─ Ой, да не сердись ты, мама ведь просто переживает за тебя.
Глядя на сидевшую перед ней дувшуюся Е Линлин, Е Циньжу лишь беспомощно вздохнула.
─ Зять, помоги уговорить. Видишь же, я ведь не со зла, просто боюсь, что вы, молодежь, еще не знаете меры в этом деле, так…
─ Да перестань ты!
Е Линлин вспыхнула, словно растревоженный пушистый зверек. Ей и без того было неловко, а тут снова завели эту песню.
─ Ой-ой-ой, Линлин, не горячись. Мама ведь тоже из лучших побуждений, не злись, от этого прыщи вскакивают, сразу растеряешь всю красоту.
Фан Сюань тут же поспешил притянуть Е Линлин к себе и с улыбкой попытался сгладить углы.
─ Ах, какой у меня зять понятливый! Кстати, вы вдвоем уже решили, когда сыграете свадьбу? Я бы заранее всё подготовила.
Сейчас Е Циньжу смотрела на Фан Сюаня сплошным умилением.
Пожалуй, здесь сработало правило крайности: чем сильнее она ненавидела его раньше, тем крепче привязалась теперь.
─ Так быстро? Не слишком ли спешно?
─ Вообще-то с подобным можно и не торопиться, пара лет ожидания вполне допустима.
Фан Сюань прекрасно понимал, что Боевой Континент все еще жил по законам феодальной эпохи, и вступать в брак в таком возрасте – дело вполне привычное.
К тому же, благодаря закаленности духовных мастеров, их тела обладали завидной выносливостью, и угрозы жизни из-за тяжелых родов не существовало.
И все же он считал происходящее чересчур поспешным. В конце концов, до этого его мысли были заняты исключительно тем, как растопить сердце будущей тещи, а о дальнейших шагах он толком и не думал.
Когда вопрос прозвучал столь внезапно, он оказался застигнут врасплох.
─ Быстро? Ты оглянись вокруг, какое у тебя сейчас положение в столице! Поверь мне, если ты посмеешь сунуться за порог, не женившись на моей дочери, тебя тут же схватят и приволокут обратно.
─ А?! В смысле, что происходит?!
Разве он не был в отключке всего каких-то три дня? Откуда вокруг его имени успел подняться такой шум?
Заметив недоумение на лице парня, Е Циньжу вкратце обрисовала текущую обстановку, после чего Фан Сюань надолго умолк, потеряв дар речи.
Прекрасно, ничего не скажешь – превратился в эталон романтических стандартов Империи.
─ Теперь-то ты понимаешь, почему я тороплю вас со свадьбой? К тому же, всё, что между вами должно было произойти, уже произошло – чего тянуть-то?
─ Разве плохо поскорее получить официальный статус? Или тебе нравится ощущение тайных интрижек?
Фан Сюань поморщился. В ее словах, конечно, была доля циничной правды, но звучало это донельзя прямолинейно.
─ Ну… мама, а что насчет свадебного выкупа…
Раз уж уклониться не выйдет, придется следовать заведенным правилам.
─ Выкуп? Какой еще выкуп, зачем эта чепуха? Отделаешься парой символичных вещиц.
─ Все равно у меня лишь одна дочь, в конце концов, всё достанется ей.
Однако, стоило ей договорить, как Е Циньжу словно озарило. Взглянув на Фан Сюаня, она продолжила:
─ И еще. Разве Дугу Бо не твой наставник? Говорят, что ученик наполовину сын. Вот пусть он и раскошелится на выкуп, запомни: платить должен он, а от тебя мне ничего не нужно.
Шутки в сторону – она прекрасно помнила, как этот старый ядовитый старик пытался увести ее зятя. Такую обиду непременно следовало отплатить сполна.
К тому же, брать выкуп с самого Фан Сюаня – это всё равно что перекладывать деньги из левого кармана в правый. В итоге останешься при своем, а вот если подойти к делу с другого конца, можно и неплохо навариться.
Как рассудительная и хваткая деловая женщина, Е Циньжу должна была выжать максимум пользы для своей дочери.
─ «…»
Оказаться в роли ученика Дугу Бо по воле случая – кому пожаловаться на такую несправедливость?
Впрочем, ходить в подопечных у титулованного Дуло было не так уж плохо. Обзавестись надежной опорой в виде столь могущественного покровителя – дело выгодное.
Тем более, что репутация у Дугу Бо вполне сносная, а благодаря дружбе Дугу Янь и Е Линлин их семьи так или иначе неизбежно сблизились бы.
─ Верно, есть еще кое-что, о чем мне следует предупредить вас обоих заранее.
Тут мягкое выражение лица Е Циньжу сменилось суровым.
Она бросила долгий взгляд на Е Линлин, затем перевела его на Фан Сюаня и отчетливо, слово за словом, произнесла:
─ Я не возражаю, если у тебя появятся другие женщины, но ребенок Линлин должен носить фамилию Е.
Об этом Е Циньжу размышляла долго. Еще в те дни, когда Фан Сюань лежал без сознания, она взвешивала все за и против, и теперь наконец решилась высказать это вслух.
