1. Меркурий: Мир экстремальных температур
Фонтенель называет Меркурий самой маленькой из планет (после Луны, которую он тогда еще не исключал из этого ряда в некоторых контекстах). Лаланд уточняет: хотя Меркурий действительно мал по объему, его плотность значительно выше земной, а масса больше, чем предполагали во времена Фонтенеля.
Период обращения Меркурия вокруг Солнца составляет восемьдесят семь дней, что Фонтенель указал верно. Однако данные о вращении планеты вокруг своей оси были пересмотрены. Если раньше считалось, что день на Меркурии равен году, то более поздние наблюдения (ошибочные, но принятые в науке того времени) предполагали, что меркурианские сутки длятся около двадцати четырех часов, подобно земным.
Главная особенность Меркурия — близость к Солнцу. Жара на его поверхности должна быть невыносимой для земных существ. Лаланд повторяет мысль Фонтенеля: если там и есть жизнь, то её обитатели должны быть устроены принципиально иначе, чем мы, чтобы выживать в таких условиях.
2. Венера: Планета под вечным покровом
Венера сияет ярче всех остальных планет. Фонтенель правильно отмечает, что у неё, как и у Луны, есть фазы, открытие которых принадлежит Галилею.
Лаланд добавляет новые данные: период вращения Венеры вокруг оси составляет примерно двадцать три часа двадцать минут. Ось вращения планеты почти перпендикулярна плоскости её орбиты, из-за чего на Венере практически отсутствуют смены времен года, знакомые нам на Земле.
Долгое время астрономы спорили о наличии атмосферы. Наблюдения подтверждают: Венера окутана плотным слоем облаков. Если эта планета обитаема, то её жители, вероятно, никогда не видят звездного неба и живут под постоянным, непроницаемым облачным покровом.
3. Марс: Загадка каналов
Фонтенель верно замечает, что Марс меньше Земли и имеет характерный красноватый оттенок. На его поверхности наблюдаются темные пятна, которые меняют свою форму и положение. Долгое время их принимали за моря и материки.
С развитием оптики на поверхности Марса стали различать правильные геометрические фигуры, которые некоторые астрономы назвали «каналами». Лаланд относится к этому открытию с осторожностью, отмечая, что достоверность этих наблюдений еще требует подтверждения.
Год на Марсе длится шестьсот восемьдесят семь земных суток, а продолжительность дня почти равна земной. Из-за большего наклона оси и длительности года времена года на Марсе существуют, но они значительно длиннее наших.
4. Юпитер: Гигант Солнечной системы
Оценка размеров Юпитера, данная Фонтенелем (в 1300 раз больше Земли), оказалась заниженной. Лаланд исправляет эту цифру: объем Юпитера превышает объем Земли более чем в 1400 раз.
Фонтенель был прав, утверждая, что Юпитер вращается вокруг своей оси очень быстро — всего за десять часов. Эта стремительная ротация вызывает сильное сплющивание планеты у полюсов.
Что касается спутников, то Фонтенель упоминал четыре луны, открытые Галилеем. К моменту написания комментариев мной были обнаружены еще два небольших спутника, расположенных близко к планете. Таким образом, число известных лун Юпитера возросло до шести, хотя четыре галилеевых спутника остаются самыми значительными и заметными.
5. Ночи на Юпитере
Фонтенель живописует ночи на Юпитере: благодаря четырем крупным спутникам, они должны быть ярко освещены и постоянно меняться в зависимости от положения лун. Лаланд соглашается с красотой этого предположения, но добавляет научный контекст.
Мы не знаем, есть ли на Юпитере обитатели и нужен ли им свет. Однако с практической точки зрения эти спутники играют важнейшую роль для земных астрономов. Их регулярные затмения и движения позволяют точно измерять время и определять долготу на Земле, а также изучать законы гравитации.
6. Сатурн и его кольца
Во времена Фонтенеля (1686 год) Сатурн считался самой далекой известной планетой. Лаланд напоминает, что ситуация изменилась после 1781 года, когда Уильям Гершель открыл Уран, лежащий еще дальше.
У Сатурна Фонтенель насчитывал пять спутников. Я корректирую это число: к его времени было известно уже семь лун Сатурна.
Но главное чудо Сатурна — его кольца. Фонтенель называл их уникальной диковинкой природы. Последующие открытия показали, что кольцо не монолитно: оно состоит из двух концентрических колец, разделенных пустым пространством. Это явление остается одним из самых удивительных объектов в телескопе.
7. Природа инопланетной жизни
Фонтенель выдвигает смелую философскую идею: обитатели других планет должны быть соразмерны своим мирам, а Природа бесконечно разнообразна в своих творениях.
Лаланд поддерживает этот ход мысли, подчеркивая его научную обоснованность. Мы ничего не знаем о конкретных формах жизни за пределами Земли, но разумно предполагать, что биология адаптируется к физическим условиям.
На раскаленном Меркурии жизнь, если она существует, может быть микроскопической или основанной на иной химии.
На холодном Сатурне (или его спутниках) живые существа могли бы быть крайне медлительными или иметь иную природу метаболизма.
Все это остается в области гипотез, но сама идея адаптивности жизни является плодотворной.
8. Уран: Новый мир
Поскольку Уран был открыт Уильямом Гершелем лишь в 1781 году, Фонтенель не мог о нем знать. Лаланд восполняет этот пробел.
Уран — гигантская планета, превосходящая Землю по размерам, расположенная на расстоянии, вдвое большем, чем Сатурн. Его год длится восемьдесят четыре земных года. К моменту написания комментариев у Урана было известно два спутника (хотя позже их число увеличилось).
Свет Солнца, достигающий Урана, в 360 раз слабее земного. Для потенциальных обитателей этой планеты наше Солнце выглядело бы лишь как очень яркая звезда, не дающая тепла и слабо освещающая ландшафт.
9. Астрономия и религия
(Я) Лаланд высоко оценивает дипломатичность Фонтенеля. В «Третьем вечере» автор тщательно избегает прямых конфликтов с церковью. Он говорит об «обитателях», а не о «людях» в теологическом смысле; он не утверждает наличие у них бессмертной души, оставляя вопрос открытым.
10. Ценность гипотезы
Эта скромность — главное достоинство книги. Она позволяет читателю следовать за ходом мысли автора, наслаждаться игрой ума, но при этом сохранять критическую дистанцию. Благодаря такому подходу ошибки, неизбежные для науки XVII–XVIII веков, не портят впечатления от текста. Книга Фонтенеля остается не просто сборником устаревших фактов, а памятником человеческому любопытству и способности мечтать о звездах.