Глава 3 "Ты и я"

Блондин вытер со лба капельки пота и самодовольно упер руки в бока, оглядывая собранный гардероб. Джинсы, рубаха, жилетка, черные круглые очки, начищенные до блеска туфли. С десяток футболок с различными логотипами - от борделей до наемных убийц, его личная коллекция, его главная гордость. Стоило бы еще взять какие-нибудь перчатки, чтобы не замарать руки, но последние белые, что у него были, Крид порвал о бляху ремня.

- И так сойдет. - Утер нос Дамаск. - Куплю новые по дороге.

Он размял пальцы и заглянул на верхнюю полку антресоли. Коробка ждала там уже который год. Кое-как, едва не выронив, он достал свое самое большое сокровище и сел на скрипучую кровать.

Крышка открылась с тихим, почтительным щелчком.

Внутри, на пурпурной атласной подложке, лежали два пистолета. Не энергетические поделки, стреляющие светом или плазмой. Настоящий раритет - огнестрельное оружие. Белый материал, похожий на кость, ствол и барабан из закаленной стали, латунные накладки, рукоятки в виде головы дракона.

Крид взял один револьвер. Ладонь мгновенно почувствовала приятную тяжесть оружия, его надежность. Таким пистолетом можно было забить человека насмерть, даже не спуская курка.

Он навел оружие в оконный проем, нажал на гашетку.

Боек звонко щелкнул, барабан сделал часть оборота.

Пусто.

- Шикарно... - выдохнул он одними губами.

Стволы снова упали в бархат, укутанные тканью. Огнестрельное оружие на Твайлайте - признак аристократии. Тех, кто прибыл первыми, кто строил этот город, когда остальные еще копошились в пепле. Тех, чья кровь текла в его жилах.

Откуда у него эти стволы - он не помнил. Айод, отец Ранмы, научил его обращаться с ними давным-давно. Криду понадобилась всего пара уроков и он овладел этим оружием в совершенстве. Тогда же, в кузне, пахнущей маслом и раскаленным металлом, Айод сказал ему:

"Не теряй. И не показывай, если не готов пустить в ход".

Крид закрыл крышку. Ладони все еще помнили тяжесть. Странно - он не мог вспомнить лица родителей, не мог вспомнить, где родился, но этот вес, этот холодный, мертвый металл засел в его памяти намертво. Будто они всегда были с ним. Словно это единственное, что осталось от настоящей семьи.

Он пытался узнать у Магни о своем происхождении.

Раз.

Другой.

На десятый раз просто забил.

Старый гном умел быть глухим, когда ему было выгодно.

"А я ведь мог бы быть потерянным ребенком из богатой семьи. Как сыр в масле бы катался."

Губа дернулась в горькой усмешке. Скорее всего, от него избавились, как от одного из многочисленных бастардов, которыми полнились улицы городов. Попрошайки, бродяги, воришки.

Ему еще повезло, что Айод забрал его к себе, дал крышу над головой и теплую постель и горячую еду.

И верного друга, названного брата.

Того, кто всегда был на его стороне, вне зависимости от обстоятельств.

Того, за кем он пойдет хоть на Крайний рубеж, если потребуется.

Крид захлопнул коробку. Пальцы на секунду задержались на крышке, погладили потертую поверхность.

- Ладно, - сказал он пустой комнате. - Сначала перчатки. Потом - остальное.

Он сунул коробку обратно и двинулся к выходу. На пороге обернулся, бросил взгляд на окно, где секунду назад держал на прицеле серое небо.

В груди непривычно ныло.

- Айод бы сказал, что я рехнулся, - пробормотал он и вышел в коридор, к комнате друга. - Бросаю дом ради неизвестности. - Крид прыснул губами в тихой усмешке. - Кажется, я нахватался гномьей упертости у братишки, не иначе.

Отбросив эти мысли, он направился к комнате друга.

***

Дверь в комнату была приоткрыта. Изнутри доносился глухой, неровный ритм - кто-то методично выстукивал простенькую мелодию по металлу и пластику. Дамаск толкнул дверь плечом и замер на пороге.

Комнату резали неоновые лучи от городских вывесок, падающие с улицы сквозь жалюзи - полосы розового и голубого света, словно лезвия, рассекали полумрак. В центре этого цветного сумрака сидел Ранма. Перед ним громоздилась нечто, что можно было назвать барабанной установкой только с большой натяжкой: куски металлолома, сломанные инфопланшеты, вместо тарелки - крышка от старой кастрюли, стопки потертых учебников, служивших конструкции опорой.

