стояли такие.
И увидеть столько таких сокровищ разом было настоящей удачей.
Правда, среди книжек «Клоувер» то и дело попадались японские пиратки (точнее, перерисовки) вроде «Бабеля II» или «Стального Даймоса».
Тогда с авторским правом всё было настолько плохо, что такое преспокойно печатали в журналах для мальчишек, да ещё и под именем перерисовщика, а потом даже выпускали отдельными томами.
Непосвящённый, наверное, удивится: зачем перерисовывать японскую мангу, если можно просто её перепечатать? Но в те времена любой комикс перед изданием обязательно проходил цензуру. Проверяли его в виде оригиналов-рисунков, и всё, что вызывало вопросы, вымарывали.
Вот и приходилось нарочно всё перерисовывать.
Что многие художники той эпохи не брезговали такой пиратской работой — секрет полишинеля. Говорят, этим грешили и многие из тех, кто гремел в восьмидесятые.
Тогда в ходу было то, что с моими представлениями так сразу и не поймёшь.
Хотя, если вспомнить, что понятие об авторском праве толком прижилось только после двухтысячного, ждать такого от этих времён было бы странно.
Как бы там ни было, увидеть такие книжки вот так, вживую, — меня просто захлестнуло волнение.
Причём тут был не только «Клоувер»: на краю другой полки стояло порядочно комиксов ещё постарше. В основном работы художников, гремевших в шестидесятые.
Пак Кидан, Пак Кичжон, Санхо, Ким Ёнхван, а вдобавок и Ом Хыйджа — крёстная мать комиксов для девочек.
Работы людей, которых знает всякий, кто хоть немного копал историю комиксов, сохранились куда лучше, чем я думал.
Комиксы шестидесятых в таком хорошем состоянии я сам вживую видел впервые.
А, ну да, сейчас же 1983-й, так что не так уж много времени и прошло.
Как ни крути, если эти книжки хорошенько сохранить, в 2018 году их можно будет продать очень дорого.
Насколько я знаю, комиксы шестидесятых в хорошем состоянии задроты покупали до двух миллионов вон за том. Если сберечь то, что тут стоит, то даже по миллиону за том… Это ж сколько выйдет?
Может, и мне заодно ценные книжки пособирать?
Я немного подумал и помотал головой.
Да ну, ну его.
Наберу кучу, а потом вернусь в своё время — и всё псу под хвост.
И всё-таки странный он: взрослый мужик, а собирает такие книжки.
Тоже задрот по комиксам?
И главное, я так и не понял, кем он мне приходится.
Судя по виду и по тому, как он себя ведёт, он вроде как держит меня за младшего.
Может, что-то вроде старшего приятеля по району.
Точно пока не знаю, но скоро, наверное, выясню.
Видимо, он заметил, что я надолго ушёл в свои мысли.
Парень посмотрел на меня и слегка склонил голову набок.
— Ты чего так задумался?
— …Да так, ничего.
На то, что я говорил с ним на «ты», он никак не отреагировал.
Похоже, мы и правда приятели. Теперь разговаривать будет полегче.
А кем мы друг другу приходимся, придётся выяснять по ходу.
Кстати, я так увлёкся комиксами, что толком не рассмотрел стены, а на них висело несколько больших плакатов и постеров.
Видно, он раздобыл их в прокате: там было немало постеров к комиксам, гремевшим тогда в комиксных. И среди них затесался один-единственный киноплакат.
Величайшая фантастика всех времён — «Звёздные войны: Эпизод IV», первый плакат «Звёздных войн».
Я этот фильм тоже очень люблю, так что обрадовался.
— «Звёздные войны».
— Ага. Странно только.
— Что?
— Тебе ж обычно это вообще было неинтересно. А сегодня ты чего-то и комиксами интересуешься, и кино?
— …
— Не, это я не к тому, что странно.
Раз не странно, чего он тогда так на меня смотрит?
Похоже, этот парень тоже исподтишка ко мне приглядывается.
Но разговор надо было поддерживать. Особенно если он задрот. В этом времени он, как ни крути, единственный близкий мне по духу человек.
— А «Эпизода V» нет?
— «Эпизод V»? У «Звёздных войн» что, уже пятая часть вышла?
— Нет, вон тот — «Эпизод IV», это первый фильм, а «Эпизод V» — вторая часть.
— А, вот как? Не знал. Слушай, а ты и такое знаешь?
— Ага. Люблю их.
— О, правда? Ты ни разу виду не подавал, я думал, тебе кино до лампочки.
Чем же тогда вообще жил этот изначальный тип?
В общем, я продолжал разговор.
— И всё-таки вторая часть — самый шедевр. Сцена, где Дарт Вейдер говорит Люку, что он его отец, — это ж величайший сюжетный поворот в истории кино.
Парень так и подскочил.
— Что? Дарт Вейдер — отец Люка? Серьёзно?
— …А?
От этой странной реакции у меня похолодел затылок.
— Это правда?
— …
Он же ещё не видел вторую часть.
Я, сам того не желая, проспойлерил величайший сюжетный поворот в истории кино.
Окажись я на его месте, меня можно было бы прямо тут забить насмерть — и мне нечего было бы возразить.
Парень, похоже, испытал настоящий шок: сидел с остекленевшим взглядом.
Так и есть, тоже фанат.
Что же делать?
Я совершил страшное преступление.
Хотя постойте, странно.
Если сейчас 1983-й, то уже вышла вторая, да что там, даже третья часть?
