# Глава VIII. Безумие — NOWHERE — 9
К этому времени до неё уже не доносилось даже тихое шипение свечи. В заточении Белль сидела во тьме. Тихой, уютной тьме. Она пребывала почти в медитативном состоянии. Растянувшись на кровати, Белль положила рядом Рундинг и словно прижимала его к себе. Дыхание её было ровным и спокойным — со стороны можно было подумать, что она крепко спит.
Разумеется, Белль не спала. Напротив, она была бодрее, чем уже давно не бывала. И всё же нежилась в зыбком состоянии, похожем на сон. Когда она в него погрузилась? Белль и сама уже не могла сказать. Легла на кровать, как ребёнок, который наплакался и вот-вот уснёт, — и как-то само собой оказалась здесь. В голове кружились мысли, безликие образы пересекались и расходились один за другим. Они напоминали рыб, плывущих в бесформенном первозданном море её воспоминаний. В этом море парило сознание Белль, и она рассеянно наблюдала за проплывающими мимо рыбами.
И тут Белль поняла, что одна рыба особенно привлекла её внимание. Та грациозно скользила по тёмной воде, и её тень постепенно принимала человеческий облик.
Фигура со всех ног мчалась сквозь мрак; несмотря на непроглядную тьму вокруг, в её шагах не было ни тени сомнения. Белль следила за ней взглядом и вслушивалась в её слова.
«Чувствовать ветер или искать текущую воду — неплохие способы находить дорогу, но во мраке подземелий они не всегда надёжны. А когда они не помогают, остаётся полагаться лишь на ощущение собственного бытия — его рождает связь, которая окружает тебя и привязывает к земле…»
Голос продолжал звучать, и фигура обернулась к Белль. Перед ней стоял взрослый кэтайс — изящный, с умиротворённой улыбкой. И тогда Белль поняла, откуда взялось это воспоминание и почему всплыло именно сейчас.
«Закрой глаза и загляни в себя. Почувствуй присутствие земли — и поймёшь, куда идти. Верь видению, которое мелькает в твоём сердце: это нечто вроде невидимого намерения, направляющего само твоё существование…»
А-а…
Белль тихо вздохнула и кивнула. Когда-то она слышала эти слова в Катакомбах. Перед её глазами снова был Том Коллинз — такой, каким он бежал впереди их отряда в той жестокой битве. Отец Адониса, представитель клана Коллинзов и смотритель Катакомб, нёсся сквозь тьму с сияющим мечом из императорского красного топаза в руке.
TIXE
Таинственное заклинание, означавшее «бегство». Стоило Белль остановить на нём взгляд, как внутри неё поднялась волна жара.
«Обрести способность видеть незримое, скрытое далеко во тьме, непросто, — продолжал Том Коллинз. — Но я не думаю, что такой дар принадлежит лишь какой-то одной расе. На него способен каждый. Все мы в той или иной мере пользуемся им бессознательно».
Его образ снова превратился в рыбу: та легко зависла во мраке, а затем уплыла куда-то прочь. Белль не смогла удержать её в поле зрения и бросилась следом сквозь тьму. С первым шагом она взглянула в ту сторону, куда вело её дыхание. Со вторым увидела, как отдаляется пейзаж за спиной, — и поняла: это она сама удаляется от него. Слово, услышанное трижды, грызло её сердце, а Белль всё бежала, со всех сторон окружённая тьмой.
Это бегство — она бежала от самой себя.
Тьма обернулась вокруг Белль морем, и она сама стала одной из рыб: бег сменился плаванием. Море превратилось в отдельный мир, звучавший с Белль в унисон, пока она продвигалась сквозь него. Её сознание закружилось, наполняясь чувствами.
Она сбежала от самой себя.
Она вошла в резонанс с самой собой.
Бережно и изящно соединив одно с другим, Белль получила шанс — и пробудилась.
И-И-И…
Вой меча вернул Белль к реальности. Рундинг откликался на неё, чутко улавливая её мысли. Не открывая глаз, Белль погладила меч. Пальцы отчётливо ощущали его повреждения, но столь же ясно она чувствовала связывавшие их взаимное сочувствие и резонанс. Так ли воет меч, оказавшийся на пороге смерти? Или, как сама Белль приняла сердечную боль и выдержала её, меч тоже обрёл новую силу, пережив свои повреждения?
Вот именно, — подумала Белль.
Да, несомненно, именно так всё и было. Пепел испытаний, который дал ей Адонис, лишь сильнее, чем когда-либо прежде, пробудил волю меча. Казалось, сама форма металла была исполнена решимости привести к этому исходу.
