# Глава VIII. Безумие — NOWHERE — 6
Красный час сменился фиолетовым, и на листву и цветы-бабочки в саду опустилась лёгкая тьма. Окутанный этими тенями, Сиан повернулся спиной к величественному замку. С каждым шагом свет за его спиной становился всё дальше, но сколько бы он ни шёл, его тело так и не погружалось во мрак. Таков был его путь. И всё же он не сетовал на него — напротив, казалось, даже наслаждался прогулкой, выпуская в ночное небо клубы иллюзорного дыма.
Внезапный порыв ветра закружился вокруг его уверенной, невозмутимой фигуры. Сиан остановился, спокойно убрал трубку в карман и потянулся к мечу на поясе. Его взгляд проследил за человеком, спустившимся во тьму, но затем в уголках глаз проступила горькая улыбка.
Будто из ниоткуда появился юноша, похожий на куклу. Он стоял неподвижно; молочно-белая шерсть и красный жилет ярко выделялись во тьме, длинные уши свисали за головой. Пуговичные красные глаза были обращены к Сиану, но трудно было понять, смотрят ли они вообще на что-нибудь. Чем дольше Сиан вглядывался в них, тем яснее становился взгляд — пока в этих глазах он не увидел собственное отражение. Его охватило странное беспокойство: казалось, ещё миг — и отражённый образ исказится во что-то ужасное и зловещее.
Под этим странным взглядом Сиан с досадой пробормотал себе под нос:
— Вот ведь. Не успел вовремя улизнуть.
Он выглядел так, будто его только что поймали с поличным за какой-то шалостью. С прежней спокойной небрежностью Сиан повернулся к Китти-Ничто.
Но в этот миг уши Китти поднялись, и на лице постепенно проступило вполне определённое намерение.
— Давным-давно ты сказал мне: «Запри птицу в клетке и не дай ей запеть», — произнёс Китти.
В его голосе странно смешивались туманность и ясный разум, а тело во тьме менялось, принимая иной облик.
— Ты сказал, что только так можно усмирить распри в моей стране.
Теперь его красные глаза совершенно ясно смотрели на Сиана.
— Но именно это породило у раббитий новую амбицию — мировое господство. Загадка, которую ты разгадал, со временем ввергнет этот мир в хаос… Ты всегда так поступаешь. Хочешь ты того или нет, повсюду разбрасываешь искры бедствия.
— Можно сказать, что сетовать таким образом на судьбу — привилегия человека, добрый принц.
Глаза Китти расширились. Сумерки миновали, и в слабом свете Святой Звезды Китти-Всё устремил на Сиана холодный клинок своего взгляда — взгляда, способного разобрать до основания любого, на кого он падал.
— Нелепость! — презрительно выкрикнул он. — Из-за твоих наглых поступков я едва не погиб!
— Значит, око за око? Таков твой Разум, странствующий принц? Если да, мне больше нечего сказать.
Сиан рассмеялся — таким тоном, словно ему не было дела ни до Китти, ни до его ярости. Это было невыносимо.
— Т-ты… — Китти натянуто улыбнулся, и вокруг его ладоней проступил мягкий свет вычислений. — Наконец-то ты начал сеять бедствия сознательно! Ты принял на себя роль змеи, угрожающей птице!
С этим криком он выбросил вперёд правую ладонь. Воздух разорвался, и по дугам пронеслись клинки из сжатого воздуха. Они срезали ветви деревьев, и целый рой спавших цветов-бабочек вспорхнул в воздух.
Сиан двинулся так легко, будто плыл по воздуху, и одним текучим движением обнажил меч; клинок засиял лазуритовым цветом. Одни воздушные лезвия он отбил, от других уклонился, отступил на шаг, не опуская острия, — и вдруг рванулся к Китти.
— Цок!
Ветер закружился вокруг Китти. В следующее мгновение Сиан, проскользнувший сквозь бесчисленные невидимые клинки, уже оказался вплотную к раббитии. Посыпались искры. В воздухе возникали математические формулы, складываясь в барьеры, но клинок Сиана один за другим разбивал их. Формулы рассыпались частицами света, Китти тут же метнулся в сторону. Лезвие рассекло воздух в считаных сантиметрах от него, а Сиан оттолкнулся от земли и бросился следом.
Однако…
— О…
Он резко остановился, увидев рой бабочек, летевший прямо на него. Сиан взмахнул рукой и поймал одну бабочку кончиками пальцев.
— Неплохо придумано, — сказал он, разглядывая формулу, развернувшуюся на крыльях бабочки. Ровно в тот миг, когда должен был появиться знак равенства и завершить формулу, Сиан раздавил её в ладони. Обломки крыльев и остатки формулы посыпались между его пальцами.
— Ты стал лучше.
— …Ты пользуешься мечом? Хотя ты наставник?
— Такова форма моего проклятия. Она вынуждает меня.
— Ты и вправду энола. Даже сейчас позволяешь мне испытать новообретённую силу.
Сиан слегка удивился.
— О. Значит, ты знаешь.
Его беззаботность заставила непривычно серьёзные глаза Китти вспыхнуть гневом.