Книги по материаловедению, математике, физике, кузнечному делу, с кучей вкладок и заметок. Следы его неисчислимых попыток научится ремеслу. Вызывавших скорее снисходительные усмешки деда, который просто чувствовал металл на уровне инстинктов и не признавал эти каракули на бумаге всерьез. Между ними валялись комиксы, зачитанные до дыр, какие-то кривые чертежи и куча рисунков с рыцарями и драконами.

Ранма отбивал ритм без всякого интереса. Палочки взлетали и падали механически, почти сонно. Он не вкладывал в удары ни силы, ни чувства - просто заполнял тишину, чтобы не оставаться наедине с мыслями. Взгляд у него был стеклянный, устремленный сквозь стену, куда-то далеко и внутрь себя одновременно. Если бы отец увидел, во что сын превратил его библиотеку...

Крид усмехнулся.

Айод бы просто покрутил пальцем у виска.

Вайлет бы устроила скандал.

Сам Ранма всегда пожимал плечами на это: "Бумага - она и есть бумага."

В этом он был чем-то отдаленно похож на деда.

Взгляд блондина скользнул к стене. Там, где когда-то стоял книжный шкаф, собранный Айодом, теперь красовалась кривая самодельная подставка. На ней, в простых черных ножнах, покоилась катана. Любимая игрушка братишки. Меч с причудой - огненный клинок на планете, залитой лавой.

Нечасто в галактике встретишь планету, обитатели которой в ходе эволюции смогли обуздать силы природы и подчинить своей воле. И еще меньше было мест, где кузнецы умели обращать эти силы в металл.

Кто-то смеялся над этим мечом, кто-то крутил пальцем у виска.

Васару было плевать.

Отец сделал.

Этого хватало.

Крид помнил, как они оба пытались активировать причуду. У него самого ничего не выходило - мысли вечно разбегались, он цеплялся за каждую мелочь, не мог собраться, сосредоточиться на одном. Ему быстро наскучило. Ранма же взял свое упрямством. За полгода освоил то, что Криду было не под силу. Они тогда спорили, кто круче, дразнили друг друга, пока дед не разнимал.

Сейчас тот детский запал давно выгорел, оставив лишь привычку.

И память.

Ритм не прерывался. Ранма даже не поднял головы, ушедший куда-то глубоко в себя, где не было дел, забот и решений, которые нужно принимать. Удары звучали все глуше, словно он засыпал на ходу, застыв между сном и явью.

Крид прислонился к косяку, сложил руки на груди. Смотреть на друга, потерявшего счет времени, было странно - будто он видел того пацана, каким полукровка был до смерти отца. До всего, что случилось потом.

-Эй?

Ритм оборвался.

Ранма замер с поднятыми палочками, словно только сейчас почувствовал чужой взгляд. Медленно повернул голову, алые глаза блеснули в неоновом полумраке.

- Уже собрался? - Спросил Крид.

Васар моргнул, будто выныривая из глубокой воды.

Палочки опустились.

- А? - Он провел ладонью по лицу, прогоняя остатки транса. - Да-да, почти. Присел вот, на дорожку, решил чего-нибудь сыграть, а потом уже собрать вещи.

Он неуклюже стукнул по металлической тарелке. Звук вышел глухим, невпопад.

- Ты ведь даже не начинал. Может помочь? - Предложил Дамаск, входя в комнату.

Ранма поднял на него тяжелый, задумчивый взгляд.

Палочки вновь замерли.

- Наверное. - Он обвел рукой комнату. - Хотя, в принципе, кроме сменной одежды и оружия ничего не надо. Ну и денег. Сменку возьму, меч тоже. А вот что дальше?

Крид молча развернул стул спинкой вперед, сел верхом и уперся подбородком в спинку. В неоновом полумраке его лицо казалось маской - только глаза сверлили друга, пытаясь разглядеть каждую тень эмоций на отрешенном лице Ранмы.

- Нет, так дело не пойдет, - взъерошил он волосы. - Терпеть не могу твое амебное состояние.

Блондин выудил из чехла у стены потертую акустическую гитару. Ранма напрягся. Крид уверенно ударил по струнам и тут же скривился от жалобного воя расстроенного инструмента.

