Глава 11

Заместитель управляющего Ким Чондо, неизвестно с чего вдруг подобревший, заявил, что у него прекрасное настроение, и пообещал угостить напитками усердно работающих сотрудников. Видимо, его акции неплохо подскочили в цене. У заместителя Кима была странная мания: он свято верил, что если заработать лёгкие деньги, нужно обязательно потратить хотя бы один процент на угощение для окружающих, чтобы «откупиться от беды». Он считал, что так можно смыть с себя негатив, поделиться неудачей с другими и тем самым привлечь ещё больше удачи и прибыли.

Об этой его особенности мне рассказал начальник Сон Бёнжун, и каждый раз, когда заместитель Ким раскошеливался на кофе из какой-нибудь франшизы, на душе скребли кошки. Всего в Тэчхонском филиале Банка «Кымбит» числилось двенадцать человек, включая охранника Пак Санрёна. Сотрудники в должности начальника и выше вовсю перечисляли свои любимые напитки, выбирая каждый что-то своё, а я, едва кто-то открывал рот, уже по привычке рефлекторно хватал стикер и записывал заказ. Всё-таки сказывалась привычка младшего сотрудника из филиала «Хвапён». Те же, кто занимал должности ниже менеджера, пили исключительно американо. Заместитель Ким вручил карту чрезвычайно занятой помощнице Пэ и велел сбегать за кофе. Подумав, что помощнице Пэ Соён будет тяжело тащить все двенадцать стаканов в одиночку, я вызвался помочь ей. У меня самого дел по горло, но как она, чёрт возьми, справится с этим?

— Я тоже пойду и помогу донести.

Стоило этим словам сорваться с языка, как заместитель нахмурился, а начальник Сон беззвучно шевельнул губами, приказывая мне заткнуться. Тогда я ещё не знал, какой смелостью обладает менеджер Пэ, а потому не понимал, в чём провинился. Впрочем, я и сейчас не считаю это ошибкой. Пока мы ждали заказ и несли его обратно, менеджер Пэ заговорила со мной:

— Менеджер, как вам работается в компании?

Хотелось отчаянно выпалить, что человек, который раньше уходил с работы в семь вечера и наслаждался личной жизнью, стоило лишь сменить филиал, теперь живёт в общежитии и пашет до полуночи. Я на секунду задумался, не сказать ли ей прямо, как же это жутко. Подняв для начала восемь стаканов, я ответил:

— Да так, потихоньку. А вы как, помощница Пэ?

Первое, чему я научился за время работы в офисе благодаря помощнику Кан Мёнсону — это то, что никогда, ни в коем случае нельзя говорить правду. Помощница Пэ подхватила оставшиеся напитки и ответила:

— Мне тоже так себе.

Мы вернулись в филиал молча. Разнося напитки, начальник Сон взял свой лимонный смузи и тихо прошептал: «Ты ведь пытался подставить помощницу Пэ? Если не хочешь вляпаться вместе с ней, держи голову ниже и помалкивай». По какой-то причине начальник Сон Бёнджун, казалось, благоволил ко мне. Возможно, всё дело было в том, что ранее я велел кричащему клиенту проявить к начальнику Сону хоть капельку уважения.

Начальник Сон повысил голос настолько, чтобы услышал весь филиал:

— У менеджера Ын такие прекрасные манеры! Просто великолепные!

«Что за дрянь подмешали в его лимонный смузи?»

Начальник Сон явно сошёл с ума. Я поставил зерновой латте и кредитную карту Банка «Кымбит» на стол заместителя Кима. Громко прихлебнув латте, заместитель заговорил:

— Верно, в наши дни редко встретишь такую молодёжь, как менеджер Ын.

«Что за чушь? Это что, какой-то спектакль по сценарию?»

Нечто подобное повторилось пару дней спустя. Когда я вернулся из туалета, управляющий филиалом вручил мне свою кредитку и велел сбегать за кофе и напитками для всего отдела. Менеджер Ким Джинджу к тому моменту уже исписала целый стикер самыми разными напитками. Она была одной из новеньких, которых забросили в этот филиал из кошмаров спустя три недели после нашего с Бу Хаюн прибытия.

На работе моим неизменным стандартом всегда был американо со льдом — так повелось с самого первого дня в компании. Если за всех платил кто-то другой, я обычно старался выбрать что-нибудь подешевле, но даже если бы дело было не в цене, я всё равно заказывал американо или латте со льдом просто потому, что старался не налегать на сахар. Ким Джинджу зачитала заказ бариста, но в сумме вышло двенадцать стаканов. Учитывая, что сама она тоже находилась здесь, общее количество должно было составить тринадцать. Я обернулся к ней:

— Получается всего двенадцать. Кажется чего-то не хватает?

— Нет, всё верно, двенадцать.

— Здесь всего двенадцать штук, не хватает одного?

— Нет. Ровно двенадцать.

— Это вместе с моим?

— ……да.

— Могу я взглянуть на стикер?