Она не желала обрекать Фан Сюаня на бездетность, но и прерывать собственный родовой корень не собиралась.
Изначально она планировала найти зятя с условием примачества, но в случае с Фан Сюанем подобное требование выглядело бы оскорблением.
Пятилетний мастер духа в свои восемь лет – что это за уровень гениальности?!
Её семья не обладала столь высоким весом в обществе. По правде говоря, в этой ситуации они еще и в выигрыше остались: с учетом положения ее дочери отыскать жениха столь блестящего уровня вряд ли бы удалось.
При текущем раскладе даже согласись Фан Сюань на примачество, она бы сама отказалась. Их семья и так уже была в долгу перед ним, а выдвигать подобные условия означало бы скатиться в откровенный произвол.
В конце концов она отыскала компромисс: в нынешнюю эпоху завести нескольких жен считалось делом обычным.
Среди аристократии гаремы никого не удивляли, а Фан Сюань казался ей человеком надежным – даже заведя других жен, он не стал бы ущемлять ее дочь.
Кроме того, если бы у столь одаренного юноши не осталось потомства, ее саму за глаза заклеймили бы позором.
Более того, это могло отразиться и на будущих детях самой Е Линлин, так что вопрос требовалось закрыть раз и навсегда.
─ Мама, на самом деле я…
─ Я согласна.
Фан Сюань только хотел сказать, что ему вовсе не принципиально, как Е Линлин опередила его.
─ Линлин, ты…
─ А-Сюань, я знаю, как сильно ты меня любишь, но мы с мамой думаем об одном и том же.
─ Ты одарен невероятно, и продолжение рода для тебя имеет первостепенное значение.
─ Я не стану твоей обузой. Пусть будет так – ради меня, ради наших будущих детей.
Твердость, с которой Е Линлин отстаивала свою позицию, лишила Фан Сюаня последних возражений.
Условности эпохи формировали особый склад ума, и рассуждения матери и дочери выглядели вполне закономерными для здешних мест.
Вот только он сам нисколько не заботился о подобных мелочах – в его планах значилось ни много ни мало обретение божественности.
Но попробуй он заявить об этом Е Линлин и ее матери – те наверняка сочли бы его безумцем.
─ Ладно… будь по-вашему. Но у меня есть условие: выбор я делаю сам, и никаких насильственных смотрин устраивать не нужно.
Нравы феодального общества пугали своей неизбежностью. Ради священного долга продолжения рода они запросто могли притащить ему с десяток жен, а там и до истощения недалеко.
─ Договорились. Только кандидаток придется приводить ко мне на показ, никаких тайных интрижек в укромных уголках.
Е Циньжу слишком хорошо знала мужскую натуру.
К тому же делить мужа с первой встречной ее дочь не собиралась.
Без твердого характера и зачатков силы одной лишь красотой не обойтись.
В мире духовных мастеров правит сила, остальное – пустые слова.
В конце концов, после недолгих, но плодотворных дебатов троица утвердила точную дату.
Времени оставалось в обрез – свадьбу назначили всего через три дня.
Е Циньжу распорядилась доставить заранее заготовленные пригласительные билеты в знатные дома столицы Тяньдоу.
За годы вращения в высших кругах города она обзавелась прочными связями со множеством влиятельных сил.
Число приглашенных гостей оказалось внушительным – явятся они или нет, вопрос другой, но соблюсти формальности было необходимо.
Разумеется, отдельное приглашение полетело и к Дугу Бо, причем в его конверт вложили персональную приписку.
─ Ого, а скорость у них потрясающая! Погодите-ка, это еще что такое?
Изучая полученное послание, Дугу Бо сперва собирался высказать пару одобрительных фраз, но секунду спустя столкнулся с самым нелепым зрелищем в своей жизни.
─ В смысле?! С какой стати я должен обеспечивать свадебный выкуп для его женитьбы?!
─ «Ученик – наполовину сын, а раз так, то готовить выкуп для наставника – дело святое и нерушимое»?!
─ Да я этого мальчишку еще даже в ученики официально не зачислял, я же…
В этот момент старый яд прочувствовал всю глубину фразы про «вырывание ямы собственными ногами», а заодно заново усвоил правило: никогда, ни при каких обстоятельствах не связывайся с разгневанными женщинами.
Он ведь сам перед лицом стольких свидетелей признал Фан Сюаня своим воспитанником – теперь открещиваться было поздно.
Дело даже не в том, что ему жалко добра, просто запросы Е Циньжу переходили все границы!
─ Меня сейчас разорвет от злости! Где этот паршивец Юй Тяньхэн? Живо сюда, сегодня я выбью из него всю дурь!
─ Неужели ему так трудно было просто прийти и преклонить колено у порога? Разве моя Янь-Янь хоть в чем-то уступает этой девчонке из семьи Е? Они просто плюют мне в душу!
─ Помяните мое слово, этот парень обречен!
С этих пор мир, в котором страдал исключительно Юй Тяньхэн, официально обрел свою завершенность.