— …Мой проницательный глаз наконец увидел в тебе угрозу. Ты подготовил сцену для моей новообретённой силы. Я ещё не до конца обрёл право открыть эти часы — благодаря тебе! И поскольку это право тайное, теперь оно навсегда принадлежит мне! Меня до бешенства злит, что всё идёт по сценарию твоих интриг! — взвыл Китти, с таким видом, будто вот-вот начнёт в ярости топать ногами.
— Всё это бахвальство — плод проклятия номада? — сухо, с явной усталостью спросил Сиан и свободной рукой почесал ухо. — Ладно. Нападай.
Сиан поднял меч, держа его в правой руке. Он стоял перед Китти с небрежным видом, но само его присутствие подавляло.
— Ты велишь мне собственными руками разделать тебя?! — крикнул Китти, едва сдерживая желание броситься вперёд. — Ты всегда взваливаешь эту обязанность на своих учеников! Прекрасно зная, что именно тогда их и предашь!
Для раббитии было совсем нехарактерно так кричать. Он пытался подстегнуть самого себя.
— Тогда я сделаю, как ты велишь! У меня есть право. Ведь я тоже твой ученик из Денариланда!
И вдруг… Сиан прищурился. Не из-за слов Китти — он увидел, как тот сунул руку в карман и достал золотые наручные часы. В глазах Сиана мелькнул острый блеск.
Китти поморщился. Крышка часов со щелчком открылась. Тик, тик, тик — тонкий механизм отсчитывал время у него в руках.
Китти поднял часы перед собой, прикусив губу.
— Этой неприятной силой Бога я устрою тебе последнее испытание. И наконец исполню желание, которого ты так жаждешь: быть убитым собственным учеником!
По телу Китти потекли формулы куда масштабнее всех, что он создавал прежде. На земле вокруг него возник круг, по телу тускло засветились и побежали бесчисленные переменные, складываясь в сложную извилистую формулу с Китти в центре. Она росла, протянулась к часам и, словно побеги, пробивающиеся из почки, устремилась к небесам, разворачиваясь во что-то с отчётливым ощущением присутствия.
— О… — пробормотал Сиан. — Совсем как цветок.
Он молча положил свободную левую руку на рукоять меча. Тело наполнилось гибким напряжением, а сам Сиан спокойно наблюдал за силой, клубившейся вокруг Китти.
— Цветок вычисления распускается к древним небесам богов… — В тихом шёпоте Китти слышалось напряжённое ожидание нисхождения огромного существа. Что-то расцвело в его ладони. Обе стрелки часов быстро завертелись; формула расширялась, словно птица, распахивающая крылья, и чего-то ждала.
— О, Крылья Солнца! Я здесь! В моих поднятых руках — сосуд для вашей сияющей крови! Боги, что с древних времён правят светом и жаром, блуждая по небесам, низриньте каплю вашего божественного пламени! — громко воззвал Китти, не сводя глаз с поднятых часов и расцветавшей внутри них формулы. С громким щелчком стрелки часов сошлись, и возник знак равенства. В глазах Китти горели яростный гнев и скорбь, когда он посмотрел на Сиана.
— Птица-вестник без адресата, выпущенная Богом, теперь ответила мне… — прошептал Китти, и его голос утонул в громовом грохоте.
Сиан невольно отскочил прочь.
— Нгх…
Он приземлился согнувшись и сам удивился тому, что отпрыгнул. Это произошло бессознательно, почти инстинктивно — настолько сильна была мощь, проходившая сквозь Китти. В воздухе лопались искры, а запутанная формула скрипела, пытаясь удержать всю эту энергию. И правда казалось, будто в мир призывают нечто ужасное.
— Раббитии и правда впечатляют… — невольно пробормотал поражённый Сиан.
Китти ответил острым взглядом.
— Благодаря тебе мою страну без конца раздирают бессмысленные распри за обладание этой силой!
Свет с треском прокатился по воздуху, словно гром. На часы низошла невероятная мощь, а формула безупречно обвилась вокруг тела Китти, заставив шерсть встать дыбом.
— Это под силу только Девушке Разума! — закричал он, широко раскрыв глаза и стиснув зубы под тяжестью огромной мощи. — Только она может положить конец бессмысленным распрям и застою в моей стране… во всех странах мира. Мне нужен этот птенец, что ведает нашим возвращением к истоку! Мне нужна Белль, чтобы погубить всех Богов! Я хочу, чтобы она навеки заставила угаснуть силу всех Богов и искоренила распри в Денариланде!
Но внезапно сила, ещё мгновение назад окружавшая Китти и давившая своей мощью, исчезла. Он обмяк на месте, сияние вычисления рассеялось, а крышка часов с щелчком захлопнулась.
Китти рухнул на колени и низко опустил голову. Всё вокруг погрузилось в тишину; слышались лишь шелест крыльев бабочек и размеренное тиканье часов.
— …Оно идёт, — сказал Китти, не поднимая головы.