Поскольку сотрудники в должности менеджера и выше заказывали то, что хотели сами, если отнять их от общего числа рядового состава, на долю американно как раз не хватало одного стакана. Я добавил ещё один американо со льдом со своей карты. Эти ублюдки вытворяли то, до чего даже младшеклассники не опустились бы. Даже дети таким не занимаются. Очень мелочно и подло.

Менеджер Ким Джинджу поморщилась, посмотрела на меня и сказала:

— Менеджер Ын.

— Слушаю.

— Даже если вы так стараетесь, никто этого всё равно не оценит.

— О чём это вы?

— Вы ведь купили это, чтобы отдать помощнице Пэ, не так ли?

— Нет. Я просто захотел выпить ещё чашечку.

— Менеджер Ын, вам нравится помощница Пэ?

Похоже, в этой компании проявление обычной человеческой порядочности автоматически расценивалось как романтический интерес. Помощница Пэ была той самой женщиной, которая в данный момент обучала менеджера Ким Джинджу, и тем не менее та несла эту чушь.

— Нет. Мы же не дети, зачем устраивать такие детские штучки?

На этом разговор закончился. Когда мы вернулись в филиал, все сотрудники в должности начальника и выше уже ушли в кабинет управляющего филиалом на совещание. Менеджер Ким Джинджу заговорила:

— Я отнесу напитки в кабинет управляющего.

С этими словами Ким Джинджу забрала карту управляющего и купленные напитки, после чего скрылась в переговорной. Оттуда до самого коридора доносился её громкий, звенящий голос, рассыпавшийся в похвалах и благодарностях управляющему. Она вовсю распиналась о том, как сильно управляющий ценит и балует свой персонал, и что благодаря такой заботе у сотрудников буквально вырастают крылья для работы. ……потрясающе. Я бы ни за что не смог так бесстыдно и открыто лизать задницу.

Ким Джинджу устроилась сюда в двадцать три года, и глядя на неё, невольно думалось, что в этой конторе она точно не пропадёт.Разнося напитки по столам, я нарочно поставил один американо со льдом на стол помощницы Пэ Соён так, чтобы это было отлично видно на камеру видеонаблюдения. Не будьте вы такими мелочнами жмотами насчёт еды. Серьёзно. Из-за того, что мы обошли стороной помощницу Пэ, я чувствовал себя каким-то жадным боровом.

Обычно мониторы видеонаблюдения в банках устанавливают в неудобных для сотрудников местах — где-нибудь в углу кассовой зоны, рядом с источником бесперебойного питания. Однако Ма (наш нынешний управляющий филиалом Ма Сонгон) едва успел получить назначение сюда, как устроил истерику и потребовал перенести все экраны прямо в свой кабинет. Мой ровесник и коллега по поступлению в компанию Ким Джихун прислал мне сообщение, в котором говорилось, что этот гад славится подобными фокусами во всех филиалах, куда его заносит.

И надо же было такому случиться, что в прошлом году в отделение завалился какой-то совсем бестолковый воришка — приволок с собой серп и принялся размахивать им перед кассой, требуя денег.

Тогда начальница Хон ловко врезала грабителю пинпадом для ввода паролей прямо по лбу и глазам, а остальные сотрудники затянули яростную пальбу по тревожным кнопкам под столами, так что охрана примчалась молниеносно. Хотя я слышал об этом впервые, об этом, кажется, рассказывали даже в новостях.

Ссылаясь на тот инцидент, управляющий Ма Сонгон настоял на том, чтобы ради безопасности персонала мониторы видеонаблюдения перенесли в кабинет управляющего. Когда я только перевёлся сюда, больше всего меня поразило именно то, что эти экраны торчали у него в кабинете.

Управляющий постоянно следил за сотрудниками по камерам видеонаблюдения, а затем звонил по внутренней связи и допытывался, что они сейчас делают и не бездельничают ли в телефонах. Какое там в телефонах — даже когда перед ними был клиент и они занимались рабочими делами, время от времени раздавались подобные бредовые звонки. Стоило в зале ожидания отсутствовать клиентам, и если я просто сидел на своём месте и работал, он иногда звонил и устраивал взбучку: мол, нечего сидеть, нужно стоять. Он требовал стоять даже тогда, когда клиентов вообще не было, и я совершенно не понимал, зачем отдавать такие указания. Когда я спрашивал, неужели нужно стоять даже в отсутствие клиентов, он раздражённо заявлял, почему нынешние новички такие распущенные, и бросал трубку. Он просто не мог вынести вид сотрудника, сидящего на стуле.

Мало того, что управляющий звонил по внутренней связи и тогда, когда клиент слишком долго сидел перед сотрудником, и тогда, когда клиент уходил слишком быстро. Мол, неужели не хочется поднять показатели? Иногда, видимо, ему надоедало звонить, и он писал в мессенджере, а если не отвечать быстро, раздавался громкий нагоняй. Спрашивал, поднял ли я показатели сидевшему перед лицом клиенту. Если отвечал, что показателей нет, следовал звонок с разъярённым голосом: примерно «тебе надоело работать в банке»?