- Эй, это отцовская, не трогай!

- А ты останови меня. - Крид ухмыльнулся, ловко подкручивая колки.

Пальцы пробежали по струнам, вылавливая чистый звук. Он даже не проверял результат, так был уверен в своем идеальном слухе.

- Давай, начинай партию. "Ты и я", в мажоре.

- Крид, я не в настроении.

- Именно поэтому, братишка. - Блондин улыбнулся и запел первым, тихо, почти шепотом, глядя куда-то в стену:

- Ты... ненавидишь мои песни,

Ненавидишь мои песни,

И приходишь в мои сны...

Ранма смотрел на него несколько секунд. Потом коротко, уголком рта усмехнулся, и палочки снова ожили, отбивая простой, размеренный ритм.

- Хрен с тобой. - Он подхватил, голосом, в котором прорезалась знакомая тоска, которая рвалась наружу:

- Я... часто думаю о смерти,

Часто думаю о смерти,

За собою жгу мосты...

Они играли недолго - простую, незамысловатую песенку, которую знали с детства, ту, что часто играли в переходах столицы. Гитара плавилась в руках Крида, барабаны гремели и стонали под ударами Ранмы. В такт раскачивались тени на стенах, неоновые лучи дробились на сотни осколков.

Полукровка отбил последнюю партию и со всего размаху обрушил всю конструкцию - книги, металл и пластик - все полетело на пол с грохотом и звоном.

Тишина накрыла комнату.

- Лучше? - Понимающе улыбнулся Крид.

Ранма сидел, тяжело дыша, среди обломков своей импровизированной сцены. На лице его не было ни следа недавней апатии - только усталость, но другая, приятная, как после хорошей тренировки.

- Намного, - кивнул он. - Спасибо, братишка.

- Обращайся.

Дамаск аккуратно, почти нежно, вернул гитару в чехол. Под пристальный взгляд полукровки, который терпеть не мог, когда кто-то трогал вещи отца. Но сейчас в этом взгляде не было злости. Только благодарность.

- Ты уверен, что готов? - Крид стал серьезнее, что случалось с ним нечасто. - Я-то сбегаю уже не первый раз, а для тебя это может быть в новинку. Это не наши забавы на улицах и твои подработки у дедовской родни. В этот раз все будет серьезно. На это могут уйти годы.

- Не строй из себя крутого! - Ранма ухмыльнулся. - Каждый раз, когда ты пропадал больше чем на неделю, я шел искать тебя по всему Райзену. Находил далеко не за один день. Ты каждый раз влипал в какие-нибудь неприятности, из которых приходилось выручать твою, охочую до проблем, задницу. Обычно побитую и заплаканную.

- Это было всего один раз! - Воскликнул Крид, хватаясь за грудь. - И то были слезы отчаянья. Она разбила мне сердце!

- У нее был перцовый баллончик, братишка. А еще она разбила тебе нос, а не сердце.

- Это все нюансы. - Блондин отмахнулся, но в голосе проскользнула обида.

- Ну да. - Полугном усмехнулся. - Были замесы и покруче.

- Как в тот раз со взломом бакалейной лавки? Я тогда так разозлился, из-за того что меня бросили, что первый раз в жизни напился. Помню все как в тумане. Понятия не имею, зачем разбил ту витрину.

Крид расхохотался, и Ранма невольно улыбнулся воспоминанию.

- Или когда пришлось отбиваться от полудюжины бандитов, которые пытались отжать у нас сломанную магнитолу. - Он приподнял майку, показывая белый рубец на животе. - У меня с того случая шрам остался.

- Да, знатно тебя тогда пырнули. Думал, все, хана тебе, братишка. Даже не хотел тебя домой тащить.

- В смысле? - Васар приподнял бровь.

Крид виновато улыбнулся той самой улыбкой, когда понимают что попались на горячем:

- Я боялся, что дед меня прямо на пороге и замочит. Правильно сделали, что в травмпункт зашли сначала.

- Почему я этого не помню?!

- Так ты без сознания был. Очухался только наутро. Пришлось мне самому перевязки делать, кредитов хватило только на медикаменты и доступ к методичке. Не хотелось бы еще раз пересечься с тем горе-доктором. - Крид скривился. - И почему почти все они - кровососы? Я ненавижу нежить!