И всё же Белль пришлось спросить себя: что она станет делать, если однажды лишится средства, которым для неё служит этот меч? Изменятся ли тогда её цели? Сам смысл свободы способен измениться. Если она дрогнет при одной мысли, что может измениться её Разум — причина, по которой она держит этот меч, — как ей искать свободу? Даже если впереди огромная потеря, разве не стоит после неё сделать следующий шаг?
Трудно было поверить, что с настолько повреждённым мечом она сумеет победить Адониса. Но разве не стоит узнать, как изменятся её проклятие и благословение, если меч действительно разобьётся?
Эта мысль родилась в сердце Белль, и она сама себе удивилась — тому, что вообще оказалась способна так подумать.
Я узнала… себя.
Ощущение было таким, словно она от чего-то ускользнула. Словно и вправду совершила нечто решающее…
Дзинь. Зазвенел о’крок.
Белль открыла глаза. В пальцах она сжимала тот особый самоцвет.
— Он красный… — прошептала она и тихо выдохнула. — Что это за чувство…?
Не отрывая взгляда от камня, она что-то прошептала лежавшему рядом Рундингу. Меч прижался к Белль и завыл почти ласково.
— А… Точно. — Белль вдруг поднялась на ноги. Невесомо, словно пёрышко, порхающее в воздухе, она приподнялась, согнула колени, мягко выпрямилась и с лёгким стуком приземлилась ступнями на кровать.
— Moonwork…
Её охватило странное чувство. Обернувшись, Белль словно увидела пустую оболочку прежней себя — ту, что сидела, свернувшись в комок. Она слезла с кровати, оставив меч позади, и едва заметно повернулась. Казалось, иллюзия её прошлого «я» и правда сидит там, обхватив колени руками. Но затем глаза призрачной Белль залило красным светом: в них что-то отразилось.
— Что…?
Белль машинально потянулась к Рундингу, но направлять меч на кого-либо не пришлось. Прямо у неё на глазах иллюзия распахнула огромные крылья. Это была птица с багровыми, похожими на пламя крыльями и женским лицом. Лицо принадлежало зрелой женщине с чёрными волосами и глазами той же бездонной черноты, что и Ключ Пути. В чертах лица не было ничего, по чему можно было бы определить расу.
— Я… взрослая?
Как бы сильно ни изменился весь облик, одно лишь лицо всё ещё можно было отчётливо различить.
Пробудившаяся к истинной силе. Больше всего тебя страшит знание Разума, лежащего в основе твоей силы, — голос птицы прогремел прямо в ушах Белль. Ступай легко и стремительно, полагаясь на собственную силу, победительница. Ты победила саму себя и тем самым стоишь на пороге великого свершения…
— Водительство…!
Всё встало на свои места. Сердце Белль вдруг наполнила необъяснимая радость. На лице Водительства ясно читалось понимание чувств Белль. Оно заговорило без голоса.
Сообразно разуму Преемника я укажу на более широкую и глубокую мудрость. Дабы можно было исследовать её историю.
И тогда, взмахнув пылающими красными крыльями… оно исчезло. Белль осталась одна. Пламя свечи мигнуло и погасло, и Белль услышала, как открывается дверь камеры.
— Истинный замысел запретительного приказа ясен! — взревел Гиннесс. — На этот раз нас заточат как жертвы ради порядка, а если заставят служить — пошлют истреблять скверну везде, где она появится. Но именно в этом и наше преимущество!
— Клянусь, когда слышу, как ты этому радуешься, я почти забываю, в какую передрягу мы попали, — сказал Бенет, отмахиваясь от него.
Белль хихикнула.
— Я здесь уже второй раз. Не так уж плохо, — сказала она и постучала по клетке, в которой их везли.
Их перевозила черепаха-кубок — огромное существо, панцирь которого превратили в клетку. По обеим сторонам от неё быстрым шагом шли фиолетовые жрицы.
В этой клетке их везли прямо из тюремной башни к замку, а они с удивлением смотрели, как жрицы торопливо сопровождают их. Все трое были в одеждах из камелиевой травы, и, не окажись они за решёткой, можно было бы подумать, что они торжественно выступают в славный бой.
— Значит, и от заключённых бывает польза, — заметил Гиннесс, с любопытством разглядывая встречавшихся по пути людей.
— «Обрати противника в союзника», — передразнил Бенет, подражая голосу Гиннесса.
— Полагаю, всё именно к этому и идёт. Так что будем делать? Оставим их в покое и посмотрим, как замок развалится изнутри? В конце концов, спасать его — не наша забота.
Услышав дерзкие слова Гиннесса, жрицы, бежавшие по бокам клетки, разом вздрогнули, а Бенет ухмыльнулся.