Самое абсурдное было в том, что слежка управляющего по камерам в этом филиале казалась ещё цветочками. Абсурдные требования по показателям были самым ужасным в филиале «Тэчхон», а на втором месте шли ежедневные корпоративные посиделки.

То, что во время обеда нельзя было даже выбрать еду по своему вкусу, казалось проблемой едва ли не меньшей, чем слежка по камерам. Обедать приходилось исключительно в тех заведениях, куда вели руководители высшего звена. Возражения не принимали. Стоило заикнуться о том, что хочется пообедать в одиночестве, как тема тут же уводилась в совершенно дикие насаждения. Нас начинали допытывать, с чего это вдруг мы хотим есть отдельно. Разве нам неприятно общество коллег? Как можно работать с теми, чьих лиц видеть не хочется? Разговоры быстро скатывались до того, что проще вообще уйти на обед и не возвращаться.

Даже в обеденный перерыв так хотелось отдохнуть от этих людей, но любое стремление поесть отдельно воспринималось чуть ли не как предательство родины.

А во время второй волны обеда (с часу до двух дня) сотрудники, которым выпадало счастье трапезничать вместе с заместителем Ким Чондо, с семидесятипроцентной вероятностью отправлялись в забегаловку с супом из свиной головы и потрохов. И неважно, что за окном: снег, дождь или прекрасная погода — неизменным оставался только этот суп. То ли у хозяина заведения были какие-то особые связи с нашим руководством, то ли замдиректора в прошлой жизни был свиньёй и его неудержимо тянуло туда, где водились свиньи, понять было невозможно.

Но куда страшнее было другое: те, кто отправлялся с Ким Чондо в эту любимую забегаловку, с тридцатипроцентной вероятностью рисковали закончить обед совместной пьянкой.

И сегодня я как раз угодил в те самые злополучные тридцать процентов. Алкоголь во время обеда? Услышав, как заместитель требует у официанта три бутылки соджу, я подумал, что ослышался. Столкнувшись с этим блятским цирком впервые, я внутренне содрогнулся и попытался остановить Ким Чондо:

— Заместитель, у нас же ещё вторая половина рабочего дня. Если кто-то из-за этого совершит рабочую ошибку, что тогда делать? Давайте лучше выпьем сидра.

— Чего? Ошибку? ……менеджер Ын. В нашей работе не бывает ошибок. Все повторили за мной. Выполнять!

Увидев недовольную физиономию заместителя, я почувствовал себя так, будто меня полоснули невидимым клинком. Должен ли я просто заткнуться? Стоило ему отдать приказ, как все старшие по званию: и директор Ку, и начальник Хван — зашевелились, как заводные роботы, и первыми грянули:

— В нашей работе не бывает ошибок!

— В нашей работе не бывает ошибок!

— В нашей работе не бывает ошибок!

— В нашей работе не бывает ошибок.

— ……в нашей работе не бывает ошибок.

Закончив говорить, заместитель Ким Чондо уже чуть мягче, словно оправдываясь, пробормотал:

— Я же не предлагаю нам напиваться в хлам. Выпьем всего по три рюмки. Разве можно есть такой прекрасный кукпап и не приложиться к бутылке? Верно ведь?

— Ой, ну конечно. Разве три рюмки — это вообще алкоголь? От воды не отличишь. Наши ребята от трёх рюмок точно не опьянеют.

«Ещё как опьянеют, долбаная ты директор Ку.»

Имея такую высокую должность, вместо того чтобы остановить этот беспредел, она ещё и поддакивала, хихикая. При этом директор Ку одарила меня «доброжелательным» взглядом, в котором без труда читалось простое послание: «заткни рот и сиди тихо». Заместитель тут же закивал, полностью разделяя её мнение.

— И то верно.

Заместитель Ким Чондо почти насильно заставил сотрудников выпить по две-три рюмки соджу. Ругательства так и подступали к горлу. Делая вид, что кукпап невероятно вкусный, и желая «позаботиться» о самом заместителе, я шустро подливал ему соджу каждый раз, когда его рюмка пустела. Сам-то он в одиночку наверняка уже ухлопал больше бутылки. Как же мне хотелось, чтобы кто-нибудь пустил слух, будто сотрудники банка «Кымбит» пьют вовсю спиртное и творят полный бардак прямо посреди рабочего дня, а ещё лучше — чтобы в соцсетях всплыла фотка нашего стола, уставленного бутылками из-под соджу.

Но назло всем наш столик находился в самом дальнем углу дальней комнаты этой забегаловки, за низкими столиками с сиденьями на полу. Заместитель Ким Чондо, ублюдок. В таких деталях он чертовски продуман. Надеясь, что алкоголь разбавится, я выпил целую бутылку воды, приговаривая, что кукпап слишком горячий. В банке за рабочие ошибки несёшь ответственность ты сам.

Меньше всего я хотел потом отдуваться за кассовую недостачу или оформлять отмены.