Почему же он до сих пор не посмотрел?
Он долго не мог прийти в себя от шока, и я не решался ничего сказать.
Наконец лицо у него стало понемногу оживать.
— А ты что, вторую часть ещё не смотрел?
Осторожно спросил я, поглядывая на него.
— Как это «что»? Её ж ещё даже в прокат не выпустили.
— Что? Серьёзно?!
— Конечно. Если бы выпустили, я бы уж точно посмотрел.
— А почему не выпустили?
— Почему-почему, наверное, потому что сборов не будет.
А, точно.
Я ведь слышал, что у нас «Звёздные войны» были не особо популярны.
Но что вторую часть даже в прокат не выпустили — это всё-таки шок.
— Вот как.
— А ты-то где её посмотрел?
— А, я…
Я лихорадочно соображал.
И ляпнул первое, что пришло в голову:
— Ага. У меня знакомый на американской базе, там и посчастливилось посмотреть.
— На американской базе? У тебя там знакомые есть?
— Ага, ну.
Я бросил это наобум — будь что будет, — но, к счастью, он кивнул.
— Ну, раз ты так говоришь, значит, так и есть. Я ведь, по правде, и не знаю, как ты живёшь.
Не знает, как я живу?
Разве мы с ним не приятели?
Он вдруг горько усмехнулся, и атмосфера стала какой-то странной.
Если мы не приятели, с чего он так со мной носится?
Он мне что, должен?
Но он, видно, решил разрядить неловкость и тут же с улыбкой спросил:
— У меня рамён куплен, будешь?
Я сам не заметил, как кивнул:
— Ага.
— Понял. Подожди минутку. Сейчас сварю, а ты пока комиксы почитай.
И ушёл на кухню.
Что это было?
Не уверен, но, похоже, он держится со мной как-то на расстоянии.
Но я тут же пожал плечами.
Ну, разберусь со временем.
Как бы там ни было, хорошо хоть одно.
Шок от «Звёздных войн» у него быстро прошёл.
Будь он фанатиком, мог бы и прибить.
С кухни доносилось, как он деловито гремит посудой.
А я сидел в комнате и снова разглядывал полку.
Сейчас меня куда больше интересовали книжки на полке, чем прокатные.
И качество не сравнить, и к тому же я давно хотел почитать книжки «Клоувер» того времени.
Я вытащил одну и бережно раскрыл.
В основном это были работы семидесятых, поэтому подача сильно отличалась от того, к чему я привык.
Темп и построение сюжета были корявые, а в устройстве мира — сплошные дыры.
К тому же то и дело попадались реплики персонажей, смысл которых до меня не доходил, и это сбивало.
Честно говоря, выйди такой комикс в моё время, у него не было бы ни единого шанса.
А если бы его выкладывали где-нибудь на вебтун-площадке, его, наверное, похоронили бы под лавиной злобных комментариев.
— Где логика вообще?
— Непонятно, с чего это главный герой вдруг несёт такую ахинею. Автор, очнитесь.
— Вау, это что? ГГ — конченый дебил. Нахрена он даёт врагу время?
— Ну что такое. Сколько можно кормить нас бесячей тягомотиной? Автор, а приятного развития сюжета не будет?
— Да почему всё так нудно тянется! Дроп.
Я представил себе всё это и невольно рассмеялся.
Всё-таки с колокольни 2018 года это слишком уж старьё.
Но я сам вырос на таких комиксах, так что особого отторжения они у меня не вызывали.
Наоборот, если смотреть на них чуть снисходительнее, читать их оказывается интереснее, чем ожидаешь.
Я так зачитался, что не заметил, как рамён был готов, и парень меня позвал:
— Юнхван, иди есть.
— Ага. Иду.
Я аккуратно закрыл книжку и бережно поставил её на место.
Ему это, видно, показалось странным: он склонил голову набок, но тут же пожал плечами.
Похоже, обычно я так себя не вёл. Но для меня такие классические комиксы — настоящие сокровища, так что ничего удивительного, что я с ними бережно обращаюсь.
— А чего свежие из проката не читаешь?
— А, мне показалось, эти интереснее.
— Да?
Он кивнул и снял крышку с жёлтой кастрюльки.
— Ну, налетай. Будешь из крышки есть?
— Ага.
Он отдал мне крышку, а сам стал есть прямо из пакета от лапши.
С чего это он мне её уступил? Но ему, видно, было не впервой: он, хлюпая, принялся втягивать лапшу.
Я тоже отправил в рот немного лапши.
М-м.
Я опасался, всё-таки рамён из прошлого, но, хоть вкус и был пресноватым, вполне ничего.
Мы ели, и тут парень вдруг замер. Похоже, ему что-то пришло в голову: он схватил тетрадь, лежавшую на полу.
Подхватил валявшийся карандаш и принялся торопливо что-то записывать.
Мне стало любопытно, что он пишет, и я украдкой вытянул шею.
Писал он как одержимый, да ещё и почерк у него был жуткий, так что разобрать было трудно.
Он долго писал, потом остановился и снова принялся хлюпать рамёном, и тогда я спросил:
— Что пишешь?
— А, это?
— Ага.
— Что-что — сюжет, конечно.
— Сюжет? Какой ещё сюжет?
— Ты что, забыл, чем я занимаюсь?
Какое там «забыл» — я этого и не знал.
Но его моё поведение, похоже, нисколько не смущало.
И он сразу же ответил:
— Я ж сценарист комиксов. Так что сюжет для комикса, ясное дело.