Глаза Сиана широко раскрылись. Ныли все мышцы и кости, но он никак не мог найти мгновения, чтобы отскочить. Всё заняло лишь секунду. Совершенно невидимое, чужое присутствие заполнило поле зрения Сиана. На него обрушилась чудовищно неорганичная, подавляющая сила. Её скорость была за пределами восприятия. Сиан издал нечленораздельный крик, и его меч рассёк воздух перед ним.
Грянул взрыв.
— А! Ха!
Меч Сиана глубоко врубился в эту силу, разбрызгивая невидимую кровь. Кровь хлынула на клинок, проявилась и вспыхнула жаром и искрами. Шерсть Сиана встала дыбом; обе руки, сжимавшие меч, обожгло, и между пальцами брызнула кровь.
В тот короткий миг то, что рассёк меч Сиана, резко застыло в воздухе. Развернулась формула и швырнула Сиана на землю, словно зверь, придавивший добычу.
— Гааа…?! — Сиан застонал под необычным давлением, едва держась на четвереньках. Ещё мгновение назад его рука едва удерживала клинок, а теперь была так изранена, что уже не могла сжать рукоять.
— Ну как ощущения? — спросил Китти, медленно поднимаясь.
Крышка часов снова открылась. Исходившая от них зримая сила удерживала Сиана на месте. Часы шумно отсчитывали секунды, и мучения Сиана лишь усиливались.
— Узри наследие древних богов! Этот Electore не даст тебе шевельнуться внутри этого короба формул. Ты сгоришь изнутри и разлетишься на куски!
Китти стоял над ползущим по земле Сианом и смотрел на него сверху вниз холодным взглядом, за которым прятались сдерживаемые гнев и скорбь. Сиан медленно поднялся. Обожжённая рука сжала меч, и он яростно рубанул по Китти — но клинок с глухим лязгом остановился прямо перед его глазами. Удар задержала невидимая стена, а затем она стала медленно сдвигаться к Сиану и отталкивать его назад, хотя тот продолжал упираться мечом.
— Сможешь прорваться сквозь силу Богов? Ты, доверивший всё Девушке Разума? — спросил Китти. Он не сводил с Сиана холодного взгляда, хотя больше всего хотел отвернуться.
Но тут…
— Мы одинаковые, — прошептал Сиан.
Китти встревоженно уставился на него. Сиан хищно улыбнулся, и, несмотря на своё преимущество, Китти почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.
— Что ты сейчас сказал…?
— Я сказал: мы одинаковые. Ты, добрый принц, пользуешься силой тех самых Богов, которых поклялся уничтожить. Это ничем не отличается от того, как я ввергаю Разум в кризис.
Китти услышал, как что-то надкололось и затрещало. Клинок Сиана понемногу, яростно — и тщетно — продвигался к нему. Все ногти на пальцах Сиана сорвало, из ран хлестала кровь. Опалённая шерсть стояла дыбом; лицо исказилось от боли и жара, из глаз и рта поднимались кровь и дым. На коже выступали багровые капли, тут же слетали и испарялись.
— Значит, вот каково это — чувствовать, как горят собственные внутренности…
Изо рта хлынула кровь, на губах и языке выступила пена. И всё же губы тронула усмешка, а затем Сиан зло оскалился.
— Но такое чувство, будто это со мной уже не впервые.
Он продолжал с яростью проталкивать меч вперёд. Лицо Китти исказил страх — и в тот же миг по всему его телу, словно татуировки, проступили формулы. Только уши остались свободны от них и встали торчком.
— Р-разбей этот меч! Пламя Electore!
Высоко подняв часы в правой руке, Китти левой яростно разворачивал формулы. С отчаянием на лице он пытался оттолкнуть Сиана и выставленный им меч. И всё же —
— Бесполезно, — прошептал Сиан сквозь кровавую пену. — Одна женщина, которой было суждено сразиться с Богом, создала этот меч как письмо без адресата…
— П-почему ты такой…? Зачем заходить так далеко… и снова и снова предавать людей…?!
Между Китти и Сианом раздался звук трущегося стекла. Каждый раз, когда Сиан вкладывал в острие меча ещё больше силы, слышались треск и скрежет — словно они пытались заглушить тиканье часов. По невидимой стене поползли светящиеся трещины.
— Всё просто, — ответил Сиан пылающим голосом. — Бога, людей, Разум — всех сперва нужно отвергнуть в самой их сути. Только тогда возможно подлинное снятие.
Снова раздался треск — и все формулы на теле Китти вспыхнули, будто закричали.
— Тогда всю эту силу я обращу на утверждение моей возлюбленной — Девушки Разума!
Между ними вспыхнул яростный свет. Раздался звон разбитого стекла, формулы разлетелись частицами сияния, и по воздуху пронёсся кровавый туман.
Меч рванулся вперёд по прямой, и в тот же миг между ними взорвалась огромная масса силы. Ветер взревел и закрутился, подбрасывая цветы-бабочки выше, пока те пытались спастись. Бело-жаркая вспышка постепенно угасла; бабочки одна за другой разлетелись в поисках ветки, где можно было бы сесть, и ночная тишина вернулась.
Несколько бабочек растерянно покружили над выжженной травой, но, увидев, что больше некому нарушать тишину, улетели к ветвям — в слабый сумрак, озарённый сиянием Земли.