— При всех недостатках этой страны в ней есть то, что, по нашему мнению, стоит защищать. К тому же совсем не весело будет, если всё, чего мы пытаемся добиться, вот так обратится в ничто.
— Верно. Ну и как продвигается план?
— Я уже послал весть, остальные знают, что происходит. Теперь посмотрим, сколько людей удастся привлечь на нашу сторону.
— Ты послал весть…? — озадаченно переспросила Белль.
— Да, Белль. Все пляшут под музыку нашего дорогого тактика — Фаззи Нейвела.
— Ха-ха, понятно.
— Ну это грубо, Бенет. Они сами решили танцевать.
— И всё-таки танцуют они под твою музыку, — с улыбкой заметила Белль.
— Разумеется. В конце концов, я гарантирую, что танец им понравится. Что скажешь, Белль? Станцуешь для нас ещё один танец? — негромко спросил Гиннесс.
— Я…
Гиннесс и Бенет замолчали. Все трое понимали: они стоят на перепутье. Даже если им удастся преодолеть нынешний кризис, это ещё не означало, что в будущем их пути и убеждения останутся общими. Взгляд Белль скользнул по городскому пейзажу, а затем вернулся к двум друзьям.
— Я добьюсь, чтобы мой меч занял своё законное место, — сказала Белль, спокойно переводя взгляд с Гиннесса на Бенета. — И ради этого буду сражаться с ним в руках. Вот и всё. Неважно, кто окажется под ударом — Марш Скудости или сам Бог.
После её последних слов жрицы снова заметно вздрогнули, но промолчали, словно сейчас думали лишь об одном — как можно скорее двигаться дальше. Троица шутливо пожала плечами, глядя на их нервную реакцию.
— К тому же… — Белль улыбнулась. — Адонис меня ждёт.
Она положила руку на Рундинг, лежавший у неё на коленях. Смотреть на его повреждения всё ещё было больно, но в то же время от меча исходила могучая сила — совсем иная, чем прежде, когда он был цел. Оба мужчины и в самом деле удивились, ощутив перед оружием невольное благоговение.
Особенно заметно это было по Бенету: глядя, как Белль сжимает меч, он невольно склонил голову набок.
— И всё-таки Адонис совершил большую глупость, правда? — с сочувствием заметил он.
— В этот раз я не проиграю, — спокойно сказала Белль.
— Ну, значит, путь определён. Мы выступаем против Марша Скудости! А заодно дадим бой и Богу!
После столь кощунственных слов жрицы бросили на Гиннесса возмущённые взгляды, но как раз в этот момент черепаха-кубок пересекла границу замка и вошла внутрь.
— Ух ты, — восхищённо произнесла Белль.
Перед черепахой, у входа в замок, выстроилось множество солистов самых разных рас. Среди них были кэтайсы — преобладающая раса Парк-Сити; реже всего встречались могучие центавры. Остальные принадлежали к знакомым Белль народам: несколько рейтелитов, целая группа фрогги, а также понемногу минотавров, русалок и шипайсов.
Все они были солистами, но происходили из самых разных мест и занимали разное положение; среди них были мужчины и женщины, молодые и старые — компания подобралась на редкость пёстрая.
Увидев приближающуюся черепаху, все они разом закричали.
— Наконец-то наш Дирижёр здесь!
— Вот это, я смотрю, роскошная встреча.
— Эй-эй.
— Ну же.
Около двух десятков солистов обнажили мечи, приветствуя тех, кто ехал в клетке.
— Не думал, что придёт столько народу, — с восхищением сказал Гиннесс и замахал солистам в ответ. — Вот это да. Почти все явились.
— Те, кого здесь нет, исполняют ваше распоряжение и обеспечивают нам путь к отступлению у застав и ворот. Лишь несколько приглашённых повели себя подозрительно — мы уже взяли их под стражу.
— Хорошо, спасибо. О… — Бенет кивнул, выслушав доклад, а Гиннесс тем временем возбуждённо вскочил и продолжил махать собравшимся.
— Все хотят этого. Они хотят новой формы швертмузика. Посмотри, Белль. Всех их либо лишили наследства, либо они сами не пожелали принять семейное наследие. Они сильны. Таких людей не пугает даже мысль о битве с Маршем Скудости. Для них сразиться с нами — само удовольствие. Посмотри, Белль. Просто посмотри!
Белль с улыбкой прищурилась.
— Хорошо.
Ответ был коротким, но одного этого слова хватило, чтобы выразить все её чувства. Именно благодаря Бенету и Гиннессу Белль смогла так ярко ощутить дружбу. Одного взгляда на всё это было достаточно, чтобы она почувствовала: все её взмахи мечом были не напрасны.