- Ну это хотя бы объясняет, почему шов получился такой кривой. - Ранма осторожно ощупал шрам.

- Не за что, братишка. В следующий раз могу оставить тебя помирать в луже крови, ты только попроси.

Ранма замолчал.

Помрачнел.

Снова провел пальцем по шраму, глядя куда-то сквозь стену.

- А, мы точно готовы? - Тихо спросил он.

- Ты же сам недавно горел желанием все бросить и податься в пираты. Продал мне идею, а теперь возврат требуешь оформить?

Ранма задумался. Покусывал губу, взвешивал что-то, и Крид видел, как внутри него сталкиваются страх и решимость, сомнения и злость.

Он вспоминал слова деда.

"Даже самое скверное железо сгодится на гвозди."

Ранма горько усмехнулся.

"Всего лишь на гвозди. Все, на что гожусь здесь."

- Мне все равно куда, - наконец выпалил он. - Лишь бы подальше отсюда. И ближе к ней. Я должен знать, жива мать или нет.

- Только поэтому?

Полукровка дернулся, как от удара. Хотел что-то сказать, но осекся.

- Я... Не только. Просто... - Он поежился, по спине пробежал неприятный холодок.

- Просто меня не принимает родня, я чувствую себя изгоем в собственном доме и для подтверждения моей идентичности и достижения душевного равновесия мне нужно восстановить связь с моей человеческой стороной через мать и познать себя. - Протараторил блондин. - Я тоже книжки из библиотеки Айода читал и запомнил побольше твоего, между прочим.

На секунду в комнате повисло молчание.

- Ну, - наконец протянул Ранма, - что-то типа того. Слишком глупо, да?

- Слушай, это нормальная мотивация. - Крид пожал плечами. - У многих героев из телека с ней намного хуже. Не вижу проблем с типичным поиском матери и зову к странствию. Из тебя получится отличный главный герой. Все как в твоих любимых комиксах.

- Скажешь тоже! - Фыркнул Васар, отводя взгляд и обиженно надувая губы.

- Ну разве что планка чуть-чуть пониже. - Крид ехидно прищурился, намекая на рост. - Придется брать подставку, чтобы ты влез на обложку.

- Хех. Туше, братишка. Один-ноль супергерою.

- Два-ноль, ты налажал в последней партии.

Полукровка усмехнулся.

Музыкальный слух у друга и правда был идеальным. Глупо было рассчитывать на то, что не заметит.

Ранма вытянул вперед кулак, с почти зажившими костяшками. Крид отбил его с удовольствием, чувствуя, как напряжение в комнате наконец отпускает.

- Тогда не мешкай. Здесь на лифт не заработать. Даже с твоей продолжительностью жизни. Не теряй ее зазря - все равно быть кузнецом это не твое.

- Я бы попросил. У меня неплохо выходит раздувать меха и бить молотом по заготовке. - Ранма задрал нос, но в глазах уже плясали знакомые искры.

Признаваться в том, что он - бездарь по меркам родни было тяжело даже перед другом.

- Бить людей ты умеешь намного, намного лучше, братишка. Знаешь, почему я без раздумий пойду за тобой?

- Потому что мы друзья с детства. - Не сомневался ни секунды полукровка.

- В первую очередь. - Дамаск кивнул, загибая палец. - А еще потому что знаю: ты меня в обиду не дашь. На любой чих в сторону своих ответишь стократно. Не знаю, откуда у тебя это свирепое чувство ответственности, гномья ли это кровь, детская ли травма, или ты вообще один на весь Твайлайт такой дурачок?

Крид позволил себе насладиться выражением его лица, хозяин которого не мог решить: хвалят или его сейчас, или поносят на чем свет стоит.

- Но с твоим характером путь только один - наверх. - Продолжил он. - Пусть от тебя пахнет не героизмом, а проблемами, но я за тобой хоть в пекло, братишка.

- Ты про тот случай с крематорием, когда мы сожгли…?

- Собирайся быстрее, мерзкий полугном. Иначе я сдам тебя старому пердуну!

- Бегу-бегу. - Ухмыльнулся Васар, поднимаясь на ноги.

Крид смотрел, как друг собирает вещи, спокойно, словно они собирались на пикник, а не сбегать из дома. Впрочем, не впервой. Дамаск вечно так делал и братишка перенял эту привычку у него.

Хотя по натуре Ранма никогда не был авантюристом, что искал приключений. Не был сорвиголовой, рыцарем из сказок или героем из телевизора. Но всегда шел вперед и делал все до конца. И во что бы то ни стало вытаскивал их обоих из любых передряг.

Он никогда не оставлял сил на обратный путь.

Типичный гном.

***

Магни стоял у витрины, опершись о стену, и смотрел в залитый неоном утренний город. Дым от трубки тянулся вверх, смешиваясь с пепельным воздухом Райзена, таял в розовых и голубых лучах, падающих с рекламных щитов. В стекле витрины, поверх выставленных на продажу мечей, отражалась его коренастая фигура - седая борода, могучие плечи, глаза, которые видели слишком много проводов.

Старый гном выпустил клуб едкого дыма, наблюдая, как две фигуры - его внук и вечно влипающий в неприятности блондин исчезают в пестрой толпе тринадцатого района.

Он мог бы их остановить, как делал время от времени. Пара звонков - и кузены мигом бы привели беглецов обратно, как следует надрав уши перед этим. Магни даже потянулся было к карману, где лежал старенький коммуникатор.

"Прости, что не углядел за ним, брат. Не ругай его, он старался как мог, но не его это. Кровь жидковата." - Услышал он слова Даина, кузена, что держал пивоварню.

"Балбес, но прилежный. А вот кишки у парня слабоваты. Представь себе - расплакался, как баба мабденская. Подумаешь, сжег старушку. Типичный случай. Я их даже не считаю." - Вторил ему бран Балин - хозяин хосписа.

"Дядюшка, как там Ранма? Я... я не знала, что он сломает себе руку, думала, что он покрепче. Прости меня пожалуйста, я больше не буду. Только не говори, что я спрашивала, а то он снова из дома месяц не выйдет. Не хочу его обижать." - Звенел голос племянницы Венди, когда та звонила, узнать что с ним после той глупой аварии.

Рука замерла.

Все они постоянно говорили, что он недостаточно гном.

Не со зла.

Просто он был... другим.

Не плохим, просто не таким, как они сами.

Как бы он не старался.

Старик даже не мог представить себе, что у Ранмы на душе.

В голове всплыл недавний разговор. Магни прямо в лицо рявкнул, что он - хуевый кузнец, а теперь думал наказать за то, что внук дал деру. Старик просто хотел защитить его. Но не справился. Перекалил заготовку - и металл треснул.

Ошибка.

Глупая, которую допускают новички.

Магни усмехнулся.

Кузнецом он был отменным, но вот родителем - скверным. Внук был весь в своего отца.

Вернул бы их. А дальше? Через месяц - снова сбегут. Или через год. Или через десять лет, когда станет слишком поздно искать свою дорогу. Он видел таких - стариков, которые всю жизнь просидели в старой кузнице, лавочке или таверне, ища ответ на дне бутылки, что было бы, если бы они тогда все-таки ушли?

Он не хотел такой судьбы Ранме.

Магни убрал руку от кармана и ухмыльнулся собственным мыслям. В стекле витрины его отражение ответило кривой усмешкой.

Когда-то он точно так же провожал взглядом своего сына. Айод тогда надумал попытать счастья на Крайнем рубеже, и Магни не стал его останавливать. Молодость должна искать свою дорогу. Сын в итоге вернулся с очаровательной невестой и кучей золота. На эти деньги отстроили третий этаж лавки, расширили кузню. То, чем все это кончилось - уже другая история.

"Куда заведет дорога этих двоих на этот раз?" - Подумал он.

И сам же ответил: "Куда пожелает богиня удачи."

Гном затушил трубку о край подоконника, выбил пепел и аккуратно, по привычке, приплюснул его носком сапога. Потом развернулся и пошел в глубину дома, туда, где ждала свое время кузня.

"По крайней мере, ты не связался с РТК. Не собираюсь отдавать Айрону еще и внука."

Зажглась дуга, загудели меха, нагнетая жар. Магни взял молоток и проверил заготовку. Снаружи, за стенами дома, шумел город, гудели поезда монорелься, по воздушным трассам мельтешили грузовые ховеры. Но здесь, в кузне, был свой ритм. Старый и проверенный, к которому он привык за много лет.

"Справятся, не маленькие." - Сказал он себе, поднимая молот.

И вложил в первый удар больше силы, чем требовалось.